Рубин Великого Ламы - - Страница 8

ГЛАВА IV. У леди Дункан и у мистера Стальброда

Знаменитый рубин был отшлифован. На подушечке из белого бархата, в хрустальном ящике, окруженном стальной решеткой, под охраной трех сильных полисменов, он был выставлен для публики в Сен-Джемской галерее. Две сотни рассыльных, одинаково одетых в красное платье и голубые шапки, ходили один за другим с утра до вечера вдоль тротуаров Главной улицы и Пиккадили, чтобы сообщить народу об этом событии и раздавать проходящим полное описание.

«Рубин Великого Ламы» — таково было название, которое синдикат покупателей считал возможным присвоить этому драгоценному камню, исходя из того, что он был цвета «голубиной крови», а эта разновидность рубинов самая редкая, а потому самая драгоценная, встречается только в стране, где живут ламы, то есть в Тибете.

После шлифовки камень весил только девятьсот семь каратов, но оставался еще, как говорилось в объявлении, «колоссальным рубином, самым прекрасным из всех, какие только видело человечество».

Хотя нужно было платить два шиллинга за вход на галерею выставки и пять шиллингов по пятницам, но толпа теснилась там беспрерывно.

Само собой, Оливье Дерош и его чудесное богатство были более, чем когда-либо, предметом разговоров в клубе и салонах. В десятый раз уже говорили об этом у леди Дункан. Последняя даже утверждала, что встретила француза в дверях магазина Купера в тот день, когда он нес туда камень. Леди Дункан жила со своей дочерью Этель и сыном Кириллом в маленьком доме, который она снимала на улице Курсон на сезон с апреля до конца июля. Осень и зиму они проводили на водах, в городах континента, и, если их приглашали, то жили в замках богатых родственников или друзей. Ведь леди Дункан была небогата. Муж ее, морской офицер, почти всегда отсутствовал, находясь на службе где-то в далеких морях и не имел больших средств, леди Дункан приходилось вести незавидное для светской дамы существование и бороться с недостатками.

У нее был приемный день; была карета и большой штат прислуги, как требует того английский обычай. Но под этим наружным блеском скрывалась все возраставшая невозможность вести такой образ жизни. Кирилл не мог сдать никакого экзамена и был, кажется, способен только на то, чтобы показывать всем свои удивительные жилеты и безукоризненные галстуки. Этель, одна из красавиц на балах, которые она посещала, каждый раз была в затруднении приобрести новые перчатки и втайне завидовала тем бедным девицам, которые получали еженедельный заработок, добытый тяжелым трудом. И, однако, всю эту ежеминутную пытку надо было выносить со спокойным лицом; подобно маленьким спартанцам, надо было смеяться, чувствуя уколы.

В этот вечер на чаепитии у леди Дункан Кирилл болтал с лордом Эртоном, его товарищем по коллегии, когда вошел их общий друг Боб Рютвен и поклонился дамам.

— А сестры ваши будут у нас сегодня? — спросила Этель.

— По крайней мере одна. Это — очередь Марты, кажется?

—Очередь?

— Вы знаете, чтобы не вывозить в свет всех вместе, мать берет их по очереди, по старшинству, — сказал молодой Рютвен, смеясь, — но я уверен, что Мюриель выезжает не в очередь, гораздо чаще других…

— Мюриель действительно очень красива, — заметила мисс Дункан.

— Не дурна… но есть лучше, — прибавил Боб, раскланиваясь перед молодой девушкой… — У вас будет сегодня мистер Дерош? — спросил он вслед за этим.

— Нет… Ведь мы с ним не знакомы.

— Надо познакомиться… Это необходимо… Выбудете на балу у лорда Темпля?

— Без сомнения. Мы ведь везде бываем: для меня, к несчастью, нет очереди…

— Вот и отлично, я вам представлю мистера Дероша; он получил приглашение.

— Меня это совсем не интересует.

— Увидим, Этель! Вы не знаете, что дело идет о обладателе рубинов, — самый интересный вопрос нынешнего сезона.

— О! прошу вас, милый Боб, не говорите, как старая баба! — воскликнула Этель. — Нет, я не желаю с ним знакомиться!

— Как вам угодно… Но берегитесь, это покажется странным… Все невесты только и думают, что о нем. Он недавно обедал у нас, и Мюриель уже…

— Пожалуйста, прошу вас замолчать и не выдавать секретов вашей сестры!.. Если бы она слышала!..

— В самом деле, вот и она! — воскликнул Боб, притворяясь испуганным. — Куда мне бежать, куда спрятаться?

— Мюриель, — сказала мисс Дункан, пожимая руку молодой девушки, — ваш брат заявляет, что вы уже записали знаменитого мистера Дероша в число ваших поклонников? Неужели это правда?

— Я бы очень гордилась этим! — возразила Мюриель. — Это очаровательный молодой человек, серьезный, необыкновенно молчаливый, но все-таки очень интересный.

— Интересный, когда он молчит?

— Я не могу вам этого выразить, но он производит впечатление чего-то необыкновенного, точно он обдумывает какой-то большой проект. Я никогда не встречала человека, который бы мне так понравился с первого раза.

— Что я говорил, Этель?.. Не пройдет и месяца, как всемолодые девицы Лондона будут думать так же!.. Вот повезло! Со своей стороны искренно говорю, что этонесправедливо!

— Как несправедливо? Милый Боб, не вы ли желаете быть выделенным из числа простых смертных? Разве не известно, что все, от первого до последнего, обожают золотого тельца!

— О! Этель, зачем так насмехаться! — сказала мисс Рютвен. — Но я уверена, что он, вероятно, оттого так нравится, что богат.

Этель улыбнулась.

— Боб, вот вам ответ. Мистер Дерош оттого так интересен, что он богат. А вы, мой бедный друг, только младший сын, и можете быть уверены, что только ваши личные качества должны быть вашими заслугами!

— Благодарю! Я желал бы лучше иметь сто тысяч дохода! — заметил Боб с гримасой.

— Ах, и я бы желала! — сказала Этель, вздыхая. — Если бы мы могли иметь все то, чего мы желаем!

— А можно узнать, чего бы вы желали? — спросил лорд Эртон, приближаясь.

Мисс Дункан сейчас же ответила:

— Да вот, найти средство, как заплатить по счету торговцу семенами, который сегодня утром так нахально с мамой…

Но она не докончила этот неловкий ответ.

— Что вы хотите, что бы это было? — продолжала она с напускной веселостью. — Знаменитый рубин, очевидно?.. Теперь нет другого предмета желаний для нас, да и для вас для всех, я думаю?

— Мисс Дункан ошибается в том, что меня занимает, — вставил свое замечание лорд Темпль с обычной важностью. — Я довольствуюсь скромными фамильными Драгоценностями.

— А леди Темпль? Разве вы уверены, что она также очень довольна, что она не мечтает о рубине в девятьсот каратов? — спросила шаловливо Этель.

— Леди Темпль знает, что стоит ей только выразить желание… основательное… чтобы я поспешил его исполнить.

— Счастливая леди Темпль!

— А если ее желание не основательно, то вы тем не менее все же его исполните? — спросила Мюриель.

Лорд Темпль почел этот вопрос недостойным ответа и отошел с важным видом, спросив стакан чаю.

Эртон, взирая на свой образец, то есть на лорда Темпля, спрашивал себя, должен ли он, подобно ему, прервать разговор с этой алчной молодежью. Но любопытство удержало его.

— Вы знакомы с господином Дерошем? — спросил он Этель.

— В третий раз!.. Вы уже третье лицо, которое задает мне один и тот же вопрос в продолжение пяти минут. Нет, я с ним не знакома и не желаю знакомиться!

— В самом деле?.. Но почему же?

— Этель, я думаю, вы говорите так потому, что сердитесь, так как другие с ним знакомы, а вы нет! — воскликнула Мюриель, которая имела привычку говорить колкости под видом наивности.

— Допустим, если вы хотите, что я умираю от желания скорее с ним познакомиться, — ответила холодно мисс Дункан. — Это, по всей вероятности, такое удовольствие, от которого трудно избавиться хоть на несколько дней.

В эту минуту подошел лорд Темпль с пустым стаканом.

— Мисс Дункан, — произнес он торжественно, — я могу предложить вам свои услуги, если вы будете сегодня вечером у нас на балу. Я буду иметь честь представить вам господина Дероша, о котором ходит так много слухов.