Принц Лжи - Лоудер Джеймс - Страница 68

Город Раздоров горел. Языки пламени вились вокруг странных десятиэтажных строений, составляющих основу городской архитектуры. Над каменистой землей носились густые тучи сажи, ослепляя каждого, кто входил в них. Река Слит пузырилась и кипела в раскаленном воздухе.

Стоя на высокой насыпи из обломков здания, Гвидион Быстроход увидел десяток скелетов, вооруженных острыми как бритва пиками. Перед ними лежала гора из черепов их собратьев по оружию и сломанных копий, как бы предупреждая уцелевших воинов об опасности. С виду доспехи рыцаря казались слишком тяжелыми и громоздкими, чтобы он мог быстро передвигаться, однако он вновь и вновь доказывал, что латы ничуть не стесняют его движений. Скелеты начали медленно приближаться, карабкаясь по горе сломанных кирпичей и покореженного металла. Благоразумие не остановило наступавших.

Один скелет храбрее, а может глупее, других попробовал проткнуть Гвидиона пикой. Рыцарь срезал острие древка одним ударом Титаноборца, затем сделал выпад и разнес грудную клетку солдата. Обломки костей покатились по склону, гремя, как камни, которые скатываются с оловянной крыши.

Остальные воины восприняли потерю товарища как сигнал атаки, но доспехи, выкованные Гондом, отражали удары пик так, будто нападавшие были вооружены деревянными игрушками. Гвидион развернулся, круша скелеты заговоренным мечом, как мельничное колесо. Затрещали кости, посыпались черепа, воины отступили – во всяком случае, те из них, кто был еще в состоянии бежать, – а Гвидион оглядел поле битвы.

Толпы теней заполнили площадь. Кто тащил пики, кто дубинки, кто колючие кнуты, отнятые у коренных жителей. Кое-кто вооружился обломками. Гвидион вместе с другими рыцарями убедился, что освобождение Лживых оказалось довольно простым делом. А сплотить угнетенные души было еще легче. На улицах то и дело звучали призывы «Покончим с Кайриком!» и «Да здравствует Келемвар!». Последний лозунг был подхвачен в тот день из речи Гвидиона на берегу реки Слит. Неважно, что тени ничего не знали о давно пропавшем герое, – Кел был закоренелым врагом их угнетателя. Этого было достаточно, чтобы наделить его малоподходящей ролью спасителя.

Горожане так и не сплотились, даже наоборот, то и дело затевали между собой драки, но серьезных стычек с восставшими пока не было. Только под давлением численности бунтарей многие из Преданных Кайрика скрылись за бриллиантовыми стенами замка Праха. Это были счастливчики. Горожан, пойманных у стен цитадели, ждала действительно тяжелая участь.

Даже сейчас на площади, где стоял Гвидион, группа освобожденных душ выуживала горожанина из-под обломков разрушенного здания. Маленькая тварь попыталась упорхнуть, замахав желтыми крыльями летучей мыши, но две тени успели схватить его, прежде чем он удрал. Как и все другие битвы между освобожденными Лживыми и их бывшими тюремщиками, эта схватка была короткой и кровавой.

Ни проклятые души, ни горожане не обладали волшебной силой, необходимой для уничтожения друг друга. Из-за этого все их стычки проходили по одной мрачной, жестокой схеме. После короткой борьбы победители расчленяли побежденных на десятки кусков, даже больше, так что пальцам, рукам и ногам нужно было много дней, чтобы собраться вместе и снова срастись. Так дело обстояло и сейчас, когда тени разбросали по всей площади желтые куски горожанина. Голову твари насадили на шест, и она оттуда посылала проклятия Лживым, пока те уходили с площади на поиски другой добычи.

– Наступит время, и мы всех вас скормим Ночному Змию, слизняки! – вопила голова. – Мы отправим вас на дно реки Слит!

Гвидион узнал низкий шипящий голос и поспешил спуститься с горы костей. И действительно, разбитая голова, покрытая синяками, смотрела на него со знакомым презрением.

– Ну, – буркнула голова, – чего уставился?

– Тебе, Пиндикс, повезло больше, чем Афу, Когда все это закончится, ты сможешь служить новому властелину царства.

Голова прищурилась и облизнула раздвоенным языком окровавленные, разбитые губы.

– Кайрик меня побери! Ты вернулся!

Гвидион снял с головы шлем. В свете десятка небольших костров, горевших поблизости, он выглядел зловеще.

– А ведь ты говорил, что восстание в городе заранее обречено на провал. – Воин убрал влажные волосы с глаз и улыбнулся. – Ты ошибался.

– Послушай, слизняк, – прошипел Пиндикс, – тебе только кажется, что вы сейчас на пути к победе. Вот погоди, придут отборные войска Кайрика.

Заметив, что водянистые глаза Пиндикса смотрят в сторону, Гвидион обернулся, почуяв опасность, нависшую сзади. Гигантская пантера, черная как ночь, бесшумно спустилась с неба на таких же черных крыльях. Она ударила Гвидиона массивной лапой, и тот рухнул на колени. Шлем рыцаря с грохотом покатился в сторону, Титаноборец выпал из руки.

Огромная зверюга метнулась к Гвидиону со сверхъестественной скоростью и пригвоздила его к земле. Как домашняя кошка, играющая с пойманной мышью, пантера первым делом принялась за лицо. Когти, каждый размером с кинжал, оставили кровавые полосы на щеке рыцаря и чуть не лишили его глаза.

– Хо-хо! – ухмыльнулся Пиндикс. – Стоило только упомянуть дьявола! На этот раз тебе в лапы попалась важная птица!

Пантера едва удостоила голову косым взглядом, явно обиженная замечанием Пиндикса, а затем снова посмотрела на Гвидиона желтыми глазами. Огромная кошка прищурилась, довольная добычей, а потом широко открыла пасть.

Титаноборец лежал в стороне, Гвидиону было до него не дотянуться, поэтому он обрушил на лапы и голову пантеры сокрушительные удары кулаков. Толстый мех зверя оказался таким же непроницаемым, как его собственные доспехи, так что удары не причинили кошке никакого вреда. Однако во время драки рыцарь ухитрился вытянуть из-за пояса свечу. Захрипев, Гвидион повернулся на бок и швырнул восковую палочку в один из ближайших костров.

Зашипев, как дракон, получивший болезненную рану, воск выплюнул вверх столб дыма. Прозрачное облако быстро приняло определенную форму – это был мастиф ростом с тягловую лошадь, весь покрытый шевелящимися личинками.

– Свободен! – взвыл Кезеф. Своим зловонным дыханием Гончий Пес Хаоса мгновенно потушил все костры на площади.

Слюна, стекавшая с высунутого рваного языка, прожигала дыры в булыжниках под его лапами. Завидев пантеру, Кезеф слегка присел, а затем прыгнул. Оба зверя тут же отлетели от Гвидиона на несколько метров.

Гончий Пес Хаоса сомкнул слюнявые челюсти на кошке, так что она даже не успела издать предсмертный вой. Пантера попыталась бороться, колотя Кезефа черными крыльями и раздирая ему брюхо мощными задними лапами. Но все было бесполезно: прогнившая шкура Кезефа принимала удары, расступаясь под ними, как вода.

Когда пантера пала, личинки целым роем переместились со скелета Кезефа на труп. Сожрав всю плоть пантеры, они вновь переползли на Пса. Разбухшие слизняки сделали Кезефа на вид еще толще, копошась на его прогнившем теле.

Гончий Пес Хаоса выгнул спину, с удовольствием вкусив плоти после стольких тысячелетий голода.

– Где я? – прогремел он. – Где этот предатель и ублюдок Маск?

За то короткое время, что понадобилось Гончему Псу, чтобы убить и сожрать пантеру, Гвидиону удалось подобрать с земли меч, но шлем так и остался лежать. Отвечая мастифу, рыцарь на всякий случай держал меч перед собой:

– В Городе Раздоров. Это Маск дал мне свечу и велел освободить тебя здесь. Он сказал, ты поможешь нам расправиться с защитниками Кайрика.

Гончий Пес Хаоса понюхал воздух и тут же наморщил нос.

– Перестань дрожать. Я питаюсь Преданными, – пробормотал Кезеф. – А ты пока не созрел. От таких душонок только одна икота. – Он мотнул слюнявой мордой в сторону Пиндикса. – А где все остальное?

– От м-меня осталась т-только голова, – заикаясь, произнес горожанин. – Тебе не хватит даже на один зуб.

– Его разрубили на куски и разбросали по площади, – пояснил Гвидион, пятясь к своему шлему, который затем поднял с земли за один рог. – Если ты все еще голоден, то вокруг замка Праха толчется много горожан.