Нашествие чужих: заговор против Империи - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 142

Коснемся и версии об отравлении. Дело в том, что об улучшении здоровья Ленина, его возможности вернуться к работе нам известно только из одного источника. От самого Троцкого. Отметим и то, что подобные обвинения он озвучил только в 1940 г. Когда уже не было в живых Гетье, Крупской, и никого из тех лиц, на которых он ссылается, кто якобы мог бы подтвердить его слова. А все данные биографической хроники Ленина, журнала врачей, воспоминаний профессоров, лечивших его, говорят о другом. Что с лета по октябрь действительно было зафиксировано «улучшение», но весьма относительное. Стабилизация состояния. Он изъяснялся знаками, его вывозили на машине на прогулки. Ему читали выдержки из газет, начали занятия по разговорной речи, упражнения по письму левой рукой. С устной речью было труднее всего, но Ленин научился повторять слова — сперва повторять то, что произносят другие, потом по надписям, картинкам. И такая картина вполне правдоподобна. Она характерна для человека, перенесшего тяжелый инсульт. Более радикального восстановления в подобных клинических случаях не бывает.

Впрочем, утверждая о возвращении работоспособности, Троцкий противоречит сам себе. В своих воспоминаниях он гордо описывает случай, как за месяц до смерти Ленина Крупская показывала ему книгу Льва Давидовича. И зачитала место, где Троцкий, «нарушив пафос дистанции», напрямую сравнивал Ленина с Марксом. И недееспособному Ильичу такая лесть понравилась, он улыбался, просил прочитать еще и еще раз. Где же тут работоспособность? Кстати, из этого случая видно, что Надежда Константиновна до последней возможности пыталась настроить мужа в пользу Троцкого. Из воспоминаний врача В. П. Осипова известно и то, что Крупская монополизировала газетную информацию Ленина, определяла, что читать ему, а что нет. И упражнения по письму, по разговорной речи взяла на себя, утверждая, что Владимир Ильич не хочет других преподавателей. Возможно, не теряла надежды выжать еще какое-нибудь «политическое завещание».

Беспомощный вождь, способный лишь полуосмысленно произносить отдельные слова, не представлял и не мог представлять ни малейшей угрозы ни для Сталина, ни для кого бы то ни было. А вот на обвинении в насильственной смерти сыграть можно было ох как сильно. И такая попытка действительно имела место! Как уже отмечалось, в мае 1922 г., после первого инсульта, у Ленина возникла мысль о самоубийстве. Возвращался он к этой идее и в декабре, после второго приступа, просил Фотиеву достать яд. Не исключено, что подобную идею ему исподволь внушали, напоминали о ней. А 17 марта, после третьего инсульта, Крупская вдруг обратилась к Сталину. Не к Каменеву, Зиновьеву, Троцкому, к которым постоянно апеллировала в течение зимы, а к Сталину, совершенно «забыв» о недавних обидах, жалобах на него. Дескать, Ленин требует дать ему яд, и сделать это должен именно Иосиф Виссарионович[555].

Между прочим, по «Журналу дежурных врачей» видно, что никаких просьб 17 марта Ленин высказать не мог! Он в этот день только мычал. Был в хорошем настроении, с аппетитом покушал, потом что-то промычал, его не поняли. Он разнервничался, пришлось успокаивать бромом…[556] То есть, инициатива отравления исходила никак не от Ленина, а от самой Крупской. Но Сталин на эту удочку не клюнул. В тот же день, 17 марта, он постарался заручиться свидетелями, направил записку Зиновьеву и Каменеву:

На документе имеется пометка:

А 21 марта Сталин пишет еще одну записку, для всех членов Политбюро:

Сталин сообщает, что ходил к Ленину, успокаивал его. И указывает:

Политбюро одобрило действия Сталина. На письме стоят отметки и подписи Зиновьева, Молотова, Бухарина, Томского, Троцкого. Но Лев Давидович об этом письме и собственной подписи под ним впоследствии предпочтет «забыть»[557].

Могли ли Ленину «помочь» уйти из жизни в январе 1924 г.? Исключать такую вероятность нельзя. Как видно из первой записки Сталина, от 17 марта, яд у Крупской уже имелся, ей лишь «не хватило выдержки» отравить мужа. Яд можно было достать и через врачей. Но в том состоянии, в котором находился Ленин, цианистый калий в общем-то и не требовался. Достаточно было передозировки лекарств. Или хотя бы информации, которая снова взволнует, возмутит. А монополию на информацию, на чтение Ленину газет, повторюсь, удерживала Крупская… Мы не знаем, произошло это на самом деле или Владимира Ильича просто доконала болезнь. Но в любом случае смерть Ленина не сулила Сталину никакой реальной выгоды — он уже утвердился у власти. Зато для Льва Давидовича открывались возможности для новой крупной игры. Какие у него имелись козыри? «Политическое завещание» — кончина Ленина позволяла широко использовать эти документы именно в качестве «последней воли» усопшего. Второй козырь — армия. Третий — покровительство «мировой закулисы». Какой сценарий представляется наиболее вероятным? Предположим, что зарубежные «силы неведомые» дали команду другим своим эмиссарам в советском руководстве поддержать Льва Давидовича. Эти эмиссары публикуют «завещание». Под лозунгами исполнения «завещания» выступает армия. Возможно, была бы пущена в ход и версия об убийстве Ленина…

Зачем тогда Троцкий уехал? Да ведь он всегда в моменты борьбы за власть оказывался «в стороне». При покровительстве зарубежных хозяев все, чего достигал Троцкий, преподносилось ему готовым, «на блюдечке». А он мог себе позволить быть «ни при чем», выжидать развития событий. Он отсутствовал в Москве в конце августа — сентябре 1918 г., когда реализовался заговор с покушением на Ленина. Отсутствовал на «пещерном совещании» в 1923 г. И зимой 1924 г. в случае военного переворота оказался бы «ни при чем». Кстати, а если бы переворот провалился, от Абхазии было недалеко до границы. А Троцкий (вместе с Лениным и Фрунзе) за свою помощь Кемалю-паше был удостоен почетного гражданства Турции…

Но переворота не произошло — и мало того, не произошло даже его попытки. Потому что западные хозяева отвернулись от Троцкого. Осенние события вокруг Германии показали, что он слишком занесся. Стал неуправляемым. А значит, опасным. Ну а Сталин во главе Советского государства был, конечно, не такой удобной фигурой, как Ленин. Представлял определенные помехи, проблемы. Но в данный момент он для «мировой закулисы» оказался предпочтительнее Льва Давидовича, способного натворить бед в Европе. И предпочтительнее как раз из-за своих идей «построения социализма в одной стране». Иосифа Виссарионовича зарубежные теневые круги недооценивали, считали человеком недалеким. Сам он с вопросами государственного руководства, конечно, не справится. Был послушным орудием Ленина — а без Ленина его действия будут регулировать и направлять «нужные» люди в его окружении. Вот и пусть строит «социализм в одной стране»! Пусть Россия варится в собственном соку, пусть доламывает сама себя социальными экспериментами — не мешая жить и не угрожая Западу. А иностранцы уже внедрились в нее концессиями и будут отсасывать соки без лишнего шума, подспудно, закабалять и разворовывать.