Рубин Великого Ламы - - Страница 49

Негры предложили дамам садиться.

— Извините! — сказала леди Дункан с высокомерным жестом, — я желаю знать сначала, что здесь произошло? Кто позволил себе запереть нас?.. По какому праву?

— Где наш начальник? — резко спросила мистрис

Петтибон.

— Потрудитесь сначала сесть, сударыни, — холодно ответил негр, занимающий место Оливье, — и вы получите желаемые объяснения!

— Не раньше, чем мы получим разгадку всего этого! — ответила мистрис Петтибон решительно.

— Ну, хорошо, — возразил негр, — скажу в двух словах, потому что не люблю есть холодный суп, — я начальник!

— Вы — начальник! — воскликнула мистрис Петтибон с презрением. — Что же? мы живем во времена вакханалий?

— Потрудитесь сесть за стол, повторяю вам, и вы получите все нужные разъяснения!

— Я не сяду за стол с неграми!

— Я здесь начальник, говорю же вам! — возразил негр сухо. — Не заставляйте меня доказывать вам это!

— Но, наконец, — воскликнула леди Дункан, — чего вы хотите и кто вы?

— Кто я?.. Джон Фейерлей, бывший майор британской армии. Чего я хочу?.. Не быть осмеянным и не оставлять Тибета до тех пор, пока мне не вздумается. Что я намерен делать? Побывать в рубиновых копях, которые француз бережет для самого себя. Вам это ясно, мистрис Петтибон?

— Нет! вы еще не сказали, где капитан!

— Он под арестом вместе с вашим мужем и лордом

Дунканом!

— Под арестом? — воскликнула мистрис Петтибон, между тем у леди Дункан и Этель вырвался крик ужаса и презрения. — В каком смысле надо понимать это?

— В таком смысле, как это понимается на корабле…

— Приходится вам поверить! — сказала мистрис Петтибон, не изменяя тона. — Всем понятно, что может сделать палач сипаев со своими пленниками!..

Зловещий огонь блеснул в глазах майора.

— Берегитесь! — сказал он. — Мое терпение имеет границы!..

— Угрожать женщинам! — произнесла американка с презрением. — Только этого недостает вам для полного совершенства!

Майор повернулся к леди Дункан.

— Вот, — сказал он со злой иронией. — Мистер Фицморрис Троттер, непогрешимый джентльмен, ваш старинный знакомый, который, без сомнения, будет иметь счастье внушить вам большее доверие, чем я…

— О! господин Троттер, — умоляюще произнесла Этель. — Мы вас считали другом! Разве вы забыли?.. Скажите мне, мой отец и друзья наши в опасности?

— Успокойтесь, мисс Дункан, — ответил Фицморрис, под чернотой которого показалась краска стыда. — Эти господа действительно под арестом, как это объявил вам майор. Но никакая опасность им не угрожает. С сокрушенным сердцем мы вынуждены были принять эту меру предосторожности, вполне, впрочем, безвредную, и только от них самих зависит получить опять свободу.

В эту минуту дверь тихо отворилась, и показалась всклокоченная голова доктора.

— В чем дело? что здесь происходит? — спросил он вкрадчиво, хотя предварительно все подслушал под дверью, по своей привычке.

— Что происходит? — повторил грубо майор. — Ничего, кроме того, что пробуют уговорить дам послушать голос рассудка, но это, по обыкновению, потерянный труд!

— Может быть, вы брались за это неумелым способом, — сказал доктор. — Подумайте, мадам, я обращаюсь к вашему сердцу!.. Не ваше ли дело всеми мерами содействовать соглашению и восстановить мир?

— Ах, доктор! — воскликнула мистрис Петтибон с раздражением. — Дело идет вовсе не о соглашении! Разве вы не видите, что наши мужья и капитан в плену, а мы ничего не можем предпринять против этих наглых предателей?

— Не будем преувеличивать. С четверть часа вы оставались под замком в прекрасных комнатах. Эти господа, я думаю, в таком же положении. Так разве это можно назвать, не усиливая выражений, наглым насилием?

— Отто Мейстер, — сказала американка, глядя ему прямо в глаза, — вы знаете лучше меня, что покушение на личность капитана есть уголовное преступление!

— Рассмотрим это дело, сударыня! Дело в том, что такое капитан. Мистер Дерош получил патент на это звание? Нет! По каким же признакам мы можем узнать здесь нашего начальника?

— Во всяком случае, не по обману, подлогу и насилию!

— Однако все завоевания этим начинались, — продолжал доктор по-прежнему спокойно. — Поверьте мне, сударыня, признайте это дело законченным; самая элементарная осторожность вам это указывает… А, кроме того, поразмыслите немного: разве это не было абсурдом со стороны мистера Дероша уехать, не побывав на копях?

— Это правда! — пробормотала Мюриель.

— На это он имел полное право! — сказала Этель твердо.

— Да, это было его правом, я согласен… Но теперь наступило наше — продлить пребывание здесь. Я даже скажу больше! — воскликнул доктор, увлекаясь своим красноречием. — Наш долг, наш священный долг — повиноваться, остаться в Тибете, если начальник это приказывает!..

— Вот понятие о долге, настолько же новое, насколько и остроумное!..

— Вовсе не новое!.. Тексты священного писания не то ли говорят? Не повелевают ли они нам повиноваться властям предержащим?..

— Довольно, милостивый государь! — сказала возмущенная американка. — А вы, майор Фейерлей, скажите, наконец, что намерены делать с вашими пленниками? Хватит ли у вас мужества на подлость?

— На это вы вполне можете рассчитывать, — ответил майор, бросая на нее иронический взгляд. — Я не только сообщу вам мой план, но прибавлю, что намерен осуществить его в точности. Я уже имел честь сообщить вам, что желаю побывать на рубиновых копях. Если Дерош, как того требует здравый смысл, укажет мне их местонахождение, в ту же минуту он свободен, и в благодарность за открытие он не умрет! Если же он будет иметь глупость упорствовать… на диету!..

— Негодяй! — воскликнула мистрис Петтибон.

— И та же диета для других! — прибавил майор.

— Вот что называется у вас «под арестом»! — воскликнула американка с пылающим взором. — Подлое насилие!!! Убийца женщин и детей, изменник и разбойник, я вас презираю!.. И вы смеете предлагать нам сесть за один стол с вами!.. Идемте, мадам; если наши близкие страдают, то и мы будем страдать!

И, взяв под руку Мюриель, которая все время была в нерешительности, смелая маленькая женщина направилась к двери, сопровождаемая Этель, которая поддерживала свою ослабевшую мать.

— Жеманницы! — воскликнул майор, злясь все больше, особенно оттого, что не хотел этого показывать. — А! они тоже хотят ареста?., и получат его!.. Фицморрис, заприте двери всех кают!..

— Но, капитан!..

— Без разговоров, пожалуйста. На диету всех бунтовщиц!.. Шутки со мной плохи! Они узнают, чего это стоит!.. А теперь за стол!.. Давно пора!

При этом он налил стакан и залпом выпил его.

— Забавно! — произнес он, причмокивая языком, — прекрасный кларет! Он не отказывал себе ни в чем, этот француз!.. Нужно будет, чтобы он мне открыл еще секрет своего погреба, и когда мы получим разъяснения…

— Устроим такой же? — подхватил Фицморрис.

— Да, устроим!

— Значит, да здравствует веселье! А вы мне передадите секрет этого вина. За ваше здоровье, доктор!

— За успех ваших планов! — сказал доктор заискивающе.

— О, что касается моих планов, — возразил майор с грубым смехом, — они простоты необыкновенной! Я не допускаю, чтобы Дерош мог ускользнуть от меня, а причитания и крики женщин разве могут заставить меня уступить? Вот это намного лучше, чем обыкновенно на нашем посту! — прибавил он, разжевывая с аппетитом пищу. — Отлично, господа, воздадим должное обеду! Как только мы наедимся всласть, сделаем хорошенький визит нашим интересным пленникам и пощупаем их «душевное состояние», по выражению этих милых парижан.

ГЛАВА XX. Мюриель торжествует

Окончив обед, майор Фейерлей в сопровождении Фицморриса направился, как он это объявил, к помещению экипажа, где содержались пленники.

— Вы идете, доктор, не правда ли?.. Вы из наших? — сказал он на пороге столовой.

Доктор, который еще сидел, устремив глубокомысленный взгляд на свой пустой стакан, медленно поднял голову.