Сколько стоит любовь? - Лоуренс Стефани - Страница 50

Зато поднял глаза наверх, к тому месту, где сидела Прис. Интересно, что она чувствует? Как дышит? Бьется ли ее сердце чаще обычного? Такие же у нее влажные ладони, как у него?

Распорядитель взмахнул белым платком и разжал пальцы. Платок медленно опускался вниз; едва он коснулся земли, лошади ринулись вперед.

Глава 16

Гром тяжелых копыт, рев толпы, нестерпимый шум разрывали уши Диллона, эхом отдаваясь в голове. Вместе с распорядителями он встал у стартового столба. Маршрут этого забега шел по прямой: длинный спринт к финишному столбу, вдоль трибун. Конечно, Диллону не следовало так твердо рассчитывать на победителя, если бы только вороная лошадка не шла впереди с огромным отрывом.

Диллон едва дышал, ошеломленно смотря на уменьшавшуюся в размерах черную полоску. Его сердце билось в такт ее топоту. Он словно балансировал на краю пропасти. Даже в те дни, когда он делал огромные ставки на лошадей, с ним не происходило ничего похожего. На этот раз в происходящем участвовали не только разум, но и эмоции.

Трибуны взорвались: вопли, свист и визг оглушили Диллона. Победительница пролетела мимо финишного столба. Пришедшие в экстаз игроки ревели, обнимались, бешено размахивали руками. Но Диллон видел только Прис и Раса, танцующих, обнимавших друг друга, Патрика, Барнаби. Оглянувшись, он заметил, что рядом стоит Смайт.

Широко улыбаясь, распорядитель наблюдал за общим весельем.

– Рад видеть, что победил фаворит. И завсегдатаи довольны.

– Совершенно верно, – широко улыбнулся Диллон. – Но нам лучше идти туда. Я хочу, чтобы на этот раз проверка прошла без сучка без задоринки.

– Думаю, что на этот раз не будет никаких неприятных вопросов, – заверил Смайт.

– У всех, кроме букмекеров, – поправил Диллон, шагая рядом со Смайтом. Остальные распорядители последовали за ними.

– Верно, – покачал головой Смайт. – Они предлагали невероятно низкие ставки для этой кобылки. Удивительно, почему бы это: она в прекрасной форме, и тренер Кромарти немало потрудился для сегодняшней победы. Возможно, букмекеры считали, что она, как и первый конь – не помню, как его звали, – придет последней. Ну и глупцы. Теперь небось волосы на себе рвут.

Диллон искренне на это надеялся.

Толпа вокруг победителей сгущалась с каждой секундой. Все спешили поздравить Фаннинга и взглянуть на новую легенду. Диллон едва пробился к Деймону и Флик. Последняя с сияющей улыбкой сжала руку кузена и прошептала:

– Поздравляю, хотя она и не твоя лошадь. Но она великолепна!

– Мы должны ее заполучить, – вторил Деймон, глядя на жену. Но та зачарованно уставилась на кобылку, словно на недосягаемого любовника.

– Разумеется, – хмыкнул Диллон.

Зрители завопили с новой силой, приветствуя появление владельца и тренера лошадки. Кромарти и Харкнесс изо всех сил старались изобразить радость, пока люди пожимали их руки, хлопали по спинам и поздравляли с бесспорной победой. Лицо Кромарти отливало зеленью, Харкнесс никак не мог прийти в себя.

Не давая себе труда скрыть улыбку, Диллон подошел к ним.

– Поздравляю, милорд! – воскликнул он, протягивая руку. Кромарти, немного опомнившись, схватил ее и пожал.

– Э… да, – пробормотал он, дергая за галстук, словно тот его душил, – поразительная победа.

– Что же тут поразительного? – удивился Диллон, кивая на Харкнесса. – Сразу заметна достойная тренировка.

И без того бледный, Харкнесс стал белее снега.

И тут Диллону пришла в голову соблазнительная мысль. Сохраняя учтивую улыбку, он пристально наблюдал за Харкнессом и Кромарти, отмечая перепуганные взгляды исподлобья, которыми они украдкой обменивались, пока жокея и Фурию подвергали очередной проверке после скачек.

И тут вернулся Смайт. Протягивая Диллону протокол скачек со всеми отмеченными деталями, он кивнул Кромарти:

– Достойная победа, милорд. И, поскольку все в порядке, вам лучше выйти к трибунам и получить награду.

– Спасибо, – пробормотал Кромарти, выдавив слабую улыбку.

Диллон подписал протокол и отдал обратно Смайту.

– Буду ждать вас у стартового столба до начала следующего забега.

Смайт удалился. Диллон обернулся к Кромарти:

– Итак, милорд, вы идете? Комитет уже собрался, чтобы приветствовать победителя.

Кромарти пошатнулся. Казалось, он сейчас упадет.

– Д-да. Конечно.

Фурия, уже накрытая попоной притихшим Кромом, грациозно шагала по узкому проходу, образованному расступившейся толпой. С другого бока шагал Фаннинг. Кобылка принимала похвалы как нечто должное, гордая тем, что оставила соперников задыхаться от поднятой ею пыли.

Кромарти, очевидно, было дурно. Лицо стало пепельно-серым, на лбу выступили крупные капли пота. Соблазнительная идея все яснее вырисовывалась в голове Диллона.

Перед ними возникли круг победителя, арена перед трибунами, от которой послушно отхлынула толпа. Передав злосчастного Кромарти на попечение лорда Крайтона, члена комитета, председательствовавшего на сегодняшних скачках и вместе с сияющей леди Хелмсли собиравшегося вручить награду – серебряный кубок, Диллон отошел к краю круга и обернулся.

Непонятно, как Кромарти перенес процедуру. К губам приклеилась фальшивая улыбка, но со стороны казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Незнакомые с такими процедурами могли бы посчитать его странное поведение результатом потрясения. Люди поопытнее могли заподозрить что-то неладное. Почему владелец уже успевшей прославиться кобылки находится в полуобморочном состоянии, даже если учесть столь триумфальный выигрыш?

С Харкнессом творилось то же самое. Он едва держался на ногах и только бурчал что-то непонятное в ответ на поздравления и пожелания дальнейших удач. Нетрудно было поверить, что, ставя против собственной лошади, Кромарти почти разорился. Почему Харкнессу не по себе? Вероятно, он знал, что выигрыш Фурии представляет опасность не только в финансовом смысле.

Диллон незаметно покинул круг победителей, нашел двух старших распорядителей скачек и отвел в сторону.

– Лорд Кромарти и его тренер Харкнесс.

Он мог не продолжать: оба распорядителя уже что-то заподозрили. Они хорошо знали все тонкости мира скачек и игр, которыми увлекались наиболее азартные его представители.

– Дайте им время понаслаждаться победой, – продолжал он с бесстрастным лицом, – а потом подойдите, но по отдельности. Джон, сначала потолкуйте с Харкнессом. Вежливо объясните, что комитет и я хотим задать ему несколько вопросов. Ни один тренер не откажется от такого требования. Возьмите с собой еще двух распорядителей и попросите его пройти с вами в клуб. Задержите его в одной из комнат, пока я не вернусь. Только не позволяйте ему ни с кем разговаривать.

Джон молча кивнул. Диллон обратился ко второму распорядителю:

– Майк, подождите, пока Харкнесс уйдет в клуб, потом скажите Кромарти то же самое. Ничего страшного, если они увидят друг друга издали, я не хочу, чтобы они успели сговориться до того, как я потолкую с каждым.

– Будет сделано, сэр.

Майк Коннор обменялся многозначительным взглядом с Джоном Оуком.

– Мы задержим их в клубе. Вы еще долго здесь пробудете?

– Вряд ли я вернусь в клуб до вечера, – улыбнулся Диллон. – Пусть подождут. И подумают.

– Да, сэр.

Оба распорядителя отсалютовали и направились к толпе. Глядя на трибуны, Диллон широко улыбнулся. Ему ужасно хотелось так же яростно махать руками и кричать Прис что-то радостное. Но через несколько минут начинался следующий забег. Он не всегда стоял у стартового столба, но, учитывая его сегодняшнее обращение к жокеям, многие ожидали увидеть его именно там.

Кроме того, ему нужно было время подумать, развить ту соблазнительную идею, которая не давала ему покоя, тем более что поведение Кромарти и Харкнесса предполагало, что его план очень легко осуществить. Если же он присоединится к общей радости, ему будет не до размышлений.

Вздохнув, он все же помахал рукой компании, пристроившейся на самом верху трибун, после чего повернулся и направился к стартовому столбу.