Своевольная красавица - Лоуренс Стефани - Страница 62

— Меня удивляет, что отец Девила оказался настолько… кротким.

— Кротким? Исходя из того, что я слышала о нем, едва ли это определение здесь уместно. Но он искренне любил Элен. Рождение Ричарда — скорее следствие сочувствия, проявленного к его матери, чем преднамеренной неверности. Герцог любил жену и позволил ей то, что сделало ее абсолютно и безоговорочно счастливой, — объявить Ричарда своим и воспитать как собственного сына. В общем, — заключила Онория, — в течение тридцати лет происхождение Ричарда было общеизвестным секретом, и никого это больше не интересует. Он просто брат Девила — и если семья ничего не имеет против, то кому какое дело.

Улыбнувшись, Катриона с признательностью коснулась ее руки.

— Спасибо, что рассказали.

Онория улыбнулась в ответ и повернулась к мужу, услышав раскаты его голоса. Она тут же призвала его к порядку, встав на защиту близнецов. Глава семьи был недоволен их внешним видом, но отказывался уточнить, что именно ему не нравится.

Катриона подавила усмешку. Жены Кинстеров определенно не были пустышками, смазливыми дополнениями к своим незаурядным мужьям. Наблюдая за тремя из них, Катриона пришла к выводу, что по каким-то неведомым причинам мужчины рода Кинстеров тяготели к сильным женщинам.

Более того, это было непременным условием счастливой семейной жизни. Они получали истинное удовольствие, потворствуя своим женам. Чтобы убедиться в этом, достаточно было перехватить взгляд Девила, обращенный на Онорию, или взгляд Уэйна, устремленный на Пейшенс.

Или взгляд Ричарда, когда он наблюдал за ней.

Внезапное озарение повергло ее в трепет. Причина столь терпеливого отношения Кинстеров к спутницам жизни сияла в их глазах. Они любили своих жен.

Задумавшись, Катриона отключилась от окружающего шума.

Ричард выполнил клятву играть при ней вторую скрипку. Он признал в ней хозяйку долины, что было значительной уступкой со стороны человека его склада. Без подобной уступки их брак был обречен на неудачу.

Он пошел на это из любви к ней.

У нее перехватило дыхание, закружилась голова. Она знала, что нужна Ричарду, что рядом с ней он нашел свое место, но только сейчас поняла — муж любит ее.

Взглянув на Девила, она увидела, как он мимолетным движением коснулся щеки Онории, как, повернувшись к Уэйну, накрыл ладонью руку жены. Уэйн сидел в расслабленной позе, положив руку на спинку кресла Пейшенс, и лениво поигрывал ее локонами.

Ричард был сдержанным по натуре и предпочитал носить на публике маску. В отличие от многих, бездумно выставлявших чувства напоказ, он тщательно оберегал свои секреты. Только свет, горевший в его глазах, и страстность, проявлявшаяся в постели, выдавали его любовь.

То, что Ричард отдает себе отчет в своих чувствах, не подлежало сомнению. Как заметила Онория, мужчины из семейства Кинстеров не страдают слепотой, и Ричард понимал, что делает. Катриона вспомнила, с какой настойчивостью он добивался их брака.

Повернувшись к близнецам, она включилась в беседу, лелея в сердце свое открытие. Поглядывая на новых родственников, она наблюдала за их отношениями и хотела того же для себя. И хотя не представляла себе, как заставить Ричарда проявить свои чувства, поклялась, что добьется этого.

Хвала Госпоже, теперь у нее достаточно времени, чтобы поработать над их отношениями.

Лежа на следующее утро в постели, Ричард пытался справиться со своим раздражением. Валяться без дела было наихудшим из возможных занятий, но ни на что другое он пока не годился.

Одно утешение: удалось уговорить жену вернуться на свое место рядом с ним. Все то время, пока Ричард пребывал в полузабытьи, она спала в соседней комнате, чтобы не беспокоить его. Ричард ясно дал ей понять, что из всех потерянных для него радостей жизни ничто его так не беспокоит, как ее отсутствие в их общей постели. Он выиграл этот раунд, чего не скажешь о другом.

Впрочем, тут и спорить было трудно. В один из немногих моментов, когда оставался один, Ричард попробовал встать и убедился, что не может самостоятельно стоять, а тем более ходить. К счастью, он рухнул на кровать, а не на пол. Как и предсказывала его жена-колдунья, мышцы оказались слишком слабыми. Все еще сказывалось действие яда. Даже такой пустяк, как держать открытыми глаза, требовал определенных усилий.

Проклиная в душе свою отравительницу, Ричард рассеянно слушал рассказы Уэйна об общих друзьях. Со свойственной ему проницательностью Девил не стал настаивать на выяснении личности злоумышленника и отложил расследование до той поры, когда Ричард поправится. Они почти не касались этой темы, за исключением нескольких реплик, которыми обменялись в присутствии Элен. Ричард только заверил брата, что отравитель более не представляет угрозы и что Катриона в состоянии все уладить.

Девил не стал задавать лишних вопросов. Зная брата, Ричард не сомневался, что тот не будет настаивать, понимая, что в этой ситуации они должны разобраться сами.

Но не раньше, чем он встанет.

Подавив вздох, Ричард улыбнулся забавному рассказу Уэйна о скачках в Бьюклэр-Холле и перевел взгляд на Катриону. Она деловито работала иглой, пристроившись на широком подоконнике; солнечные лучи превращали ее волосы в пламенный ореол.

Хорошо хоть с глазами у него все в порядке.

Раздался настойчивый стук. Дверь отворилась, впустив высокого, плечистого и невероятно элегантного джентльмена. Его взгляд упал на Катриону и задержался на ней. Изогнув крупные губы в улыбке, хорошо знакомой как Ричарду, так и Уэйну, он шагнул вперед и отвесил хозяйке поклон.

— Габриэль Кинстер, к вашим услугам.

Катриона инстинктивно протянула руку; он взял ее и одним движением, не стоившим ему никаких усилий, поднял Катриону на ноги, притянул к себе и поцеловал. Подняв голову, он хищно улыбнулся:

— Кузен Ричарда.

— Еще один, — сухо уронил Уэйн. Габриэль усадил Катриону на подоконник и со скучающим видом повернулся к постели.

— Как, и ты здесь? Знал бы, что такое дело, не стал бы нестись сюда сломя голову.

Еще не пришедшая в себя Катриона взялась за иглу, не сводя глаз со сцены у кровати.

— Ты-то откуда, черт побери, узнал? — поинтересовался Ричард. — Только не говори, что об этом уже болтают в свете.

Габриэль усмехнулся:

— Судя по твоему виду, ты все еще жив. Должно быть, мама что-то напутала. Она уверяла, что я застану тебя при смерти. — Он присел в изножье кровати. — Что же касается возможных слухов, то сие мне не известно. Матушка прислала мне письмо, исключавшее всякое двоякое толкование, и в приказном порядке велела ехать сюда. Оно застало меня в охотничьем домике в Лестершире, где собралась весьма специфическая компания. Боюсь даже думать, как, к дьяволу, мама узнала, где меня искать.

Уэйн хмыкнул.

Ричард сонно усмехнулся.

Габриэль покачал головой:

— Печально сознавать, что нельзя принять участие в оргии, предположительно тайной, без того, чтобы тебя не вызвала оттуда, ничуть не смущаясь, собственная мать.

Ричард и Уэйн сочувственно хмыкнули. Габриэль смиренно покивал головой.

Катриона расправила одежду, которую штопала, и начала ее складывать.

— Я непременно напишу леди Селии и поблагодарю ее за заботу.

Троица у кровати лишилась дара речи.

— А теперь, — заявила Катриона, — Ричарду пора отдохнуть.

Все трое обменялись многозначительными взглядами. Катриона встала и улыбнулась Уэйну и Габриэлю.

— Не будете ли вы так любезны, джентльмены?

Она указала на дверь; они безропотно удалились, не переставая приятно улыбаться. Ричард притворно хмурился, пока она деловито укутывала его одеялом, но чувствовал, что и вправду устал.

— Полежи со мной. — Он попытался поймать жену, но она оказалась слишком проворной для его замедленной реакции.

Отскочив в сторону, она погрозила ему пальцем и улыбнулась. От такой очаровательной картины пульс Ричарда участился, и если бы не слабость, приковавшая его к кровати, участь Катрионы была бы решена.