Рубин Великого Ламы - - Страница 37

Было одиннадцать часов вечера, но никто не имел желания оставаться в душных каютах и не освежиться свежим ветерком на палубе. Все согласились бодрствовать подольше ночью. Тогда Мюриель, которая не оставила своей мысли об увеселениях, предложила выдумать что-нибудь, чтобы убить медленно тянувшееся время.

— Каждый, — объявила она доброжелательным тоном, — должен, по своим способностям, содействовать общему развлечению. — И чтобы подать пример, она протанцевала обещанный национальный танец грациозно и с живостью; несчастный лорд Эртон был тоже вовлечен в этот танец, под предлогом, что одна мисс Рютвен танцевать его не может. Она проделывала все характерные фигуры национального шотландского танца, подражая голосом звуку волынки.

Все присутствующие были в восхищении от этого неожиданного спектакля и, воодушевленные, принялись после этого, в свою очередь, кто петь песню, а кто рассказывать сказки. Веселье дошло до высшей степени, когда мистрис Петтибон, войдя во вкус этого представления, предложила мистеру Петтибону пропеть с ней одну из негритянских песен репертуара «ChristyMinestrels».

К общему удивлению, Петтибон пропел, как настоящий артист, что подняло его в общем мнении. Это верно, что, глядя внимательнее на человека, всегда находишь положительные черты даже у самого бесполезного человека!

Таким образом, очень весело прошла ночь. В час сорок пять минут они проходили над Баб-эль-Мандебским проливом. При свете луны все увидели вместо пустыни цветущие берега, покрытые пальмами и опоясанные морем. В четыре часа они были над Маскатом, проходили мимо мыса Разельгад, азатем покинули сушу и видели в продолжение нескольких часов только море и небо; солнце здесь грело еще сильнее, так как они все более и более приближались к экватору.

Снова все стали искать убежища от палящих лучей в своих каютах, снова приближался такой же, как накануне, знойный день. В три часа сорок пять минут они пролетали между Лаккадивскими островами и Малабарским берегом, а затем через Деканское плоскогорье иего вершину Анамалай, возвышающуюся на две тысячи шестьсот девяносто три фута.

Леди Дункан и мисс Этель приближались к конечной цели путешествия.

Перенося жар и усталость, обе дамы уже давно приготовились к этому. В шесть часов семнадцать минут уже виднелся Коломбо на Цейлоне. С бьющимся сердцем они стояли на носу аэроплана, вглядываясь в этот порт, где их ждала жизнь или смерть.

Почти так же взволнованный, как они, Оливье в подзорную трубу старался проникнуть сквозь эту неизвестную даль. Вдруг он невольно воскликнул:

— Вы замечаете судно?

Дрожащая леди Дункан стала смотреть в трубу, но ее глаза, отуманенные слезами, ничего не видели. Этель схватила у нее подзорную трубу.

— Это «Аллигатор»! — воскликнула она, бледнея. — Я различаю надпись. Ах!., ох!., мама!., мама!.. Что это? я схожу с ума!.. На лодке!.. Смотрите!., смотрите!..

— Это капитан! — воскликнула леди Дункан. — Он делает знаки платком.

И, пораженная счастьем, точно громом, она упала почти без сознания на руки дочери и Оливье Дероша.

ГЛАВА XVI. От Цейлона до Тибета через Гималаи

Около Цейлона аэроплан стал спускаться. Как и в Александрии, сначала ход его был остановлен, машины прекратили свои работы, и он на мгновение точно повис в воздухе, а потом полетел вниз, все ускоряя движение. Но моментально приведенные в действие машины и винты тотчас же замедлили ход, и «Галлия», подобно большой птице, мягко и плавно спустилась и села на водах рейда Коломбо. Перед ней расстилались цветущие зеленеющие холмы; среди зелени местами на берегу выделялись прогалины, покрытые желтым и красным песком. Вокруг «Галлии» по всему рейду шныряло множество лодок, в каждой из которых сидел человек темно-бронзового цвета в белой чалме; эти лодочки неслись, как мухи, направляясь к каждому вновь прибывшему судну. Штук двенадцать кораблей, военных и торговых, величественно качались на якорях, и по сравнению с ними эти летающие лодочки туземцев казались совсем крошками.

Перед взорами пассажиров «Галлии» раскинулся чудный город Коломбо, настоящий лабиринт из роскошных цветов и растений, точно громадный благоухающий букет.

Вокруг города и по улицам, похожим на пальмовые аллеи, зеленеют тысячи деревьев, а за городом расстилаются лимонные рощи и обширные поля риса и сахарного тростника. Весь остров кажется одним цветущим садом. Самые простенькие шалаши окружены группами пальм, около которых живописно красуются кусты с ярко-красными цветами. Улицы пестреют народом в ярких костюмах — белых, красных, желтых — и все это движется, спешит, точно море живых цветов, среди роскошных пальмовых аллей, и чем ближе к порту, тем больше народу на улицах, тем сильнее движение.

Действительно, Коломбо — один из оригинальнейших и красивейших городов, который стоит посмотреть. Климат превосходный: ночи довольно прохладны, чтобы отдохнуть после дневной жары, а днем легкий морской ветерок умеряет зной жарких лучей солнца. И нельзя себе представить более восхитительных прогулок, как по окрестностям этого города, в тени роскошных пальм, бананов и гигантских бамбуковых деревьев, среди цветущих растений, которые мы привыкли видеть только в оранжереях, а здесь встречаем почти у каждой хижины. И что за наслаждение блуждать в глубине тенистых аллей, среди деревьев, которые и не снились нашим ботаникам, топтать ногами ковер из мимоз и смотреть, как они сворачиваются при одном прикосновении, или купить себе за сантим ананас или позавтракать свежим хлебом, который тут же можно сорвать с хлебного дерева! Да, кто хоть раз побывал в этой роскошной стране, тот не забудет ее и будет стремиться всей душой еще раз ее увидеть!

Но в эту минуту никто из пассажиров «Галлии» не любовался чудной растительностью Цейлона. Все взоры были обращены на «Аллигатор».

Каждый думал, какому счастливому стечению обстоятельств он обязан, что видит лорда Дункана в полном здравии, приветливо машущего рукой и шляпой своей жене и дочери. Лишь только аэроплан спустился на рейд, при общих криках восторга всего экипажа, высыпавшего на палубу, как вдруг от «Аллигатора» отделилась шлюпка и быстро направилась к «Галлии». В ней сидел сам лорд Дункан. Не больше, чем через пять минут Этель и ее мать плакали от радости, обнимая своего дорогого моряка.

Когда прошли первые восторги и сердечные излияния, лорд Дункан подошел к Дерошу и пожал ему руку, сердечно благодаря его за все, что он сделал для его семьи.

— Я очень счастлив, что мог оказать услугу вашим дамам, господин командир! — горячо ответил Оливье. — Но объясните мне теперь, какому счастливому случаю мы обязаны, что видим вас опять здоровым, тогда как мы могли опасаться…

— Что найдете меня мертвым и погребенным! — подхватил, смеясь, командир. — Действительно, я близок был к этому!.. Это одна из тех шуток, которые может сыграть с вами здешний прекрасный климат!.. Я подхватил сильную желтую лихорадку только оттого, что в самый полдень гулял на солнце, а потом, придя домой, выпил ледяной напиток. Все думали, что я умру, и немедленно же телеграфировали в Англию. На другой день, когда мне стало лучше, я сожалел об этом; но зло уже было сделано, пришлось, со своей стороны, послать успокоительную телеграмму, но она была получена там только после вашего отъезда…

— Но, папочка, теперь я смотрю на вас, — сказала Этель с живостью, — и замечаю, у вас очень дурной вид!.. Как вы бледны, как вы похудели…

— Вы еще больны, это верно! — воскликнула леди Дункан.

— Нет, нет, болезнь прошла; но страдания, которые я испытывал, были настолько жестоки, что принудили меня телеграммой просить отпуска. Сегодня утром я получил ответ. И только желая попасть на один из пароходов, уходящий послезавтра в Англию, я поспешил оставить Пуэнт-де-Галль, где мы стояли, и приехать в Коломбо. Этому я обязан, что имею теперь счастье видеть вас, мои дорогие, а также познакомиться с таким человеком, как вы, господин Дерош!