Голубая кровь - Кильтина Юлия - Страница 22

   - Кайле, оставайся радом с Рьеном, а я объеду пепелище с другой стороны, посмотрю, что там делает эта сумасшедшая, - бросил я замершей в стороне девушке. Сестра кивнула головой, по-прежнему неотрывно наблюдая за хрупкой фигурой, склоненной над ржавым железом в центре круга.

   Шторм всегда понимал меня без слов, и через минуту я уже был на противоположной стороне границы погребального костра. Лета стояла на коленях возле груды доспехов, волнистые каштановые пряди закрывали лицо. Тонкие пальцы словно приросли к старому шлему, а железо... Оно плавилось! Невозможно!

   Металл кипел и растекался тонкими струйками, чтобы спустя миг вновь собраться под ее ладонями. Бурлящий клубок начал приобретать форму небольшого кинжала с изящной рукоятью, и в этот момент Лета подняла голову. О нет, только не это! Девчонка полностью слилась с видением, и даже Боги теперь не смогли бы точно предсказать, чем это обернется для нее в следующую минуту. Абсолютно черные глаза без белков и радужки слепо смотрели на меня, пронизывали насквозь и словно бы читали как открытую книгу. Чужая, враждебная тьма в некогда синих, как вечернее небо, глазах все сгущалась, и какое-то шестое чувство тонким стилетом скользнуло под лопатку - счет уже идет на секунды. К черту видение, девочку надо вытаскивать оттуда, пока она не погибла!

   И послушный хлесткой, словно удар кнута, мысли, Шторм рванулся к тающей на глазах Лете. Не останавливаясь, я подхватил почти уже невесомое тело, безвольно обмякшее в моих руках, и помчался прочь из этого гиблого места. Сестренка дернула за рукав ошеломленного эльфа, подхватила поводья испуганной лошади Леты и понеслась вдогонку.

   Только почувствовав, как в тело девушки вместе с биением сердца и дыханием начинает возвращаться жизнь, я осмелился опустить глаза на прижатую к моей груди Лету. Глаза закрыты, но с лица уходит мертвенная бледность, розовеют обескровленные губы... Неужели я когда-нибудь смогу спокойно стоять и смотреть, как она умирает? Метка на лице вновь противно заныла, и я едва удержался от желания дотронуться до горящей кожи, вовремя вспомнив, что моя рука и так с трудом удерживает так и не пришедшую в себя девушку. А узорчатый тонкий кинжал она так и не выпустила... Маленькая, глупая, но такая храбрая мышка... Айра Лиенар, ты все-таки редкостная сволочь!

* * *

   Никто из летящих в сторону Велларийских гор путников ни разу не оглянулся, да и вряд ли было возможно в клубах забивающей глаза серой пыли разглядеть одиноко стоящую посреди выжженного круга земли тоненькую полупрозрачную женскую фигурку. Поднявшийся ветер протащил сквозь нее клок сорванной с места сухой травы, но она этого даже не заметила. Копна медно-рыжих волос развевалась по ветру, янтарные глаза все смотрели вдаль, даже когда бешено мчащиеся кони уже скрылись из вида. Тревожно закушенные губы вдруг растянулись в лукавой усмешке:

   "Мальчишка! Ничего ты пока не понимаешь. Мы с тобой оба танцуем на лезвии ножа, и если пошатнешься ты, мне тоже не устоять. Пытаешься вести свою игру, и не знаешь, что тебя уже переиграли. Тебе просто не хватает опыта... Все еще считаешь Лету пешкой в своей игре, а меня держишь за противника? Но ведь и пешка может сломать даже тщательно выверенный план атаки, развернув твои войска против тебя самого. Хотя... Если ты достойный потомок своего великого предка, мы с тобой оба победим. Удачи тебе, мой невольный союзник!"

   И очередной порыв ветра рассеял ее без следа, оставив в воздухе только сладковатый цветочный запах...

   Глава 8. Теа-Шетт.

   Очнулась я ранним утром. Невыспавшееся солнце лениво высовывалось из-за темной громады нависших над нами гор. Ничего себе... По всему выходило, что мы уже на границе с Вейраной. И когда только успели? Я же помню, как мы ехали по Равнине Духов, как я увидела это странное пепелище... А что было потом?

   Взгляд упал на лежащий рядом изящный кинжал с ажурной вязью переплетающихся вдоль лезвия узорных линий. Солнечный блик напоил орнамент живым светом, и на холодной стали засиял удивительно красивый цветок. Лепестки айра были как живые, казалось, что только что сорванный бутон вот-вот раскроется, и вокруг разольется благоухание... Волна воспоминаний нахлынула на меня, заставляя сердце выпрыгивать из груди. Как-то сразу стало душно, воздух словно сгустился и ни за что не желал проникать в легкие. Так значит, это был не сон, и я действительно видела момент наложения проклятия! И моя интуиция меня все-таки не подвела - Кейрет действительно рассказал лишь малую толику того, что в действительности произошло с вейрами. Как там выразилась Айра: раз в год они должны выпивать добровольно отданную жизнь? Интере-есно, что бы это значило?..

   От уводящих все дальше мыслей меня отвлек истошный вопль. Подскочив от неожиданности на покрывале, я изумленно уставилась на пронзительно визжащего Мыша, который толстым пушистым шариком метался по небольшой поляне от Рьена к Кейрету и Кайле и обратно. Кажется, коварный зверь увидел, что я не сплю, и решил протрубить общую побудку. К чести маленького сторожа, ему это великолепно удалось. Через пару мгновений меня уже поочередно и все вместе душили в объятиях донельзя обрадованные моим возвращением в мир живых друзья.

   Оказалось, что проспала я весь вчерашний день и всю ночь. Когда Кейрет рассказал мне о том, что я почти шагнула за Край, мне вспомнилась опустошенная усталость умирающей Айры, и вдруг отчаянно захотелось жить. Слушать пение птиц, подставлять лицо дождевым потокам, глотать дорожную пыль... Просто жить!

   Подозрительно покосившиеся на меня вейры, когда я спросила, откуда у меня кинжал, еще долго допытывались, действительно ли я ничего об этом не помню, и наконец сошлись на мнении, что внезапное появление оружия - это отголоски какой-то древней магии. Хотя когда Кейрет вскользь упомянул, что доспехи плавились точь-в-точь как от воздействия магии металла, я уже решила, что моя маленькая тайна раскрыта - но ухмыляющийся Рьен только молча опустил глаза. Значит, вейрам он ничего не рассказал...

   Придя к выводу, что со мной уже все в порядке, друзья набросились на меня с расспросами о том, что же именно я увидела на той поляне. Отделаться парой фраз вроде "так, ничего особенного, всего лишь как Айра нашла своих погибших мужа и сына и потом перед смертью прокляла народ вейров" мне, само собой, не удалось. Кейрет и Кайле решительно потребовали дословного пересказа видения, а на мои слабые попытки протестовать только сунули в руки кружку горячего чая и кусок вяленого мяса.

   Подробный рассказ о том, что же именно я увидела вчера, каждый из моих спутников воспринял по-своему. Рьен слушал меня затаив дыхание, в ставших почти круглыми - вот никогда бы не подумала, что миндалевидные глаза эльфа могут так кардинально менять форму - черных омутах его глаз светился мальчишеский восторг. Кажется, он даже немного завидовал, что не ему выпала такая чудесная возможность - самолично узреть великих предков, да еще и в разгар судьбоносных для всего мира событий. Кайле сосредоточенно слушала и запоминала каждое мое слово, видимо, сравнивая их с древними хрониками своего народа, потому что она изредка задумчиво кивала каким-то своим мыслям, а в конце рассказа мои догадки подтвердила ее тихая фраза, сказанная Кейрету: "С момента появления в Кристальном зале все почти точно совпадает". Вейр же присел на ближайший камень в самом начале повествования, да так там и застыл восковым памятником себе самому, и только напряженный блеск стальных глаз выдавал бурю кипевших в нем эмоций. Казалось, он даже перестал дышать. И он же первым нарушил разлившееся в утреннем воздухе после моего рассказа молчание:

   - Ты ее оправдываешь, - равнодушный голос не спрашивал, он утверждал, и это звучало как обвинительный приговор. Да как он смеет!

   - Я не оправдываю то, что она с вами сделала, Кейрет, - во мне стремительно нарастала злость, - мне просто ее жаль! Ты даже не представляешь, что ей пришлось пережить!