Избранница - Лоуренс Стефани - Страница 51

Она продолжала бесцельно двигаться по залитому светом залу, останавливаясь тут и там, обмениваясь приветствиями, — и вдруг увидела впереди очень знакомую спину. Как и много лет назад, спина была облачена в красный мундир. Словно почувствовав ее взгляд, мужчина оглянулся и, улыбаясь, шагнул ей навстречу.

— Леонора! Как я рад видеть тебя вновь!

— Марк! — Улыбка ее была лучезарна. — Я вижу, ты так и не вышел в отставку.

— Такая уж у меня судьба — жить солдатом. — Широкоплечий, темноволосый, но при этом кожа удивительно светлая — все осталось как было. Он повернулся к стоявшей рядом женщине: — Леонора, позволь представить тебе мою жену Хизер.

Улыбка Леоноры стала менее лучезарной, но Хизер Уортон ничего не заметила и тепло приветствовала ее. Если она и была в курсе, что ее муж был когда-то помолвлен с Леонорой, то ничем не выдала своей осведомленности. И через минуту Леонора уже слушала их дружный рассказ о том, как прошли — сколько же мы не виделись? Бог мой — семь лет! — годы их семейной жизни: рождение первенца, постоянные военные кампании, а это так тяжело, когда мужа подолгу не бывает дома, тем более что детей уже четверо… Леонора слушала, кивала, что-то говорила и с удивлением смотрела на женщину. Невозможно было не заметить, что она целиком зависит от мужа. Ее ничто не волновало, кроме семьи и детей. Похоже, личность ее растворилась полностью в повседневных проблемах, и она висла на руке мужа, заглядывала ему в глаза — слоено нуждалась в его присутствии, чтобы иметь возможность существовать. Леонору охватила дрожь при мысли, что она собиралась замуж за этого человека, который воспринимает такое отношение жены как нечто естественное. Все же они не были созданы друг для друга — Леоноpa никогда бы не смогла дойти до такой степени самоотречения.

Давным-давно она поняла, что никогда не любила Марка.

Когда они обручились, ей было всего семнадцать и она мечтала о том же, о чем грезят все молоденькие девушки, — найти красивого мужа и обзавестись своим домом. Она была влюблена не в конкретного мужчину, а в саму мысль о жизни замужней женщины — как любая семнадцатилетняя глупышка. И теперь она смотрела на Уортрна и мысленно благодарила Господа, что он не дал ей совершить ужасный, непоправимый шаг — выйти замуж за этого человека.

Тристан опоздал к началу бала. Днем он получил известие от одного из своих информаторов и вынужден был, переодевшись, отправиться в доки. Вернулся лишь после наступления темноты.

И вот он стоит на ступенях бального зала и тщетно ищет в толпе Леонору. Сегодня он нервничал больше обычного, а виной всему — вчерашний разговор. Он зашел слишком далеко, признавшись, что она для него единственная. Правда, которую он осознал, но боялся сформулировать даже для себя, вдруг сорвалась с губ, и он почувствовал себя ужасно: беззащитным и уязвимым. Как он мог так открыто обнажить свои чувства, выставить себч таким дураком? Словно отправился на битву и забыл часть доспехов дома. Теперь у него всегда будет это чувство незащищенности перед ней.

Поэтому надо найти ее — сейчас. И придумать что-нибудь, чтобы жениться на ней — как можно скорее. Отчаявшись найти Леонору, Тристан отправился на поиски ее тетушек. Собравшись с духом, он подошел к кружку старых дам, которые встретили его заинтересованными взглядами, и приветствовал Милдред и Герти.

Лорда представили остальным, и он терпеливо вынес эту процедуру. Милдред, увлеченная какой-то беседой, махнула рукой в сторону толпы:

— Леонора где-то там.

Но Герти имела что сказать по этому поводу.

— Вон она, — указала тростью пожилая дама, и Тристан действительно увидел Леонору, которая увлеченно, с кем-то болтала. — Этот презренный Уортон вцепился в нее, — с негодованием добавила Герти. — Идите и спасите мою девочку.

Тристан задумчиво разглядывал Леонору и ее собеседников. Ему казалось, что беседа была вполне мирной, девушка явно не порывалась прервать разговор, поэтому он решил выяснить, что имела в виду тетушка.

— Капитана, с которым она разговаривает, зовут Уортон? — поинтересовался лорд. — Почему вы так нелестно о нем отзываетесь?

Герти молча смотрела на него, поджав губы. Тристан ждал. Он знал, что она не слишком ему доверяет, как и остальным представителям мужского рода. И все же казалось, что последнее время Герти относилась к нему лучше, чем прежде. Оглядев Тристана с ног до головы, старая дама перевела взгляд на Уортона, и на лице ее можно было прочесть весь ход мыслей. Этот явно лучше, чем тот. Поэтому она кивнула и принялась рассказывать:

— Презренный тип бросил ее. Они обручились, едва Леоноре исполнилось семнадцать. Потом была война в Испании, он отправился туда, а когда вернулся, то первым делом явился к нам в дом и пошел к девочке. Мы-то, старые вороны, радовались, ждали — сейчас они выйдут и скажут, что скоро свадьба. А потом он ушел и Леонора объявила, что она разорвала помолвку. Освободила его. Он, видите ли, нашел, что дочка его полковника подходит ему больше. Герти фыркнула.

— Он разбил ей сердце, негодяй такой.

— Значит, она согласилась разорвать помолвку и вернула ему свободу? — медленно повторил Тристан.

— Конечно, освободила! А что ей оставалось? Он нашел более выгодную партию и не собирался выполнять свое обещание.

Герти так переживала за племянницу, что обида и горечь не ослабели за долгие годы, прошедшие с того дня. Тристану вдруг стало жаль ее. Он похлопал тетушку по руке и быстро сказал:

— Не тревожьтесь. Я уже спешу ей на помощь.

Пробираясь сквозь толпу гостей, Трентем думал, что надо не злиться на Уортона, а благодарить его за то, что он не женился на Леоноре. Еще он жалел, что сейчас, в шуме и суете бала, у него нет возможности обдумать то, что он узнал и приложить этот кусочек головоломки к картинке под названием «Леонора и ее отношение к браку».

Наконец он добрался до увлеченно беседующей троицы. Леонора увидела его и улыбнулась:

— Вот и вы наконец.

Он взял ее руку, быстро поднес к губам и положил себе на рукав. Перехватил ее осуждающий взгляд, но она лишь повернулась к остальным и сказала:

— Позвольте представить, вам…

Они перезнакомились, и Трентем был удивлен, узнав, эта маленькая женщина — жена Уортона. Через минуту он удивился еще больше, так как вопрос, который живо обсуждался собеседниками, касался трудностей, с которыми сопряжено в наши дни воспитание детей, и как непросто дать мальчикам достойное образование. Леонора выслушивала рассказ об отпрысках Уортонов с невозмутимым и заинтересованным видом, вспоминала собственный опыт, когда в колледж устраивали Джереми, а Уортон внимательно слушал ее советы.

Несмотря на опасения Герти, речь о прошлом не заходила. Этот капитан интересовался лишь своей карьерой и семьей и не делал никаких попыток напомнить Леоноре о былой привязанности. Трентем был уверен, что она равнодушна к нему. Ее рука касалась его ладони, и он чувствовал биение ее пульса — ровное, спокойное.

Если бы в ее душе сохранились какие-нибудь чувства к этому человеку, вряд ли она смогла бы столь спокойно обсуждать будущее детей, которые вполне могли быть ее собственными.

Тут в голову Тристана пришла новая мысль — а как, собственно, Леонора Карлинг относится к детям? Он принял как данность, что она будет рада родить ему наследника, но ведь они ни разу не продвинулись в своих разговорах так далеко. Тут он вспомнил последнюю неделю, и сердце тревожно застучало: а что, если она уже носит его ребенка?

При этой мысли Трентем почувствовал, как его вновь охватило, желание овладеть этой женщиной. Физически — немедленно, но с этим еще можно справиться. Но желание быть с ней рядом изо дня в день, видеть ее, слышать ее голос — это было мучительно. Трентему казалось, что он ничем не выдал своих чувств, ну если только сердце забилось быстрее, но Леонора, словно почуяв его тревогу, оглянулась и вопросительно взглянула на лорда.

Он улыбнулся как можно беззаботнее, но вряд ли смог обмануть ее: она заглянула ему в глаза, нахмурилась и опять повернулась к миссис Уортон, которая ни на секунду не замолкала.