Единственная - Лоуренс Стефани - Страница 62

Когда с формальностями было покончено, Чарлз и Калвер пожали друг другу руки. Николас предложил проводить Калвера до конюшни. Мужчины расстались, но Чарлз, не успев отойти, задержался и вновь обратился к Калверу:

– Я тут встретился с вашим молодым родственником, Фотергиллом.

– Фотергиллом? – рассеянно переспросил лорд. – Ах да… со стороны моей покойной жены. Часто навещал нас в детстве… большой любитель птиц. Довольно славный парень: с ним легко… то есть, я хочу сказать, от него никому в доме никаких хлопот. Постоянно разглядывает голубей через свои подзорные трубы.

– Совершенно верно.

Калвер и Николас ушли. Чарлз немедленно подошел к Пенни.

– Хоть о Фотергилле есть кому что сказать, – заметил он, уводя ее в дом. – Если он связан с Калвером, вряд ли преследует некие корыстные цели. Хотя… странное совпадение, не находишь? Иметь родственника, который в детстве часто навещал те места, где позже произошло два убийства.

– И все-таки я думала, что ты спросишь, находился ли он в доме Калвера позапрошлой ночью.

– Я спросил бы, если бы мог полагаться на слова Калвера. Фотергилл мог просидеть в трех футах от Калвера хоть всю ночь, но уж очень тот рассеян, особенно когда погрузится в свои книги. Тут хоть из пушек под окном пали, все равно ничего не заметит.

Пенни сделала забавную гримаску. Ничего не скажешь, Чарлз прав.

Им навстречу вышел Норрис.

– Обед подавать, миледи?

– Как только лорд Арбри вернется из конюшни. Мы с лордом Чарлзом подождем в столовой.

– Как угодно, миледи.

Довольно скоро появился Николас и уселся во главе стола. Лицо его было мрачнее тучи. Пенни глянула на Чарлза, но он не подал виду, что заметил что-то. Норрис и лакей внесли холодное мясное ассорти, которое она заказывала, вместе с сыром и фруктами. Чарлз целиком занялся едой, не обращая на Николаса никакого внимания.

Однако, когда на стол поставили пудинг из лимонной кожуры и Чарлз немедленно съел половину, Пенни отчего-то поняла, что он только и думает, что о Николасе, хотя не смотрит в его сторону. И еще ломает голову, кто убийца.

Николас не выдержал первым:

– Почему вы расспрашивали о Фотергилле?

Чарлз поднял голову, невозмутимо встретил взгляд Николаса и, помедлив секунду, ответил:

– Вероятнее всего, убийца – один из пятерых чужаков в округе, и в настоящее время все они, похоже, скрываются.

Спокойно очищая яблоко фруктовым ножом, он, ничего не утаивая и не уклоняясь от ответов, объяснил Николасу свою гипотезу насчет убийцы и все, что сообщили на этот счет из Лондона.

Николас, очевидно, был в недоумении относительно того, почему Чарлз так откровенен с ним, что ж, может, это, в свою очередь, развяжет ему язык?

Чарлз не утаил ни одной детали. Вернувшись с того места, где нашел изуродованное тело Мэри, исковерканное и брошенное, словно тряпичная кукла, он решил сделать все возможное, чтобы убедить Николаса открыть правду.

Гибель Джимби была достаточно серьезным обстоятельством. Убийство Мэри повысило ставки. Теперь игра в самом разгаре.

Но им не хватало времени, а убийца подкрадывается все ближе. Если цена за его поимку – полная откровенность с Николасом, да будет так.

Одно дело – долг и совсем другое – преданность правосудию. Но самое главное, самое важное – безопасность Пенни. И потребность защитить ее жизненно необходима: ведь она – основа его будущего. Единственное, чего он не мог потерять.

Поэтому он и открыл перед Николасом все карты.

Наконец он закончил рассказ и замолчал. Николас уставился в тарелку, очевидно, глубоко встревоженный.

Пенни протянула руку и взяла ломтик яблока, которое резал Чарлз. Он проводил взглядом путь ломтика до ее рта. И хруст яблока на ее зубах словно разрушил чары.

– Чай у леди Кармоди! – воскликнула она. – Это сегодня! Мы должны там быть!

Николас побелел.

– О нет! Никто не вправе ожидать, что…

– Наоборот, – спокойно возразила Пенни. – Все ожидают, что мы приедем и расскажем подробности столь страшного убийства. Кроме того, по округе уже ходят самые невероятные слухи, так что наша обязанность – поведать правду. И там наверняка будут все пятеро. В это время года здесь мало развлечений, так что выбирать особенно не из чего. А если мы станем избегать общества, это будет выглядеть подозрительно, тем более что убита наша горничная!

Николас выглядел совершенно больным.

– Может, если поедете только вы с Лостуителом… – пробормотал он молящим тоном. Впервые он так неприкрыто трусил.

Пенни, не ответив, ждала реакции Чарлза.

– Нет, – решительно отрезал тот. – Подумайте сами. Мэри Маггс была горничной в вашем доме. Она пошла на свидание с неизвестным, которого описывала как «красивого и необычного». Потом ее нашли убитой. Если вы будете прятаться дома, что бы мы ни говорили и ни делали, часть подозрения падет именно на вас.

Щеки Николаса уже отливали зеленью.

– Это…

– Человеческая натура, – докончил Чарлз с некоторым сочувствием. – Насколько я понял, вы мало жили в провинции.

– Только в детстве. Из Оксфорда я уехал в Лондон, где и живу поныне.

– А где имение вашего отца?

– В Беркшире. Но он никуда не уезжает, так что мне нет необходимости там бывать…

Наблюдая за выражением лица Николаса, Чарлз втайне удивлялся. Неужели он заметил сожаление? Очевидно, между Николасом и его отцом не все ладно. Может, дело в предательстве.

Но сейчас не время об этом размышлять.

– Так или иначе, вам следует там быть, – заключил он. – Но мы вполне можем поехать вместе. Не так ли, Пенни?

Она кивнула и коснулась его бедра под столом.

– Совершенно верно. Лошади Гренвилла застоялись. Им полезно размяться. Ты можешь отвезти меня в фаэтоне. А Николас поскачет верхом.

Итак, они отправились на чай к леди Кармоди, и если все и было так плохо, как боялся Николас, он по крайней мере выжил.

– Интересно, – пробормотала Пенни, наблюдая, как он удовлетворяет совершенно непристойное любопытство миссис Кренфилд и Имоджен. – Он кажется одним из тех людей, которые совершенно лишены воли, пока на них не надавишь.

– Удивительно меткое наблюдение, с которым я совершенно согласен, – вздохнул Чарлз. – Но именно это качество отнюдь нам не на руку. Из-за его упрямства мы до сих пор ничего не выведали.

– Это верно.

Они пили чай на краю углубленного сада леди Кармоди. Бассейн в центре привлекал всеобщие взоры. Живая изгородь, которой был обсажен сад, давала достаточно тени. По требованию гостей они пересказали свою историю бесчисленное количество раз. Наконец Чарлз заявил, что хочет чаю, и они отошли от остальной компании. До сих пор никто не набрался наглости последовать за ними.

Пенни поставила чашку на блюдце.

– Чем больше я узнаю Николаса, тем труднее мне считать его злодеем. Ведь и ты уверен, что не он убийца. Но можно ли видеть в нем предателя, сознательно продающего Франции военные секреты?

Чарлз пожал плечами:

– Иногда люди попадают в ловушку, сами этого не понимая, пока не становится слишком поздно. Может, Николас, не подозревая о нечестной Игре, которую вели его и твой отцы, безмятежно пошел по стопам своего родителя в министерство иностранных дел и узнал, что от него ожидают продолжения семейного бизнеса.

– Что ж, может, этим и объясняется его молчание. Чарлз кивнул:

– Он понимает, что у нас нет реальных доказательств, но на карту поставлена не только его карьера, но и репутация родных. Как ты верно указала, государственная измена запятнает все семейство, включая невинных людей вроде Элайны и девочек. Ясно, почему он молчит, но от этого никому не легче.

Это было чистой правдой, тем более что оба прониклись к Николасу искренней симпатией.

Как и предсказывала Пенни, пятеро подозреваемых тоже присутствовали, все, обсуждая трагедию, высказывали приличествующие случаю замечания, выказывали соответствующую степень отвращения и осуждали убийцу.

– Подумать только, – язвительно заявил Чарлз, – ни один не оступился.