Единственная - Лоуренс Стефани - Страница 69

Ее пышные юбки раскинулись по каменному блоку, частично сбившись под ней и предохраняя от ссадин. Чарлз поднял тяжелый подол, обнажив длинные ноги, влажный треугольник светлых локонов, изгибы белоснежных бедер.

Кровь ударила ему в голову, отзываясь эхом на барабанную дробь той, что бурлила в жилах. Сжав ее бедра, он широко раскинул их и встал между ними на колени. Его фаллос поднялся, напряженный, пульсирующий, едва не разорвавший бриджи. Проведя ладонью по внутренней стороне ее бедер, он поднял ее на себя и медленно скользнул в кипящее святилище ее тела. И она поднялась навстречу ему, приветствуя его, вбирая в себя, принимая, желая так же сильно, как желал ее он.

Войдя до конца, он вышел и снова ударил. Глубоко.

На какой-то момент она замерла, но тут же обвила ногами его бедра и позволила ему все. Позволила использовать свое тело для его наслаждения. Для общего наслаждения.

Пришел момент, когда она больше не смогла оставаться пассивной, когда желание снова разрослось и втянуло ее в старый, как мир, танец.

Она не уступала ему ни в чем. Отвечала на любой выпад, на любое движение и, когда они начали последний подъем на вершину, всхлипнула и потянулась к нему.

Он подвел руки ей под спину, приподнял, нагнул голову и зарылся в ее груди.

Темп убыстрялся… вышел из-под контроля…

Она снова вскрикнула, прижала его голову к своей груди и отчаянно выгнулась. Закрыв глаза, она льнула к нему. Льнула, пока не улеглись конвульсии. Потом он уложил ее, безжалостно сжал бедра и после серии коротких резких выпадов присоединился к ней. Исторгся в нее.

Непонятно, сколько времени прошло: его голова шла кругом. Наконец он бессильно скорчился рядом и позволил забытью завладеть ими полностью и бесповоротно.

Пенни не поняла, почему проснулась. Что-то встревожило ее, хотя здесь никого не было, кроме них обоих, лежавших на каменном блоке, освещенном приветливым солнышком.

Мир и спокойствие окутывали ее. Страсть, излившаяся на нее и излитая ею, оставила Пенни восхитительно слабой. Ничего не скажешь, это оказалось лучше, чем в самых безумных мечтах.

Постепенно в голову полезли другие мысли. Мысли о нем, ее нерешенные вопросы, возможные ответы. Теперь, когда разум прояснился, невозможно было не увидеть того, что доказало их последнее соитие.

Чарлз крепко спал, лежа рядом с ней. Она поколебалась, прежде чем осторожно сесть. Юбки по-прежнему были подняты, рука Чарлза переместилась на ее бедро.

Она взглянула на него. На человека, которого знала с детства. Сколько линий вытравило на его лице последнее десятилетие? И все же, какое великолепное мужественное тело!

Вдоволь насмотревшись, она обхватила руками согнутые ноги, положила на колени подбородок. И стала смотреть на поля.

Какой она была дурочкой, воображая, что может справиться со своей любовью! Уберечь от него свое сердце! Все эти годы ее сердце принадлежало ему. И ничто не изменилось, как бы там она себе ни приказывала. Изменилась она.

В шестнадцать она любила его. И сейчас помнила, как это было: слабый отголосок эмоций по сравнению с тем, что испытывала теперь. За последний час… встреча прошлого и настоящего показала, как выросла и созрела ее любовь. Стала сильнее, закаленнее, более живой и трепетной, чем-то, что невозможно подавить, не говоря уже о том, чтобы отречься. И пусть она родилась много лет назад, но принадлежала не прошлому, а настоящему. Истинная женская любовь, уверенная. И требовательная. Не фантазия молодой девушки.

Она больше не боялась, что он разобьет ее сердце. Если это ему не удалось тринадцать лет назад, сейчас она тем более в безопасности. Годы изменили его, но и она не осталась прежней. Обрела новую силу.

Она не желала отказываться от того, что происходит между ними. В последний раз она, честно сказать, сбежала, испугалась любить его, потому что он не любил ее. Но только не в этот раз. На этот раз она полагалась на свою любовь. И намеревалась любить его на своих условиях. И если теперь кому-то суждено отступить, пусть это будет он.

Но отступит ли он?

Она прищурилась и снова взглянула в лицо спящего любовника, строгое и замкнутое. Пенни предполагала, что, соблазнив ее, он всего лишь ищет мимолетной связи, любовницу на то время, что проведет здесь. И она, зная это, смело бросилась в его объятия.

Но выяснилось, что она ошибалась.

Он что-то заподозрил, когда все обернулось по-другому. Насторожилась и она. Та эмоциональная связь, которая окрепла между ними, никак не соответствовала легкому флирту и его обращению с ней.

И теперь она новым взглядом обозревала его чувственные губы, квадратный подбородок. За последний час она намеренно сделала все, чтобы освободить его от оков сдержанности и увидеть, что находится под маской. Что ж, ей это удалось. Она узнала все, что хотела: волк не сменил свою шкуру на руно курчавого ягненка. Что бы он ни предпочел показать ей, в душе все равно оставался воином-завоевателем, франко-норманнским лордом, властным и жестоким, откровенным, безжалостным собственником, во всяком случае, там, где речь шла о ней.

Так почему же в последнее время ему так нравится играть роль ее покорного слуги?

На это есть один ответ: он чего-то от нее хочет. Вернее, хочет ее.

Чертов негодяй ухаживает за ней. Улещает…

Это единственное разумное объяснение. Другого просто не существует. Да ведь он даже заявил ей, что она его идеальная невеста. С той самой поры он твердо вознамерился жениться на ней, но поскольку ей и в голову это не приходило, она не обратила на его слова никакого внимания.

Рано или поздно он попросит ее руки. Она знала его: он сумеет спросить так, что ей не удастся уклониться от ответа. Так что же ей ответить? И что же теперь делать?

Мрачно поморщившись, она отвернулась.

Почему он хочет на ней жениться? На это должно быть много веских причин. Кое-какие он упомянул, назвав ее своей идеальной невестой. Но принять их она не могла.

Пенни любила Чарлза. Но что он испытывает к ней? Если это некое слабое, непостоянное чувство, симпатия, подогретая похотью и желанием, она предпочтет умереть старой девой, чем видеть, как симпатия блекнет и исчезает, знать, что ее любовь больше не нужна, а ее место занимают горечь и ненависть.

Если они к тому времени будут не женаты, значит, просто скажут друг другу «прощай» и разойдутся каждый своей дорогой. В противном же случае они обречены. Она легко может увидеть себя в роли его постоянной любовницы, но жены? Без любви с обеих сторон это невозможно!

Любит ли он ее?

Тринадцать лет назад она была уверена в ответе. Сейчас… собственная неуверенность казалась очень странной и в то же бремя реальной. Ко всему прочему неизвестность, незнание того, что дало толчок его эмоциональной потребности в ней, держали ее в ловушке. Она не могла принять его предложение, но и отказать тоже не было сил… по крайней мере пока она не узнает правду: была ли любовь одной из тех зрелых эмоций, которые он скрывал под маской?

Она должна любой ценой узнать ответы. Тринадцать лет назад она отказалась от мечты любить его и быть любимой им. И с тех пор не обрела другой мечты, которой можно было бы жить. До сих пор она не сознавала, что единственным будущим, которого желала для себя, была роль его жены, любовницы и друга.

И теперь, невидящими глазами глядя на далекое море, она отчетливо понимала, что другой дороги нет.

Чарлз вдруг пошевелился. Безвольно лежавшая на ее бедре рука налилась силой. Она повернулась к нему, выбросив из головы все мысли. У нее еще есть неделя-другая, пока они поймают убийцу. Прежде чем он попросит. Прежде чем ей придется ответить.

Его глаза открылись: сапфирово-синие в полуденном солнце. Ласковые. Улыбающиеся. Он протянул руки, и она бросилась в его объятия, нежась под дождем поцелуев, раздвинула бедра и безмолвно приветствовала его приход.

В медленном, страстном танце, принимая его в свое лоно, обнимая и прижимая к себе, прерывисто вскрикивая, она достигла пика. Тихие стоны вырывались из груди Чарлза, когда он искал свое собственное наслаждение и нашел его…