Своевольная красавица - Лоуренс Стефани - Страница 69

Улыбнувшись, она переплела его пальцы со своими и посмотрела в сторону лестницы.

— Пойдем. Надо подумать, как тебя наградить.

Видит Бог, он заслужил это.

Позже, когда Ричард вымылся и они разделили достойную победителя трапезу, доставленную без всяких объяснений прямо в спальню, Катриона щедро вознаградила своего мужа. Утомленная любовными играми, обнаженная и расслабленная, она лежала, уткнувшись лицом в подушку.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла пробормотать:

— Где вы были?

Вытянувшись рядом, Ричард покосился на жену. Глаза ее оставались закрытыми. Он приподнялся и окинул ее хозяйским взглядом, наслаждаясь совершенными линиями.

— В Хексхэме.

— В Хексхэме? — Глаза Катрионы открылись. — Но это в Англии.

— Ну и что?

— Ты хочешь сказать, что это английский скот?

— Это самый лучший английский скот. Возле Хексхэма есть отличная ферма, мы нанесли туда визит.

— Визит?

Ричард фыркнул.

— Признаться, это было похоже на старые добрые времена, когда налетчики из Шотландии приезжали на юг, чтобы украсть скот. Разница только в том, что я купил его. — Он ухмыльнулся. — Хотя не удивлюсь, если мистер Скроггс считает, что его ограбили, учитывая умеренную цену, которую мы заплатили.

Катриона подняла голову.

— Как вам это удалось?

Ричард усмехнулся:

— Исключительно благодаря Девилу — он просто неподражаем, когда нужно поторговаться. Грешно было не воспользоваться его присутствием. Я бы не сказал, что он давит на людей, но они почему-то уступают. Причем совершенно неожиданно для себя.

Катриона хмыкнула и, откинувшись на подушки, натянула на себя одеяло.

— Мы ожидали вас не раньше чем завтра. В записке говорилось о четырех днях.

— Ах да. — Ричард заметил, что ее голос окреп, и его интерес к приключениям заметно поубавился. — Мы так и думали, что вернемся сегодня — день туда и два обратно, — но на всякий случай, — он навис над Катрионой, — указали, четыре дня, чтобы вы не беспокоились. — Обхватив ладонями ее груди, он нежно прижал ее к постели. — Или хотя бы, — сказал он, шаря жарким взглядом, — не дошли к нашему возвращению до точки кипения.

Насытившаяся настолько, что, казалось, не могла напрячь ни единого мускула, Катриона глядела на мужа.

— Значит, решили застать нас врасплох, чтобы мы не выдали вам все, чего вы заслуживаете…

Ричард не дал ей закончить, запечатав ее губы поцелуем.

— Мы хотели сделать тебе сюрприз. Опираясь на локоть, он снова надолго прильнул к ее губам. Затем положил ладонь ей на живот и нежно погладил.

— Ты им сказала?

Катриона покачала головой:

— Я… хотела немного подождать. У нас еще не было времени…

— Я тоже ничего не говорил. — Он посмотрел ей в глаза, затем перевел взгляд на то место, где рос их ребенок. — Мне хотелось все обдумать, прочувствовать… понять, что все это значит.

Глядя в темное лицо, позолоченное пламенем камина, Катриона подняла руку и убрала упавшую ему на лоб прядь.

— Мы одно целое, — вымолвил Ричард, наполнив восторгом ее сердце. — Ты, я, наш ребенок, замок, долина — все это неразрывно.

На какое-то долгое мгновение Катриона утонула в синих глазах мужа. Синих, как летнее небо над гордой вершиной Меррика. Взгляд ее затуманился; улыбнувшись, она очертила пальцем контур его щеки.

— Так и было предназначено.

Она подняла к нему лицо, и их губы соединились в поцелуе, таком нежном и пронзительном, что у нее на глаза навернулись слезы.

Губы Ричарда дрогнули в улыбке.

— Покажи мне.

— Показать что? — спросила она.

С озорной усмешкой он притянул ее к себе.

— Покажи мне, что мы единое целое.

Без лишних слов он осуществил задуманное. Катриона коротко выдохнула, раскрывшись, как цветок. Она ощущала его внутри себя, и его руки ласкали ее нежнуюкожу.

Она закусила губу, сдерживая стон. Ричард хмыкнул.

— Я подумал, — проворковал он, — что пока не стоит им ничего говорить.

Катриона прерывисто вздохнула.

— Почему?

— Потому что, узнав радостную весть, мама вполне может остаться. — Потянувшись к ее груди, Ричард наполнил ладони ее нежной плотью и сжал. — Как бы я ни любил Элен, она способна вывести из себя даже святого, дай ей только время.

— Но Девил как-то справляется.

— Она не суетится над ним.

Он двигался медленно и возбуждающе. Катриона так и не привыкла к его манере заниматься любовью — неторопливое, но неотвратимое восхождение к блаженству. Если она забегала вперед, он придерживал ее, продлевая восхитительную пытку, пока она, обезумев, не вскрикивала, уносясь на крыльях наслаждения.

Эти крики не давали ей покоя с самого начала. Она пыталась их заглушать или хотя бы держаться в рамках приличий, опасаясь разбудить весь дом. Ричарда в отличие от нее это нисколько не тревожило. Но, как выразилась Элен, он всего лишь мужчина.

Неоспоримое свидетельство этого факта обжигало ее, наполняя нарастающим возбуждением и восторгом. Не в силах удержать разбегающиеся мысли, Катриона попыталась отвлечься — ухватиться за что-нибудь, что помогло бы сохранить рассудок.

— Почему тебя так прозвали?

— Хм? — Похоже, он так увлекся, что даже не слышит.

— Скандал, — нетерпеливо выдохнула Катриона. Она слышала, что так называли его братья, хотя дамы, естественно, обращались к Ричарду по имени. — Откуда взялось это прозвище?

— Почему это тебя интересует? — Судя по его тону, он развлекался.

— Потому что мы, возможно, поедем в Лондон. Так что, полагаю, я имею право знать.

— Нет такой силы, которая выкурила бы тебя из долины.

— Возможно, но этого не скажешь о тебе.

Ричард хмыкнул, ни на минуту не прерываясь.

— Девил приклеил мне этот ярлык. Но совсем не потому, что я стал причиной скандала. Я — это «скандал, которого не было».

Ум Катрионы заходил за разум, эмоции бушевали, нервы натянулись до предела. Почувствовав это, Ричард потерся о ее ухо и пояснил:

— Элен признала меня своим, так что скандала просто не получилось.

— О-о… — выдохнула Катриона, напрягшись каждым мускулом.

Ричард мощным рывком вошел в нее, и она закричала, вырвавшись за пределы земного притяжения. Ричард замер, внимая ее крику, пока не затих последний звук. И только тогда дал волю своему телу, присоединившись к ней в экстазе высвобождения.

Спустившись на следующее утро к завтраку, Катриона наглядно свидетельствовала о том, что три дня, проведенные Ричардом на свежем воздухе, полностью восстановили его силы.

Катриона могла поклясться в этом именем Госпожи. Впрочем, никто и не оспаривал сего факта. Все Кинстеры были заняты приготовлениями к отъезду.

Их отъезд вызвал еще больший переполох, чем появление.

Спустя два часа Катриона стояла на крыльце, провожая своих новых родственников. Герцогиня давала последние наставления Макардлу:

— И не забывайте о ежедневных прогулках. Катриона мне напишет, выполняете ли вы мои рекомендации.

Уверения Макардла, что он последует ее совету, заглушил грохот колес по булыжнику. Из-за дома выкатила запряженная четверкой серых карета Уэйна и остановилась перед парадным входом, где уже стояли готовые к отбытию экипажи вдовствующей герцогини и Девила.

Ричард прощался с герцогской четой у дверей их кареты. Подсадив Онорию, Девил бросил прощальный взгляд на Катриону и забрался следом за женой. Закрыв дверцу, Ричард отошел в сторону, наблюдая за Габриэлем, который усаживал близнецов в карету вдовствующей герцогини. Его лошадь была привязана сзади. Он собирался проводить родственников до Сомершема, а оттуда доставить близнецов в Лондон.

Уэйн и Пейшенс также направлялись в Лондон, но предполагали задержаться в Сомершеме, чтобы Пейшенс могла отдохнуть. Ричард помахал сидевшей в карете Пейшенс. Вскинув руку в прощальном салюте, Уэйн присоединился к жене.

Грум закрыл дверцу. Слуги засуетились, проверяя упряжь и ремни. Улыбаясь, Ричард зашагал к крыльцу, где Элен в последний раз стискивала его жену в объятиях.