Возвращение в Террамагус - Старостина Лариса - Страница 64

— Я думаю, что будет лучше, если Аникея и Онисифор не узнают, что мы их столько времени обманывали, пряча у них «под носом» Данилу, — сказал Амикус. — Они, конечно же, ничего не скажут, но про себя обидятся.

— Ты прав, — согласилась Улита. — Ну а ты, братик, что скажешь?

— Я не против. Можете обо мне в своём рассказе не упоминать. Но только как вы объясните моё сегодняшнее присутствие в Долине Статуй? Ведь этот факт, как вы понимаете, скрыть не удастся.

— Я так и скажу, что пригласила тебя и Амикуса помочь мне после прогулки с Корнилием поискать новые улики против Агапитов.

Сразу после приезда Минадора, а также Аникея, Онисифор, Артёмий, Евтихиан, Улита, Данила и Амикус собрались в столовой, где для них был накрыт праздничный стол.

В течение получаса девочка и зверёк рассказывали всем собравшимся о результатах расследования. Когда они закончили, Минадора, с восхищением посмотрев на дочку, спросила:

— И ты ради нас с папой отправилась ночью во Дворец, чтобы проверить свою версию?

— А что в этом такого? — скромно потупила глаза Улита.

— Как что?! — возмутилась Аникея. — Да мы с Онисифором просто в ужасе от твоего безрассудного поступка!

— Мама, напрасно ты её ругаешь, лично я горжусь ею.

— Ты понимаешь, чем всё это могло закончиться? Мы с Онисифором не пережили бы ещё и потерю внучки!

— Бабушка, успокойся, всё же закончилось хорошо.

— Ладно, не обращайте на меня внимания, это я так, ворчу, — смахивая слезинку, сказала Аникея. — Я рада, что моя девочка и Артёмий снова вместе с нами. Мы с Онисифором мечтали об этом дне долгих тринадцать лет. И эта мечта, и, конечно же, и наша внучка, за которой мы наблюдали через магическое зеркало, поддерживали нас с мужем всё это время и не позволяли сойти с ума от тоски и переживаний. Конечно же, мы надеялись, что это радостное событие наступит гораздо раньше, потому что в те трагические дни срок в тринадцать лет показался бы нам вечностью. Тогда мы думали, что пройдёт всего лишь два — три месяца, этот кошмар развеется как страшный сон, и всё будет как прежде. Утешая себя такими надеждами, мы даже не уволили няню Улиты — Арефу. Мы с Онисифором думали, что если наша внучка скоро вернётся домой, то зачем искать для неё новую няню, когда нас всех вполне устраивает эта скромная и исполнительная девушка. Каждый день Арефа…

— «… докладывает мне обо всём, что происходит в семействе Кинтианов, но пока что, к большому сожалению, ничего из того, что она рассказала, не подходит для использования в обвинительной речи», — прервав Аникею, скороговоркой выпалил Амикус, а когда все удивлённо посмотрели в его сторону, пояснил:

— Эта фраза совершенно неожиданно всплыла в моей памяти после того, как Аникея произнесла три начальных слова.

— Но я совершенно не то собиралась сказать, — возмутилась пожилая волшебница.

— Подожди, мама, — серьёзно сказала Минадора. — Похоже, что сейчас мы получили запоздалое послание из прошлого. — Где и когда ты это услышал? — обратилась она к зверьку.

— Это было на Балу Огненного Цветка в день вашей с Артёмием помолвки.

— И чья это фраза? Хотя, я уже и так догадалась. Это сказала Фулвиана?

Амикус утвердительно кивнул.

— А почему ты не сказал об этом тогда, на балу? Что же ты всё это время молчал? — удивился Онисифор.

— Амикус не виноват. Его, как я теперь понимаю, заколдовали Агапиты, заметив, что он услышал не предназначенный ему разговор, — ответила за зверька Минадора. — Я припоминаю тот случай: он подлетел ко мне взволнованный и собирался что-то сказать, но я, увидев, что ко мне с поздравлениями направляется Фулвиана, попросила его подождать. А после ухода моей любезной подруги Амикус уже всё благополучно забыл. Мы все тогда были слишком веселы и счастливы, чтобы задумываться над этим странным происшествием, объяснив его тем, что наш рыжий друг просто переутомился на охоте за цветком.

— Да, наша беспечность в результате обернулась для нас бедой, — вздохнул Артёмий.

— Получается, что Арефа была шпионкой Агапитов? — уточнила Улита.

— Получается, — сказала Минадора. — И теперь становится понятным, откуда в речи Эрмогена появилось детальное описание нашей небольшой семейной ссоры, которое сделало его обвинения в мой адрес более убедительными.

— А для меня эта новость — то недостающее звено, которое объясняет, как Агапиты узнали о моих планах их разоблачить, — с горечью произнёс Евтихиан. — Я подозревал, что моя встреча с Эрмогеном и Фулвианой в Долине Статуй была не случайной. Предупреждённые Арефой, они устроили для меня искусную ловушку!

— Интересно, — мрачно усмехнулась Минадора, — а кто устроил нам с Артёмием ту искусную ловушку, из-за которой Улита родилась в лесу в мире людей?

— Я думаю, что это дело рук Эрмогена и его дяди Силвестриуса., - снова вступила в разговор Улита. — Бабушка подробно рассказывала мне о тех событиях и я, сопоставляя их с тем, что случилось с ней, мной и Амикусом несколько месяцев назад, пришла к выводу, что всё это — проделки из арсенала лешего. Тогда мы имели неосторожность чем-то обидеть Силвестриуса и он, когда мы летели над Лесом Чудес, также устроил дождь с грозой, а когда мы оказались на земле, не выпускал нас, сплетая кроны деревьев.

— Я готова согласиться с тем, что Силвестриус по каким-то причинам мог помогать Эрмогену, — сказала Минадора, — но мне почему-то с трудом верится, что они родственники.

— И мне тоже, — поддержала её Аникея.

— А то, что я лично слышал, как Агафия называла Эрмогена своим сыном — это ничего для вас не значит? — возмутился Амикус.

— Честно говоря, я даже и не знаю, что мне обо всём этом думать, — сказал Евтихиан.

— А то, что сын Эрмогена — Гальбий — лешёнок, и что он, приняв облик сосны, хотел отобрать у нас с Амикусом Огненный Цветок — этому вы тоже не верите? — вступилась за зверька Улита.

— Успокойся, детка, — примирительным тоном сказала Аникея. — Мы все, конечно же, вам верим.

— Значит, ты считаешь, — обратилась к дочке Минадора, — что Эрмоген ухаживал за мной лишь потому, что хотел войти в нашу семью и получить доступ к открытому нашим предком способу увеличения волшебной силы, и ни о какой любви здесь речи не шло? А, потерпев неудачу в завоевании моей руки и сердца, чёрный маг, найдя союзницу в лице моей подруги Фулвианы, придумывает коварный план. Одним пунктом которого, было похищение Шара, а другим — устранение меня, с целью завладеть моей диадемой, как ключом к магическому Шару, так?

— Ну, так.

— Хорошо, я соглашусь с этим предположением, но у меня сразу же возникает вопрос: откуда Эрмоген узнал, что в нашем Шаре Магических Знаний хранится рецепт по увеличению волшебной силы? Ведь эта информация была нашей семейной тайной, и даже не все Кинтианы были в неё посвящены.

— Этого я не знаю, — пожала плечами Улита. — Но, может быть, это как раз и связано с его происхождением. Вдруг эта информация была, например, известна Агафии, а то, что именно она его настоящая мать, я теперь не сомневаюсь.

— А по-моему, ты уже выдумываешь какие-то небылицы, — усмехнулся Онисифор.

Обиженная недоверием Улита хотела что-то возразить, но её опередил Артёмий.

— Да какое теперь всё это имеет значение?! — весёлым тоном заявил он. — Надо радоваться, что мы все снова вместе, а наши недруги получили по заслугам!

— Я до сих пор не могу поверить, что соучастницей этого ужасного преступления была моя лучшая подруга Фулвиана! — глухим голосом произнесла Минадора.

— Не расстраивайся, мама, — Улита подошла и поцеловала Минадору, — теперь твоя подруга ответит за все свои отвратительные поступки в суде, который, кстати, назначен на следующий понедельник.

— А участи Эрмогена и вовсе не позавидуешь, — сказал Евтихиан. — Его съела ворона.

— Ну как его переубедить, что она его не ела! — пробубнил себе под нос Амикус.

— Не надо, — так же тихо ответила ему Улита, — это, похоже, бесполезно.

После ужина Евтихиан, сославшись на усталость, отправился домой, а все остальные переместились в гостиную.