Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Страница 73

— Я совершенно в вас уверена, mes enfants[5].

Люцифер, который стоя возвышался над Еленой, как и все мужчины в комнате, был вне себя от ярости.

На следующее утро все женатые мужчины убедились, что заставить их жен отказаться от задуманного Еленой им не по силам.

— Необходимо перекрыть все подходы к дому, — высказал свое мнение Люк, разглядывая план дома, разложенный на письменном столе. По бокам его, склонившись над планом, стояли Мартин и Люцифер.

Саймон стоял напротив, его взгляд перебегал с плана на лица мужчин, потом обратно.

— А что, и правда нет другого варианта?

— Нет, — ответил Люк, не глядя на него. — Все остальные варианты не подходят, поверьте нам.

К ним подошел Артур, посмотрел на них и грустно произнес:

— Мне страшно не хочется уезжать в такое время, но эти переговоры… они не станут ждать.

Все повернулись к нему.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся Люк.

— Мы все сделаем, — подтвердил Люцифер.

— Главное, мы заручились обещанием герцогини не хватать вора, — усмехнулся Мартин. — Вы свою часть дела сделали, остальное доверьте нам.

— Ну хорошо, — вздохнул Артур. — Но если вам понадо бится помощь, сообщите Девилу.

Все кивнули. Артур вынул часы.

— Ну что ж, я, пожалуй, пойду посмотрю, готова ли Луиза. Предполагалось, что мы уедем еще четверть часа назад.

И он вышел из кабинета.

В холле он застал лихорадочно снующих взад-вперед горничных и лакеев, а также дам, собравшихся в кружок.

— Вот и ты, — обрадовалась Луиза. — А мы тебя ждем.

Минерва, Эмили и Энн попрощались с Артуром и пожелали ему благополучного путешествия.

Немного в стороне стояли, сдвинув головы, сестры-близнецы. Артур остановился, глядя на них с улыбкой, потом обнял Аманду и Амелию, притянул их к себе и поцеловал каждую в лоб.

— Будьте осторожны, — шепнул он дочерям. Они рассмеялись и тоже поцеловали его.

— Будь осторожен, папа.

— Приезжай к нам поскорее.

Вздохнув, он отпустил их, стараясь не думать о том, что опять расстается с ними надолго. Потом поцеловал руку Филлиде.

— И вы тоже, дорогая. — И наконец, повернулся к Елене: — Что же касается вас…

Та высокомерно подняла брови, в глазах ее плясали бесенята.

— Благодарю вас, со мной все будет в порядке. А вам пора отправляться, иначе вы не доберетесь до Лондона засветло.

Очередной прилив прощаний и пожеланий вынес всех за дверь. Артур спустился с Луизой с крыльца и подошел к тяжело нагруженной карете. Дверца захлопнулась, лакей от ступил, кнут щелкнул, карета тронулась.

— Скажи, ты доволен нашими зятьями? — спросила она.

— Они оба славные парни и, похоже, преданны нашим девочкам.

— Преданны? — Луиза улыбнулась. — Да, наверное, можно сказать и так.

— А ты? Ты ими довольна?

— Декстером — да, довольна. А Люк… в нем я не сомневаюсь, да и никогда не сомневалась. Кажется, они хорошо уживаются вместе, как я и ожидала, но что-то мне еще не вполне ясно. Но поверь, все утрясется. Я попросила Елену присмотреть за ними — она, конечно, это сделает. — Луиза погладила мужа по руке. — Не стоит волноваться — они справятся.

Артур хмыкнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. И решил, что, наверное, так и будет — либо судьба, либо Елена позаботятся обо всем.

Летний бал было решено назначить на вечер ближайшего воскресенья. Это давало пять дней на подготовку — можно было все успеть, и все-таки времени оставалось в обрез. Первое, и самое главное, — это приглашения; сразу же после ленча дамы их написали, затем все грумы и младшие конюхи развозили их по адресам.

После этого семья просидела три часа в гостиной, обсуждая, решая и составляя списки. Порция и Пенелопа убедили мисс Пинк, что их присутствие на совете необходимо для их образования — оно научит их, как должны вести дела леди; над их предложениями то и дело смеялись, но кое-какие из них были учтены и записаны.

Первый список — развлечения, второй — угощение, третий — мебель, четвертый — утварь: посуда, приборы, бокалы и прочее.

— Нужно уточнить порядок церемонии, — заявила Пенелопа.

Минерва улыбнулась, а Порция поддержала сестру:

— Да, Пен права. Необходимо составить расписание того, что и в какое время должно происходить.

Вид у нее был вполне невинный. Дамы переглянулись. Предполагалось, что ни Порция, ни Пенелопа, ни Эмили и ни Энн ни о чем не догадываются.

— Вы имеете в виду фейерверк и танцы? — спросила Амелия.

— И время, когда подадут угощение, и все такое. — Портция нахмурила лоб: — Мне кажется, такой список просто необходим.

Все вздохнули с облегчением; Порция и Пенелопа это заметили, но Филлида и Аманда тут же взялись обсуждать их предложение, мгновение пролетело, а с ним и вертевшиеся на языке у девочек вопросы.

Когда довольные проделанной работой девочки отправились прогуляться по лужайке, Амелия расслабилась в своем кресле и посмотрела на Филлиду, сидевшую рядом с Амандой.

— Я знаю, что вам не терпится вернуться к себе в Коу-лайтон. Мы не можем просить вас отложить отъезд…

Филлида жестом прервала ее:

— Мы с Аласдером обсудили этот вопрос еще вчера вечером. Мне очень хочется вернуться домой, но… Я никогда не прощу себе — и он, я думаю, тоже, — если мы уедем, а все пойдет не так, как нужно, только потому, что вам не хватит помощников.

— И все-таки это чрезмерная жертва. Вы уже сделали так много…

— Вздор! Вы же знаете, это нам нравится. И потом Аласдер уже послал своего грума в Лондон с запиской для Девила, а Девил перешлет наше сообщение папе и Джонасу в Девон, так что все улажено. — Филлида погладила Амелию по руке. — Право, нас настолько… настолько рассердил этот вор и мы так хотим изловить его, что вряд ли уехали бы, даже если бы и в самом деле вы не нуждались в нашей помощи.

Елена задумчиво покачала головой:

— Этот вор, кто бы он ни был, недостоин даже презрения. Не верю, будто он не знает, что его поступки могут повредить невинному человеку. Я считаю за честь принять участие в его уничтожении.

Мгновение спустя все встали, улыбаясь — друг другу, самим себе, — и, шелестя юбками, пошли наверх переодеваться.

Вечером Амелия взяла свои списки в постель. Спальня была единственным местом, где она могла поговорить с Люком наедине.

Тема, которую она решила затронуть, требовала полного уединения.

Когда он, обнаженный, растянулся рядом с ней, она, держа списки в руке, с трудом смогла сосредоточиться.

— Я попыталась по возможности сократить их, но все равно — это самое меньшее, что нам понадобится.

Он положил списки на одеяло.

— Делай все, что нужно. Все, что придет тебе в голову.

Он потянулся к ней, нашел ее губы и поцеловал долгим страстным поцелуем, так что ей стало совершенно ясно, что пришло в голову ему.

Когда он потянул с нее одеяло, она сжала в руке списки.

— Да, но…

Он снова поцеловал ее.

Тогда она взяла списки, нащупала край кровати и опустила бумаги на пол. Там они будут в большей сохранности. Если их оставить на кровати, на что они будут похожи завтра утром?

Позже, когда они, отдыхая, опять лежали под одеялом, она поцеловала его грудь и сказала:

— Спасибо тебе.

И улыбнулась, осознав двусмысленность этих слов, но не стала ничего прояснять.

— Я постараюсь свести расходы к минимуму.

Он замер, точно занавес упал на его тело. Это была реакция на упоминание о деньгах, неловкость, вполне понятная.

— Амелия, но ведь…

— Скупиться ни к чему. Я знаю. Но также ни к чему сорить деньгами. Я уложусь. — Ее одолевал сон, и она положила руку туда, куда любила класть ее, засыпая, — ему на грудь. — Не волнуйся.

Ее бормотание было почти неслышным; Люк про себя выругался. Он не знал, стоит ли ее будить, чтобы заставить выслушать правду…