Игры богов(СИ) - Абердин Александр М. - Страница 195

— Миро, как это тебе удалось научить свой посох так замечательно и складно материться? Мой только и умеет, что читать лекции по этике некромантии и рассказывать анекдоты, а твой просто какой-то старый боцман, которому не поднесли опохмелиться.

— Хо-хо, Никса, когда после этой рубки мы примемся загонять зомбаков в узилище, из которого им прямой путь тюрягу Анарона, а они, поверь, очень быстро порвут друг друга в клочья и потому надолго в нём не задержатся, черепушка на твоём посохе такого наслушается, что потом в каждом бою будет излагать свои мудрые мысли исключительно одним только отборнейшим матом на всех известных ей языках и наречиях. Мы ведь с Голониусом уже столько этой нечисти в ад спровадили, что наши посохи вот-вот обернутся ходячими скелетами. А ну, твари, лезьте сюда, нечего по кустам шариться, вот он я, старый хрыч Миравер, ваша мечта о могуществе, попробуйте снести мне голову, уроды! Веселей, веселей, недоноски! Попытайте счастья!

Голониус, который высадился с другой стороны, в это время занимался тем же самым — открыто предлагал чёрным некромантам снести его голову и обрести невиданное могущество. В конечном итоге это привело к тому, что чёрный лайкваринд, движения которого замедлились, отодвинулся и от одного, и от другого, образовав два больших ристалища. Поэтому справа и слева от этих старых палачей чёрных некромантов встало по шесть бойцов и им уже не приходилось искать врага в лесу. Все приверженцы чёрного некроса, словно ошалев от такого подарка судьбы, забыли о имеющемся у них тяжелом вооружении, купленном у космитов и прочих подпольных торговцев оружием за бешенные деньги, вооружившись самыми здоровенными мечами, топорами, секирами, фальчионами и даже боевыми молотами, лезли под разящие клинки братьев Неистового Огня, которые, вдоволь напившись крови чёрных некросов, полыхали, что твои огнемёты, а их удары были безжалостны и неотвратимы.

Однако, самым главным было то, что братья Неистового Огня хотя и не делали бойцов сильнее, всё же помогали им тем, что те не чувствовали усталости и были так свежи, словно только что поднялись с постели, умылись и позавтракали со своими возлюбленными. Иногда им приходилось рубиться с гигантами троллями и ограми, которые были всего лишь вдвое ниже ростом этих гигантов, но и тогда, взлетая на антигравах, весело матерящиеся на зло врагу некроманты некроса белого, ловко уворачиваясь от великанов, закованных в сталь, сносили им головы с налитыми кровью глазами. Плохо было только одно, уже через пару часов два отряда некромантов-ниндзя были вынуждены сражаться на вершинах холмов, сложенных из множества тел и когда это стало причинять неудобства, ведь что ни говори, а удары длинных копий снизу были весьма неприятны, они, сговорившись, перелетали на другое место и битва продолжалась с прежней силой и ожесточённостью. Лайкваринд, между тем, стал уже совершенно безучастным ко всему происходящему и только благодаря Сардону раздвигался, чтобы освободить место для нового побоища.

Да, это было форменное побоище, а иначе как назвать бой, в котором тысячам в общем-то неплохих воинов противостояли рыцари, которые на добрых два порядка превосходили их в ратном мастерстве, и у них в запасе были сотни хитрейших финтов, отточенных до автоматизма, рыцарей обладавших не только филигранной техникой, но и огромной физической силой, ведь все они, за исключением Сонкса, были мардофеньяре или эльдарами, да, к тому же где это сказано, что эккатоканты слабее мардофеньяре? Тот же Сонкс, к примеру, уже раза три укладывал на мостовую перед замком самого Тролля, а потому ему ничего не стоило всего тремя ударами снести голову троллю настоящему. Он снёс бы её и одним ударом, да, вот только его полутаророручник, младший брат того меча, который он прятал от вампиров несколько тысяч лет подряд, был для этого просто коротковат, хотя его клинок и имел в длину целых сто восемь сантиметров.

Но самым страшным для нечисти было то, что эти двадцать четыре рыцаря совершенно не чувствовали ни усталости, ни жажды, ни голода, да, и в сон никого из них не клонило, а быстроте реакции могла позавидовать не то что королевская кобра, но даже самые совершенные электронные системы наведения космитов. Ну, и, вдобавок ко всему это были два сплочённых отряда с огромным боевым опытом, хотя нужно было всё же отдать должное Исигаве Яри. Тот был похож на какой-то летающий взрыв, удары которого обладали просто чудовищной скоростью, отчего полёт меча был невидим глазу даже его друзей, не говоря уже о врагах. Он не отбивал чьих-либо ударов, а лишь в считанные доли секунды смещался в сторону врага и наносил один единственный удар из любого положения, от которого было невозможно увернуться или защититься, его просто было невозможно заметить. Чаще всех удары по врагу наносили Селен и Аман, особенно если им под руку попадался какой-нибудь ренегат-лайтеро. Двое этих садюг с невозмутимыми физиономиями просто считали своим долгом причинить поклонникам Чёрного Скальта как можно больше мучений перед смертью, словно после неё те немедленно отправятся на курорт, а не в стальное подземелье. Голониус и Миравер, исповедовали примерно ту же тактику, а оба лайтеро оказались в разных отрядах, весёлыми, насмешливыми голосами подбадривали их.

Уже начало смеркаться, когда на залитую кровью землю упал последний чёрный некромант. Лес тотчас начал быстро зеленеть, а до рыцарей-некромантов, оглядывающихся по сторонам в поисках врага, донеслись радостные, трубные приветствия серебряных драконов, которые, однако, по прежнему не могли преодолеть защитного барьера. Сняв с головы шлем, король Алмарон почесал в затылке, задрал голову вверх и громко поинтересовался:

— Ну, и что это за фиготень такая? Почему драконы не могут спуститься ниже, спрашивается?

— Ох, и бестолочь же ты, хотя и будущий бог. — С укоризной сказал Голониус доставая из нагабукуро бутылку коньяка — Неужели тебе не ясно, Ведьмак, что до тех пор, пока мы всю эту мерзость не спровадим в подземелье и не приведём замок в полный порядок, Анарон нас отсюда не выпустит. Он, видно, хочет всё это дело сохранить в тайне, да, только не учёл того, что Лесу дай только время добраться до письменного стола и он так всё опишет в своём очередном опусе, что маги потом запарятся эту книжку тиражировать. У меня, представь себе, лежит в заветном сундучке, который я обязательно заберу с собой в Менеларкоа, все сочинения Весельчака Гарри, включая его самые скабрезные анекдоты про меня самого и Миравера, не говоря уже о Папаше и его бравых сынках. Люблю я, понимаешь ли, почитать перед сном и с огромным нетерпением жду каждую новую его книжку.

Исигава Яри тотчас подступил к Лестеру и прорычал:

— Так ты и есть тот самый поганец, сочинявший все эти гнусные истории, от которых даже зомбаки смеялись надо мной и Голониусом?

— Ну, я. — Невозмутимо ответил Лестер — Чего в этом такого, Папаша? Я же правду писал, а не клеветал на вас обоих, да, и никаких военных тайн в своих рассказах не выдавал, а то, что вас обоих все чуть ли не братьями считали, так это уже не моя вина, а ваша. Можно подумать, что я хоть одно ваше высказывание переврал.

Исигава, которому и самому очень нравился весь тот пи ар, что устраивал для него таинственный Весельчак Гарри, махнул рукой и принялся оглядываться. На огромной поляне у подножия скалы с замком наверху была навалена такая прорва трупов, что он сокрушенно покрутил головой, но вспомнив о том, что они не похоронная команда, вздохнул и скомандовал:

— Принимайтесь за работу, парни. Зомбаки сами приведут замок в порядок. Может быть в нём ещё жить кто-нибудь захочет, хотя я и не представляю себе, кто на него теперь позарится.

Замок на горе между тем действительно представлял из себя на редкость красивое архитектурное сооружение, построенное в готическом стиле из красноватого гранита, с четырьмя элегантными угловыми башнями и высоким донжоном, поддерживаемым аркбутанами, украшенными бронзовыми, позеленевшими от времени скульптурами. Высокие окна со стрельчатыми арками были забраны яркими, нарядными витражами и если бы не его подземелье, которому было суждено стать могилой, он был бы мечтой каждого вампирского лорда. Да, и от столицы замок был расположен недалеко. Отец Юджин, которому выпало заменить короля Гербана Сердитого, начиная своё энтулессе-эт-нойре весёлым голосом откликнулся: