Избранница - Лоуренс Стефани - Страница 54

К немалому удивлению, девушка обнаружила, что картинка не является пугающей и отталкивающей, как бывало раньше. «Должно быть, дело в том, кого я воображаю на месте мужа», — решила Леонора.

Она свернулась калачиком и просто поплыла по волнам своих мыслей. И даже задремала…

Она повзрослела и стала более зрелой. Теперь, когда мечты семнадцатилетней глупышки ушли в прошлое, она научилась ценить другие вещи. Например, радости жизни за городом. Это было бы чудесно — иметь сад и большой дом. Кроме того, она обладает большим запасом здравого смысла организаторскими способностями — и могла бы многое делать для жителей графства… Это был бы ее круг, ее жизнь, для которой она предназначена. И можно было бы вырваться наконец из дядиного дома, где ей душно и она чувствует себя словно в ловушке…

Глаза Леоноры распахнулась. Как такая мысль могла прийти ей в голову? Но, допустив подобное, она вынуждена была признаться самой себе, что это правда.

Девушка смотрела, как солнечные зайчики танцуют на потолке, слышала звуки просыпающегося дома и все думала, думала.

Вот, значит, как. Девичьи мечты не рассеялись и не затерялись в прошлом. Они лишь видоизменились, чтобы стать привлекательными для нее — взрослой женщины. И если на минутку перестать бояться, то она вполне может вообразить себя женой Тристана. Хозяйкой его дома. Графиней. Его опорой и помощницей.

И еще — она будет его единственной. Воспоминаниe об этих словах, сорвавшихся с губ мужчины так неожиданно, как бывает, когда, не думая, вдруг говоришь правду. Единственная… это так сладко, так заманчиво. Лишь она может дать все, в чем нуждается этот сильный и красивый человек. И дело здесь не только в физическом влечении. Что-то еще росло между ними: новое и очень важное чувство; Его нельзя было назвать или разглядеть и разложить на составляющие, но оно здесь, рядом. Словно краем глаза она видела какое-то движение.

И это чувство — так странно — было одно на двоих. Его нельзя пережить в одиночку — только разделить с Тристаном. Ярче всего оно проявлялось, когда они занимались любовью, потому что ни он, ни она не думали об условностях и что-то теплое и яркое соединяло их. А потом, когда любовный жар спадал, оставляя лишь прерывистое дыхание и саднящие губы, это чувство все же оставалось — эфемерным облачком, но оно всегда было рядом.

Тристан доверился ей. А она? Сможет ли она честно ответить на его вопрос, почему она никогда понастоящему не хотела выйти замуж?

Леонора вздохнула. Причины таились слишком глубоко, они стали частью ее мироощущения, а потому не было даже надобности называть их и облекать в слова. Она жила с этим, сколько помнила себя — потому бегство Уортона стало скорее облегчением, чем трагедией. Теперь ей придется собраться с силами и заглянуть в себя, найти слова и ответить хотя бы себе: что она чувствует и почему?

Тристан взял ее за руку и привел в какой-то новый мир. Они стоят на пороге как дети, а за дверью — чудо. Но сможет ли она переступить эту границу? Откроется ли для нее дверь в новый, счастливый мир, где они будут вдвоем?

Влечение между ними не ослабнет и не пропадет — Тристан прав. Оно лишь растет с каждым днем, с каждой встречей. И она просто должна разобраться в себе, чтобы решить, как же теперь быть со всем этим.

Леонора нахмурилась. Откинула простыни и решительно выбралась из теплой постели. Ее ждали дом и куча забот.

Никто не пересматривает свою жизнь, самые ее основы, за несколько минут. Этот сложный и трудный процесс требует внимания и спокойного размышления. Но дни шли, наполненные суетой и домашними хлопотами, Леонора действительно не могла найти время, чтобы просто посидеть в тишине и подумать.

Поиски Маунтфорда пока не давали результатов, и это, в свою очередь, накладывало отпечаток на их отношения. Тристан волновался за нее, его желание защитить все больше походило на стремление собственника оградить принадлежащую ему ценность от посягательств. Он старался скрыть это, но Леонора поняла его. И может быть, даже приняла это как должное.

Февраль наконец-то сменился мартом, и в еще блеклых зимних красках появился намек на расцвет — скоро весна, представители высшего общества возвращались в город, хотя официальное открытие сезона еще не наступило. Балы и прочие увеселительные мероприятия, зимой довольно малолюдные и неформальные, обретали все больший размах и следовали буквально один за другим.

Леонора, Милдред и Герти, приглашенные на большой прием к леди Хаммонд, приехали, как всегда, не поздно и не рано. И теперь медленно поднимались по парадной лестнице вместе с полусотней вовремя прибывших гостей, чтобы засвидетельствовать свое почтение хозяйке. Это мероприятие можно было считать неофициальным началом весны, и Леонора представить себе не могла, что ожидается столько народу.

— Дорогая, я же говорила тебе, не стоит приезжать так рано, — капризно сказала дама, стоящая на несколько ступенек ниже, своей подруге.

— Позже только хуже, поверь мне. Сегодня здесь будут все… ну, почти все. По крайней мере все семьи, имеющие дочерей на выданье, уже вернулись в город. Так мало подходящих мужчин осталось после этой ужасной войны. Это просто преступно…

Ах вот в чем дело, поняла Леонора, слишком много девушек на выданье и мало холостяков.

Наконец тетушки смогли обменяться приветствиями с хозяйкой. Леонора сделала реверанс, сказала несколько милых слов по поводу несомненного успеха, который имеет бал, и они прошли в зал. Девушка проводила тетушек к диванам, где уже располагались многочисленные пожилые дамы и матроны. Выслушав несколько сомнительных комплиментов, она смогла отступить и смешаться с толпой.

Тристан не появился, пока они поднимались по лестнице. И теперь пройдет некоторое время, пока он тоже отстоит эту очередь и появится в зале, подумала Леонора.

Толпа гостей оказалась плотной, и в ней мелькало множество знакомых лиц. Обычно она скользила мимо, кивая и улыбаясь в знак приветствия, но сегодня это было невозможно. Приходилось останавливаться, обмениваться приветствиями и новостями, расспрашивать — словом, вести обычные светские разговоры. У Леоноры был талант: она умела слушать и поддерживать беседу практически на любую тему. Иногда, несмотря на заинтересованный вид и приветливую улыбку, это было ужасно скучно. Но сегодня у всех было великое множество свежих новостей, люди были оживлены и приветливы, так что девушка с удовольствием переходила от одной группы знакомых к другой. Бегло отметив, что вызывает интерес у многих джентльменов, и решив, что, как только они прослышат про лорда Трентема, разом предпочтут не замечать ее, Леонора улыбнулась. Ни к чему дразнить волков. Вернее, ее собственного волка.

— Леонора!

Девушка обернулась и радостно улыбнулась Крисси Уэйнрайт — пышной, пожалуй даже полноватой, блондинке. Девушки стали выходить в свет в один и тот же год, но Крисси быстро присмотрела себе лорда, выскочила за него замуж и надолго, пропала в омуте семейной жизни.

— Ох! — Добравшись наконец до подруги, Крисси от крыла веер и принялась быстро обмахивать разгоряченное личико. — Это просто сумасшедший дом! Подумать только, а я-то думала, что приеду в город раньше всех и буду самая умная.

— Похоже, в этом году всем пришла в голову та же мысль.

Девушки соприкоснулись щечками, изображая нежный поцелуй, и Крисси продолжала щебетать:

— Мама так рассчитывала опередить другие семьи и с толком использовать этот месяц. Ей нужно выдать замуж мою младшую сестру. И мамочка возлагает огромные надежды на графа, который должен жениться.

— Граф, который должен жениться? — с недоумением повторила Леонора.

Крисси придвинулась ближе и понизила голос: — Говорят, бедняга получил наследство совсем недавно, но если он не женится к июлю, то все потеряет. В смысле он потеряет деньги, а дома и куча родственников останутся на его попечении и ему решительно не на что будет их содержать.

— Я ничего об этом не слышала, — медленно сказала Леонора, чувствуя, как холодные иголочки впиваются в сердце. — И как же его зовут?