Игры богов(СИ) - Абердин Александр М. - Страница 181

— Нет. — Сказал Андрей — Это было бы слишком примитивно и бесчестно. Даже если бы я вложил в его руки меч и вызвал на дуэль, это будет всего лишь скрытая форма казни. Уж если и казнить его, то так, чтобы и сам Серго, и эта злобная тварь, его мамаша, ощущали предсмертный ужас как можно дольше. Они этого вполне заслужили, ведь на их совести не одна загубленная жизнь. Одна уже почти двадцать лет торгует наркотой, а второй вообще убийца. Он своими собственными руками убил троих человек. Понятное дело, что тут мне не обойтись без магии, но ведь я маг, Валар, и потому смогу сделать так, что эти твари будут корчиться в муках.

Хотя Валарестону от этих слов, сказанных Андреем ровным, бесстрастным голосом и стало не по себе, он сдержался, чтобы не вскрикнуть и так же спокойно поинтересовался:

— Ты, что же хочешь убить их, а потом превратить в зомби и запереть в каком-нибудь подземелье, чтобы они медленно гнили и в конце концов превратились в духов, которые будут страдать от боли?

Зато Андрей от этого вопроса передёрнулся и воскликнул:

— Ты, чего, с головой поссорился, Валерка? Бр-р-р, надо же такое придумать! Нет, тебе нужно точно заканчивать изучать некромантию, а то ты так быстро превратишься в монстра. Это будет пострашнее любого ада, поселить вместе двух духов, которые целую вечность обречены испытывать просто жуткие, нечеловеческие страдания. Пока они будут зомби и будут иметь хотя бы малейшую надежду на упокоение в земле, их боль будет ещё вполне терпимой, но с каждым днём она станет усиливаться и когда эти уроды превратятся в скелеты, сделается просто непереносимой, ну, а уж когда и скелеты рассыплются на части, то всё, абзац, это будет просто воющий сгусток страданий. Самое же страшное заключается в том, что человек, насильственно превращённый в зомбака, будет знать, что его боль будет усиливаться с каждым днём. Нет, я не хочу иметь с этим ничего общего. Извини, но это бесчеловечно и я на такое никогда не пойду.

Валера улыбнулся и ответил:

— К твоему сведению, Андрюха, когда мне стукнуло пятнадцать, Сэнди и Варнон передали мне все те знания в области магии, которые известны теперь и тебе, так что ты разбираешься в некромантии ничуть не хуже меня или Масашико. Мигом всё расписал. Только знаешь, в некоторых случаях это как раз и есть то самое наказание, которого достойны некоторые мерзавцы. Ты ошибся только в одном, эта казнь всё же не вечная. Пойдёт всего каких-то три тысячи лет и дух откинет копыта окончательно. Ладно, если тебе не нравится это, то скажи, как ты собираешься с ними поступить. Ведь не станешь же ты в самом деле читать им свои нудные лекции на тему морали и нравственности до тех пор, пока они сами на себя руки не наложат от тоски. Ты у нас, кстати, большой мастер по этой части.

Андрей сделал рукой успокаивающий жест и сказал:

— Не волнуйся, я не такой изверг, как ты думаешь. Шугану я их, конечно, основательно и Михайло Потапыч мне в этом поможет, а потом пущу в ход магию. В общем они у меня мигом забудут о том, чтобы заниматься прежними делишками и чтобы не сдохнуть в корчах, будут просто вынуждены стать добрыми, совестливыми и сердобольными, но от мук совести они так просто не избавятся. Ладно, ребята, вы тут загорайте, а мы с Потапычем отправимся в Москву. Скоро этот Серго заявится домой, к своей мамочке, вот тут-то мы к ним и заявимся в гости. Думаю, что к ужину мы вернёмся.

Андрей поднялся, быстро надел на себя сайринахамп, сотворил портал прохода в свою холостяцкую московскую квартиру и прошел туда вместе с громадным медведем, который понимал его с полуслова. Оказавшись в Москве, он позвонил по сотовому телефону и через несколько секунд узнал, что "Мерседес" Серго Отариевича, которого его нуменорские ниндзя прозвали Отравовичем, отъехал от офиса банка, принадлежащему ему. Через восемнадцать минут другой агент, находящийся возле дома на Остоженке, сообщил, что клиент вышел из машины и направился к дверям. Господину Байкурадзе на этой улице, названной москвичами Золотой Милей, принадлежала в заново отстроенном элитном доме большая, фешенебельная семикомнатная квартира, стоившая несколько миллионов долларов. Собственно ему принадлежал весь этот дом и все остальные квартиры сдавались внаём по бешенным, несуразно высоким, ценам, так как Отравович стремился выжимать деньги из чего угодно и к тому же он не сдавал жилья кому попало. Из-за этого у него было очень мало соседей, но это было куда лучше, чем иметь соседями всякую шушеру.

Ему было совершенно наплевать на то, что его старший брат погиб когда-то то ли сам свалившись в пропасть, то ли был туда сброшен какими-то егерями-корейцами. Он никогда в жизни не поехал бы туда, если бы не мать и после того, как какой-то бешенный медведь, вылетевший из леса вместе с целой стаей волков, сбросил в пропасть обелиск чёрного гранита с портретом брата, был несказанно счастлив, что остался в живых. Не смотря на весь тот ужас, который ему пришлось испытать, Серго Отариевич всё же обратил внимание на огромные буки, растущие в Зелёном Доле, а вскоре один турецкий бизнесмен сказал, что готов купить большую партию дерева твёрдых пород. Вот тут-то он и вспомнил о заповеднике с его роскошными буками, чинарами, грабами, каштанами и дубами. Получить разрешение на промышленную рубку леса было для него сущим пустяком и теперь у него имелся порубочный билет, а вместе с ним целый механизированный отряд, способный за два года превратить весь заповедник в пустыню, что он считал вполне естественным.

Куш был слишком велик, чтобы отказаться от него, а то, что это могло вызвать целую бурю возмущений, его мало волновало. Понимая, что местные жители будут ему противодействовать, подставная компания лесозаготовок уже наняла несколько сотен рабочих, буквально через месяц они приступят к рубке леса и на его счёт, открытый в западном банке, полноводной рекой хлынет поток долларов. Состояние Серго Отариевича уже составляло свыше семисот миллионов долларов, но он очень хотел, чтобы к новому году у него был миллиард и дело шло именно к этому. Российский сенатор в сопровождении двух телохранителей подошел к дверям своей квартиры, те открыли её перед ним и он вошел в свой маленький, отгороженный от всех людей, мирок. Он имел нетрадиционную сексуальную ориентацию и потому к своим почти сорока годам был всё ещё неженат к неудовольствию своей матери, Ольги Романовны, фармацевта по специальности и наркоторговке по роду своей преступной деятельности. Именно на её деньги и на те деньги, которая его мать сумела сберечь от конфискации, Серго Отариевич организовал свой первый полулегальный водочный бизнес и заработал первые миллионы долларов. Доходы от торговли палёной водкой он получал до сих пор.

Современный Корейко снял надоевшие ему за день туфли, обул мягкие домашние тапочки и усталой походкой прошел в столовую, где мать уже накрывала для него ужин. Кухарку и вообще какую-либо прислугу они не держали из скупости, но Ольга Романовна не жалела денег на то, чтобы хорошо кормить сына. Заглянув в столовую, Серго Отариевич хотел было уже пойти и переодеться к ужину, как что-то большое и мохнатое подтолкнуло его в спину и он, влетев в комнату, врезался в стол. Мать, увидев что-то за его спиной, истошно завизжала, Серго Отариевич, который был неплохим боксёром и поддерживал себя в прекрасной физической форме, быстро повернулся и его ноги сами собой сначала подкосились, а затем понесли тело в дальний угол большой комнаты, обставленной дорогой мебелью. В широкую дверь с трудом протиснулся громадный медведь. Тот самый, который сбросил в пропасть тот памятник, что его мать поставила его брату и своему сыну-убийце Вано. Позади медведя стоял в коридоре высокий парень, одетый чёрный, блестящий рыцарский доспех с золотыми узорами, который держал в руках узкий сверкающий меч.

Медведь глухо зарычал, как-то лениво, словно нехотя, ударил лапой с длинными, острыми когтями по столу и тот разлетелся в щепу. После этого медведь принялся деловито крушить всю мебель, которая только имелась в столовой. Он даже не пощадил люстру и прошелся когтями по стенам, обтянутым дорогими тканевыми обоями. При этом медведь не трогал их самих, но закончив громить столовую, погнал сначала на кухню, которую разгромил намного быстрее, а потом провёл их и по всем остальным комнатам, везде превращая всё щепу и осколки. В конце концов он загнал мать и сына в спальную Ольги Романовны и этого мохнатого погромщика сменил странный рыцарь. Этот мрачный человек, лицо которого было почти скрыто шлемом с Т-образным вырезом, вдруг, громко заговорил на каком-то певучем языке и слова его звучали очень зловеще, но что хуже всего вокруг меча рыцаря разгоралось малиновое пламя. Он нацелился мечом сначала в Ольгу Романовну, громко крикнул и с клинка сорвался малиновый шар, который ударил в грудь пожилой женщины, но не убил её.