Правда о любви - Лоуренс Стефани - Страница 80

Пейшенс и Вейн уже уехали из Лондона, но остальные, так преданно ободрявшие ее и Джерарда, все еще были в городе, хотя в любой момент собирались разъехаться по своим поместьям.

Жаклин, убедившись, что Джерард еще не спускался вниз, прослушала список гостей, внесла несколько предложений по их размещению, извинилась и ускользнула.

Поднимаясь по потайной лестнице в студию, она услышала голоса и увидела, что дверь слегка приоткрыта. Один из голосов точно принадлежал Барнаби:

– Стоукса особенно заинтересовал случай со стрелой.

Стрела?!

Жаклин остановилась на последней ступеньке в ярде от двери.

– Как и мы, – продолжал Барнаби, – он считает, что убийца попытается расправиться с тобой и это – подтверждение целой серии убийств, каким-то образом связанных с Жаклин. Она – единственное связующее звено между жертвами.

Жаклин оцепенела и слепо уставилась на дверь.

– В отличие от нас Стоукс не считает, что это всего лишь ревнивый поклонник, – закончил Барнаби.

До Жаклин донесся свистящий звук – Джерард чистил кисти.

– И что же думает Стоукс? – тихо, но зловеще осведомился он.

– Видишь ли, он признает возможность существования ревнивого поклонника, но, как верно указал, никто еще не предлагал Жаклин руку.

– Если не считать сэра Винсента.

– Верно, но его поведение не указывает на глубокую, отчаянную страсть. После того как Жаклин ему отказала, он больше не показывался, не пытался настаивать.

– И что из этого? – помедлив, спросил Джерард.

– Стоукс предлагает заглянуть глубже: что, если мотив иной? Не жениться на Жаклин, а воспрепятствовать ее браку с кем бы то ни было? В конце концов, она наследница Трегоннинга.

– Я проверял, – буркнул Джерард. – Если она умрет, не оставив детей, или будет осуждена за убийство, после кончины отца поместье переходит к дальнему родственнику в Шотландии. Вышеуказанный родственник десятилетиями не покидал тех мест и совершенно не осведомлен о своей возможной удаче.

Жаклин от изумления тихо ахнула.

Воцарилось долгое молчание.

Наконец Барнаби пролепетал с тем же искренним потрясением, которое испытывала Жаклин:

– Как ты узнал это, черт возьми? Я думал, ты рисовал с утра до вечера.

– Так оно и было. Зато мой зять и остальные не простаивали перед мольбертом с утра до вечера.

– Вот как? – с легкой завистью заметил Барнаби. – Хотел бы я знать, как они выуживают подобные сведения.

– Напомни мне представить тебя герцогу Сент-Ивзу, – с мрачной усмешкой бросил Джерард.

– Хм, да, но, к сожалению, мы ничуть не продвинулись в наших расследованиях. И тот, кто хочет не допустить замужества Жаклин, все еще рыщет вокруг Хеллбор-Холла в ожидании ее возвращения.

– Не правда ли, интересно, что он не последовал за нами в город?

– Еще одно доказательство, что это не сэр Винсент. Его хорошо знают в обществе. Он мог спокойно появиться в столице.

– А вот Мэтью Бризенден не мог.

– Верно, но я никогда не рассматривал его как убийцу.

– Противно соглашаться с тобой, – вздохнул Джерард, – но Жаклин говорит, что он неизменно старается ее защитить, и думаю, она права.

Жаклин раздраженно поджала губы. Как мило с его стороны соглашаться с ней, но почему он не признался, что кто-то стрелял в него? И когда? А главное – почему?

– Несмотря на личность злодея, наш путь ясен, – объявил Джерард со стальной решимостью и спокойной, непоколебимой уверенностью. – Портрет – одновременно и ключ к разгадке, и приманка. Мы отвезем его в Хеллбор-Холл, устроим выставку и подождем ответного удара.

Жаклин услышала шаги: Барнаби бродит по комнате.

– Знаешь, – выдохнул он, помолчав, – я до сих пор не верил, что ты сумеешь достичь такого одним портретом. Будь я проклят, если он не так же весом, как истинное доказательство. Все, кто увидит его, поймут правду ... и начнут гадать, кто настоящий убийца. И да, ты прав, это приманка. Он придет за ним и, если возможно, уничтожит. Но учти, он придет и за тобой.

– Знаю, – откликнулся Джерард почти с радостью. – И я буду его ждать.

Жаклин продолжала стоять на лестнице, не зная, что делать. Джерард и Барнаби заговорили о сегодняшнем ужине, о необходимости как можно скорее вернуться в Корнуолл, но она почти не слушала, слишком потрясенная их откровениями.

Потом Барнаби распрощался. Он не прошел через дом, должно быть, воспользовался наружной лестницей. Девушка с облегчением поняла, что Джерард последовал за ним. Обернувшись, она потихоньку спустилась вниз.

Но Джерард почти не дал ей времени опомниться и прийти в себя.

Уже через четверть часа он нашел ее в задней гостиной, куда она скрылась, чтобы без помех разобраться в своих смятенных мыслях.

Но стоило ему войти, как эти самые мысли вылетели у нее из головы.

Он улыбнулся, обдав ее светом, лившимся из глаз и предназначенным исключительно для нее.

И исходившее от него тепло воскресило воспоминания о минувшей ночи.

Тогда она думала, что поняла, в чем смысл любви, – беззаветная преданность, безоглядная отдача, граничившие с поклонением.

Но сейчас, наблюдая, как он приближается к ней, она поняла, что ей еще многому нужно учиться.

– Он ... он закончен? – выдавила она.

– Да, – кивнул Джерард, останавливаясь в нескольких шагах от нее. – Я ...

– Я тут все думала, – беззастенчиво перебила она. Ей было важно первой повести разговор и не спускать глаз с Джерарда, хотя сделать это было очень трудно. – Мы с Миллисент можем отвезти портрет в Корнуолл, теперь, когда он закончен, тебе ни к чему затруднять себя. И нет необходимости тебе и мистеру Адеру пускаться в такое долгое путешествие туда и обратно.

Его лицо изменилось в мгновение ока, стало каменным, теплый взгляд – режущим и холодным.

Неловкое молчание продолжалось. Наконец Джерард спокойно и обманчиво мягко объяснил:

– Я пришел просить твоей руки – просить тебя стать моей женой.

Ее словно ударили в грудь. Девушка зажмурилась, словно пытаясь закрыться от боли; но тут же вынудила себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом.

– Я не ... не думала о замужестве.

Джерард чуть помедлил, прежде чем ответить:

– Я знал это раньше, еще когда мы впервые стали любовниками. Знал, что ты совсем не думала о замужестве. Но с тех пор как мы в Лондоне ... думаю, если ты освежишь свою память, поймешь, что ты, пусть и инстинктивно, размышляла о такой перспективе, и не раз.

Ей ужасно хотелось отрицать все, но под его взглядом она не посмела солгать. И вспомнила постоянные намеки Минни и Тиммс: если они изводили ее, до какой же степени донимали его?! И наверняка докладывали ему обо всех ее сомнениях. Эти двое видели чересчур много и всюду совали свои носы!

– Я не выйду за тебя. И не желаю, чтобы ты возвращался в Хеллбор-Холл.

Жаклин уселась на диван, сложила руки на коленях и спокойно уставилась на него. Он остался стоять, изучая ее; под его напряженным взглядом она чувствовала себя пленницей.

Похоже, любовь иногда требует жертв, даже после того, как ты отдаешься любимому. Если так, Жаклин должна быть сильной. Вытерпеть даже это.

– Неужели прошлая ночь была сном? – вырвалось у Джерарда. – и сегодняшнее утро? А я думал, что ангел, навестивший меня под звездами, была ты. – Он резко повернулся – хищник, кружащий рядом с добычей. – Ты, которая приняла меня в свое тело, в свои уста...

– Не нужно.

Она снова закрыла глаза и судорожно вздохнула.

– Ты знал, что это я. Но ... Но это ничего не меняет. И больше не повторится.

Уголки его губ слегка приподнялись.

– О, тут ты ошибаешься. Повторится. Снова и снова.

Потому что ты любишь меня. И я люблю тебя.

Жаклин вскочила, открыла рот, но слова не шли с языка. Чем можно оспорить уверенность в его глазах?!

Ее колебания и стали тем подтверждением, в котором так нуждался Джерард: бедняжка так отчаянно искала нужные аргументы, чтобы оспорить его слова; искала и не находила. С плеч Джерарда упала огромная тяжесть, по телу растеклось облегчение. Непонятна только причина столь неожиданного и, честно говоря, неприятного сопротивления.