Венец творения - Лоскутов Александр Александрович - Страница 70

— Еще немного осталось, Ириша. Сейчас, выйдем на крышу — там будет полегче…

Кроме слов, помочь я все равно ничем не мог. Даже нести ее на руках у меня сейчас не хватило бы сил… Обидно. Не люблю чувствовать себя беспомощным.

На крыше действительно было полегче. Но прежде нам пришлось немного поплутать в поисках ведущей на крышу лестницы. Причуда строителей: лестница на крышу ведет не с верхнего этажа, а с предыдущего. Чего только не увидишь на свете.

Зато крыша была самая обычная. Лифтовые будочки, вентиляционные отводы, трубы. Единственное, что с первого взгляда не вписывалось в картину, — это неведомо как попавший на крышу камень. Обычный валун, самой природой отесанный до почти прямоугольной формы. И только как следует присмотревшись, можно было разглядеть пробегающее по его неровным бокам мелкое кружево грубой резьбы… А еще от него пахло тьмой. Можно даже сказать, прямо-таки смердело.

Алтарь.

Вот он, значит, где… Что ж, можно было и догадаться.

На глазок камень тянул килограммов так на четыреста, и я, вспомнив благополучно оставшийся не более чем словами приказ Хабибуллина, не смог удержать усмешку… Притащить эту штуку в Управление? Ха! Да чтобы ее просто сдвинуть с места, понадобится целая бригада мужиков с ломами, лопатами и громкой руганью… Как только этот булыжник вообще сюда затащили? Впрочем, это уже не важно.

Вопрос в том, что мне теперь с ним делать?

Если действовать по учебнику, мне сейчас предстояла долгая и муторная процедура: освященный мел, ладан, святая вода, молитвы… Дальше можно не продолжать. Пусть даже я и смогу разродиться молитвой, у меня все равно нет ни мела, ни ладана, ни святой воды.

Еще камень можно просто обложить хворостом и жечь до тех пор, пока огонь не выест всю напитавшую его тьму… Ага, прямо сейчас бегу за дровами.

В крайнем случае алтарь можно просто расколоть. При таком способе заключенная в нем тьма просто выльется в мир — не самый лучший вариант, но на худой конец сойдет. Однако даже он для меня не годился — не кулаком же мне эту глыбу долбить. К ней даже с кувалдой не враз подступишься.

Так что я просто стоял и смотрел, не предпринимая никаких действий.

— Что, нравится?

Исполненный холодной язвительности голос бритвой резанул по натянутым нервам. Я не смог удержаться и поежился, за что заслужил столь же холодный и жестокий смешок.

— До безумия, — мрачно буркнул я, оборачиваясь.

Аваддон стоял, облокотившись на невысокую будочку — одну из многих, украшавших эту крышу. Я не слышал, как он подошел, — топанье четырехметрового монстра невозможно было бы не услышать даже во сне. Прятаться где-то поблизости демон тоже не мог. Значит, только что появился, вылез к нам из своего родного мира.

Кинжал в моей руке ощутимо дрогнул. Словно приветствуя явившегося из ада посланца, плеснул щупальцами, кольнул ладонь холодными иглами. Я поморщился и убрал оружие, сунул под ремень. Все равно толку от него сейчас было ноль.

Демон проводил мое движение взглядом. Насмешливо оскалился.

— Умный мальчик. Понимаешь, что к чему. Может быть, даже настолько умный, что не будешь мешать тому, что предначертано?

Я промолчал. Да и что можно было на это ответить? Огрызнуться? Успею еще.

— Молчишь? — Тонкий раздвоенный язык попробовал на вкус воздух. — Нечего сказать? Ну что ж, тогда не будем терять времени.

Демон отлип от будочки. Когтистая лапа поднялась и вновь опустилась, делая шаг. Крыша под ногами ощутимо дрогнула, и я мимолетно пожелал, чтобы старая, изъеденная погодой и небрежением, она все-таки рухнула под этим неподъемным грузом… Впрочем, даже если бы Аваддон вдруг провалился до самого подвала и там свернул себе шею, нам это мало бы чем помогло. Зря я думал, что смерть демона может что-то решить.

Не может.

Тьма уже здесь. Гибель одного из неисчислимого множества отпрысков ее не остановит. Даже не задержит.

А что остановит?

Свет? Пламя истинной веры? Возможно. Только вот где его взять? Редкий это товар в наше время, очень редкий. И в нужное время его никогда нет под рукой… Я рассеянно оглянулся.

— Ждешь?.. — Аваддон буравил меня своими глубоко утонувшими в складках чешуйчатой кожи глазками. — Не торопись, он сейчас будет.

Мерзкий взгляд. Липкий, холодный, скользкий, как пальцы мертвяка, поглаживающие череп изнутри… Меня передернуло.

— Только помощи от него не жди. Это наше с тобой дело. Личное, один на один. Все остальные — лишь наблюдатели, — демон неожиданно мерзко усмехнулся, — или жертвы. Это уж тебе решать.

Это было больно. Как будто мне в глаза ткнули растопыренными пальцами. Я согнулся, отворачиваясь, заслоняясь рукой. Вспышка была настолько яркой, что в этих сумерках ее наверняка увидели даже на другом конце города… Кое-как проморгавшись и размазав выступившие слезы, я обернулся.

Новоприбывший на первый взгляд был абсолютно неотличим от человека — очень красивого, надо сказать, человека. Будь он реальным мужчиной, все женщины мира были бы у его ног. Он был идеален. И только присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что этот идеал на самом деле — красота мраморной статуи. Холодной и мертвой. На аристократическом лице не было ни единой морщинки, ни единого изъяна, ничего, что могло бы вдохнуть жизнь в эту застывшую маску. И эту холодную неподвижность глаз ухватывал еще до того, как успевал заметить два белых крыла, аккуратно сложенных за спиной.

Ангел!

Уриил.

Ирина медленно опустилась на колени и склонила голову. Я покосился в ее сторону, но благому примеру не последовал. Остался стоять. Уриил, впрочем, мою непочтительность проигнорировал. Все его внимание было приковано к Аваддону. Напряженные ноги и расслабленные кисти рук, характерная стойка бойца, готового выхватить меч — огненный, как положено ангелу, — и немедленно атаковать. Ответом были взбугрившиеся мышцы на плечах демона и с тихим шелестом выдвинувшиеся когти. Два одинаково ледяных взгляда столкнулись в воздухе. Напряжение нарастало. И в тот момент, когда оно достигло апогея и, казалось, столкновение неминуемо… Извечные враги спокойно кивнули друг другу. Ангел безмолвно отступил в сторону, оставляя Аваддона править ситуацией.

Взгляд демона снова вернулся к нам. Пробежал по все еще коленопреклоненной Ирине, брезгливо отдернулся. И впился в мое лицо…

— Прекрасно, теперь все в сборе. Значит, пора начинать. — Хриплый голос демона вдребезги расколол сгустившуюся тишину. — Выбирай, человек.

Я молча подал Ирине руку, помогая подняться. Аккуратно разгладил оставшиеся от рубашки лохмотья. Скользнул пальцем по прохладной рукоятке кинжала. И только потом спросил:

— Выбирать что?

— Дальнейший путь развития вашей цивилизации, — Аваддон безразлично пожал плечами — сугубо человеческий жест в нечеловеческом исполнении. — Будущее мира, судьбу человечества — называй как знаешь. Практический смысл один: ты должен выбрать, кто умрет этой ночью.

— Думаю, ты уже знаешь мой выбор…

Я не договорил. Помешал удушливый хохот, больше похожий на хриплый рокот перекатывающихся камней. Надо же, демоны, оказывается, тоже умеют смеяться… Не знал.

— Скажу тебе по секрету: на самом деле не важно, что ты выберешь. — Прощальные лучи уходящего за горизонт солнца наложили на морду демона зловещую маску. Казалось, по щетинистой чешуе тонкими каплями стекает кровь. — Не важно, что ты сейчас скажешь или сделаешь, — результат уже предрешен. С сегодняшней ночи начнется царство Тьмы. За тобой, человек, лишь выбор пути, которым она войдет в этот мир. И выбор твоей собственной судьбы.

— А если я вообще не буду ничего выбирать?

Выходец из нижнего мира презрительно фыркнул.

— Дело твое, человек. Можешь повернуться и уйти — я не стану препятствовать. Только… — Насмешливый взгляд демона оставил меня и скользнул чуть в сторону. Пробежался по отстраненно рассматривающей выходцев из иных сфер Ирине. — Только помнишь, о чем я говорил?.. Ты или она. Другого не дано. И если твою жизнь я могу сохранить, то ее — даже не стану пытаться. Для дела Тьмы она все равно уже давно потеряна.