Соблазнительница - Лоуренс Стефани - Страница 70

Это оказалась миссис Тилби. Жена викария подошла к ним и одарила своими многословными поздравлениями и новостями. Вид у нее был взволнованный, и, покончив с приятными речами, она заявила:

— Исчезают вещи. Множество разных вещиц — ну, вы знаете, как это бывает, — вроде бы ты и сама не уверена, когда видела ту или иную из них в последний раз. Мы поняли это, только когда пришли вчера на собрание «Союза леди». Это ведь не те вещи, о которых беспокоишься. И вдруг понимаешь, что это — как эпидемия. Да и вообще не очень-то приятно думать о том, что в следующий раз опять что-то пропадет.

С упавшим сердцем Амелия спросила:

— И что же у вас пропало?

— У леди Меррингтон — маленькая коробочка с эмалью. Она обычно стояла у нее в гостиной на подоконнике. У Джингольдов — пресс-папье из гравированного хрусталя, золотой нож для разрезания писем — у Дэллинджеров, из замка — золотая чаша.

Во всех этих домах она побывала на прошлой неделе вместе с Минервой, Эмили и Энн.

Темные глаза Филлиды коснулись ее лица, потом Филлида повернулась к миссис Тилби:

— Все эти вещи пропали недавно?

— Ну, дорогая, на такой вопрос никто не смог бы ответить. Мы знаем только, что сейчас их нет, и никто не знает, куда они подевались.

Пришлось Амелии и Филлиде скрывать свое беспокойство, пока поздно вечером они не оказались наедине со своими мужьями. Тогда-то они и преподнесли им эту новость.

Люцифер нахмурился:

— Это бессмысленно. Чтобы продать такие вещи, пришлось бы ехать в Лондон. — И посмотрел на Люка.

Тот покачал головой:

— Я тоже не вижу в этом смысла. — Он глотнул бренди, устремил глаза на Амелию, устроившуюся в кресле. — Это если допустить, что их крадут ради денег.

— Совершенно верно, — согласился Люцифер. Амелия чувствовала на себе тяжелый взгляд мужа — он ждал, что она расскажет Люциферу о лорнете. Она незаметно покачала головой и ничего не сказала.

— Есть и другая, не менее важная деталь, которую стоит обсудить, — вмешалась Филлида, сидевшая в кресле рядом с ними. — Кражи до сих пор продолжаются.

— А это означает, — подхватила Амелия, поскольку они с Филлидой уже обсудили этот вопрос, — что вор совсем распоясался. Поэтому у нас есть возможность поймать его, сорвать с него маску и все выяснить.

Люцифер кивнул:

— Вы правы. — Он добавил задумчиво: — Нам нужно придумать, как вывести его на чистую воду — кто бы это ни был.

Они выдвигали множество идей, но как это сделать быстро, так и не придумали. И в молчании разошлись по своим комнатам.

— Почему ты им ничего не сказала? — спросил Люк, когда они уже лежали в постели.

Амелия задула свечу; через окно в комнату проникал бледный свет луны, серебристый и зыбкий.

— А ты? Почему ты не сказал?

Его удивил ее тон, но почему она сердится на него, он не понял.

— Неужели я стану рассказывать то, что наверняка касается одной из моих сестер? Особенно если она, по твоим словам, не воровка.

— Ну вот! Пожалуйста! — Она помолчала, потом заговорила уже не так воинственно: — Почему же ты решил, что я думаю иначе?

— Люцифер — твой кузен. Он тоже Кинстер.

— А ты мой муж.

Он чувствовал на себе ее взгляд, но смотрел вниз, силясь ее понять.

— Ты — Кинстер по рождению и воспитанию. — Он знал, что имел в виду, но был слишком недоверчив, чтобы сказать об этом подробно.

Она повернулась к нему, оперлась на локоть и всмотрелась в его лицо.

— Да, я родилась в семье Кинстеров, но замуж вышла за тебя — так что теперь я Эшфорд. И сейчас я намерена сделать все возможное, что в моих силах, чтобы защитить твоих сестер.

Ему пришлось встретиться с ней взглядом.

— До такой степени, что будешь не до конца откровенна с Люцифером?

— Если хочешь знать, такой вопрос даже не приходил мне в голову. Теперь я предана тебе и через тебя — твоей семье.

Узел напряжения, спрятавшийся так глубоко, что он до этого момента и не знал о его существовании, развязался. Отпустил его. Ее заявление звенело у него в голове; ее сжатые губы говорили о том, что она непоколебимо тверда и прочно стоит на земле.

Он спросил:

— А ты действительно можешь отдать свою преданность другому?

Даже в полумраке нельзя было ошибиться в выражении взгляда, который она бросила на него; взгляд этот говорил о том, что он непростительно туп.

Она права, он непростительно туп — был и есть.

— Я не думал… Мужчинам ведь не приходится так меняться.

Острый локоток уперся ему в грудь. Она склонилась над ним.

— Женщинам всегда выпадают самые трудные задачи.

Она не понимала, что здесь трудного. Ей казалось, что он бестолковый и просто не хочет думать. Это было не так — теперь он понял наконец-то, разобрался, в чем истина, и взял в ладони ее лицо.

— Хорошо. — Он привлек ее к себе. — Спасибо тебе.

И прежде чем она успела спросить, о чем он думает, он поцеловал ее долгим, томительным поцелуем.

Она его любит. Она должна его любить.

Верное сердце и стальная воля. Он всегда знал, что ей присуще и то и другое, но в последнее время его больше занимало первое.

Теперь и то и другое принадлежало ему, как и она сама.

Он понял это, и у него закружилась голова.

Теперь он может признаться, сказать ей все, что хочет, — она имеет право знать. Все будет хорошо. Как сказала ему Елена: получив власть, главное — удержать ее в руках.

Так он и сделает.

Оставался один вопрос — когда?

Сегодня должны приехать ее родители, Аманда с Мартином, Саймон и Елена.

День был посвящен приготовлениям; Амелия давала указания и проверяла, все ли в порядке. Люцифер и Филлида улыбнулись с понимающим видом и отправились на пикник. С неохотой признав, что сейчас не его время, Люк удалился к себе в кабинет, оставив жену распоряжаться в доме.

Амелия была благодарна ему за это. Прислуга, такая же взволнованная, как и она, сновала по дому. Когда самый младший из конюхов прибежал с сообщением, что в долине появилась первая карета, все уже было готово.

Обменявшись победными взглядами с Хиггс и Коттслоу, она поспешила наверх переодеться и поправить прическу. Спустившись вниз, она успела извлечь Люка из кабинета прежде, чем хруст гравия и цоканье копыт объявят о прибытии первых гостей.

Рука об руку они вышли на крыльцо и увидели, как из кареты выходит Мартин, граф Декстер. Он подал руку своей супруге. Едва нога Аманды коснулась земли, она подняла глаза и просияла:

— Мелли!

Близнецы встретились у подножия лестницы, влетев друг другу в объятия. Они обнимались, целовались, кружились, потом отступили друг от друга — и заговорили одновременно полуфразами, заканчивать которые им было вовсе не обязательно.

— А ты слышала, что?..

— Реджи написал. Но как же?..

Аманда махнула рукой:

— Поездка была легкой.

— Да, но как же?..

— А, это! Ну…

Мартин, качая головой, поднялся по плоским ступеням и подошел к Люку. Свояки (они же кузены) обменялись улыбками, дружески похлопали друг друга по плечам, потом, обернувшись, посмотрели на своих болтающих жен.

Мартин окинул взглядом зеленую долину.

— Эти места выглядят более благоденствующими, чем было раньше.

— У нас все идет отлично.

Мартин ничего не знал о трудностях Эшфордов. Если уж его кузен и свояк, который помнил Калвертон-Чейз в дни его расцвета, не смог обнаружить никаких признаков былого упадка, значит, былое умерло, решил Люк. Эшфорды выжили, и только это важно; его взгляд остановился на золотых локонах Амелии, и он подумал, что его семья становится сильнее. С каждым днем и с каждой минутой теперь, когда она принадлежит ему.

На пологом склоне долины появился еще один экипаж. Мартин кивком указал на него.

— Это, наверное, вдовствующая герцогиня. С ней Саймон. Артур и Луиза едут следом.

Солнце медленно садилось, позолотив фасад Калвертон-Чейза; тени удлинились и потемнели, родственники были счастливы вновь увидеть друг друга. Семья Амелии разбрелась по комнатам.