Танец страсти - Лонг Джулия Энн - Страница 43

Это могло означать только одно – джентльмены избегают встречи с хозяином «Белой лилии».

В подобной ситуации впору просто сойти с ума. Доводись Тому встретиться с кем-то из недавних компаньонов, он смог бы уговорить их, привести им неопровержимые доказательства своей правоты. В конце концов, Том сумел бы их просто очаровать, что успешно проделывал не раз. И он постарался бы правильно понять причину решения, принятого ими в самый неподходящий момент. Но необходимое условие для этого – встреча с глазу на глаз.

Том не любил действовать исподтишка и всегда считал это проявлением трусости. Он понимал, что лишен возможности как-то влиять на ситуацию. Похоже, дело было в одной-единственной причине. Но догадаться, в чем она заключается, Том не мог.

И это несколько обескураживало. Пожалуй, с тех пор как он был ребенком, ничто на свете не казалось ему внушающим опасение до такой степени, как сложившаяся ситуация. Ему было странно: мечта, постепенно обретая более или менее ясные очертания, внезапно начала рушиться. Это заставляет Тома прилагать невероятные усилия для ее спасения и вынуждает делать вывод, что его мир находится под угрозой.

Том очень рассчитывал восстановить наконец равновесие в собственном мире. Казалось, вчерашний поцелуй должен был приблизить его к этой цели. Да, он целовал женщин и раньше, получая от этого удовольствие. Поцелуи обычно были прелюдией к весьма приятным вещам. Испытанное желание неизбежно тает, а удовлетворенное любопытство перестает мучить. Сильвия, с того самого момента, когда оказалась у него на коленях и пырнула его вязальной спицей, пробуждала в нем и желание, и любопытство.

Однако Том не мог и предполагать, праздно прикасаясь к этой женщине, что единственный поцелуй способен породить ненасытное желание, лишившее его сна, и мечту положить луну к ее ногам.

Ну что ж, если он не может подарить Сильвии луну, придется начать… с зеркал. Том улыбнулся. Она увидит зеркала довольно скоро.

– Ты когда-нибудь влюблялся, Джен?

Генерал от неожиданности дернул головой и уставился на Тома. Глубокая морщина, появившаяся на его лбу, свидетельствовала о глубочайшем раздражении.

– Бог мой, Том, сколько бренди ты выпил? Или мы с тобой проведем весь вечер, словно парочка девчонок, делясь своими надеждами и мечтами? Я этого не хочу.

Том улыбнулся:

– Я хочу знать, Джен.

– Ты хочешь выяснить, влюблен ли ты сам, Том? – Генерал хитро взглянул на Тома. – Так и скажи!

Том пристально посмотрел на Генерала.

– Я нашел тебя грязным, пьяным на улице…

Генерал снова помрачнел.

– Боже мой, Том, ты играешь нечестно… Том пожал плечами.

Генерал, задумавшись, вздохнул и изрек:

– Ну ладно. Да. Я был влюблен.

– И?..

– Любовь делает тебя смешным, беспомощным, неловким, возбужденно-веселым и бессмертным. – Голос Генерала звучал неприветливо. – Доволен теперь?

– И?.. – не унимался Том.

– Она сочла, что я слишком мал ростом, – наконец беспечно, но словно подводя черту, промолвил Генерал.

Эти слова подействовали на Тома, словно нож, вонзенный в сердце и грубо повернутый там несколько раз.

– Ты самый большой человек, которого я когда-либо знал, Джен. – Он постарался, чтобы эти слова прозвучали также беспечно.

– И это меня ничуть не удивляет.

Том засмеялся и как ни в чем не бывало весело заглянул в глаза друга:

– Так что? Устроим гарем через недельку? Я думаю, что Дейзи вполне может стать главным украшением этого представления.

– Дейзи сможет изобразить отличный рождественский окорок.

– О, возможно, ты и прав. Розовый, большой, теплый и сочный… – Каждое слово Том произносил расчетливо медленно и с озорством.

Он заметил, что с каждым его словом уши Генерала становятся все пунцовее.

Хорошо выспавшись после вечернего представления накануне, Сильвия чувствовала себя значительно лучше. Ей казалось, коварный поцелуй, так взволновавший ее, остался в прошедшем дне, и она перестала думать о Томе Шонесси каждую минуту.

Так и было. Но до тех пор, пока она во второй половине дня не поднялась в мансарду.

Ослепленная ярким светом, Сильвия буквально остолбенела на верхней площадке лестницы. Ей понадобилось время, чтобы понять, откуда исходит этот свет.

Зеркала. Вдоль одной из стен были установлены огромные зеркала.

Именно в них отражалось яркое, слепящее солнце.

Окна комнаты были чисто вымыты снаружи и изнутри. Через приоткрытую оконную створку сквозил легкий ветерок, приносивший неведомые и не слишком приятные запахи лондонского Ист-Энда. Но Сильвия подумала: должно быть, приятно танцевать, чувствуя дуновение ветерка.

Она приложила к щекам ладони. Сердце странно и радостно стучало в груди. Сильвии и раньше делали подарки. Этьен – тот просто заваливал ее дорогими вещами: драгоценности, духи, шелк, меха, бархат и многое другое.

Глянув в зеркало, Сильвия увидела на своем лице необычайное удовольствие.

Зеркала целиком занимали одну стену комнаты. Вряд ли какая-либо другая женщина могла почувствовать себя столь же счастливой, получи она такой подарок. Да и Сильвии впервые преподнесли столь необычный дар.

Сильвия разглядывала свое отражение в зеркале. На нее смотрела прекрасная и жизнерадостная незнакомка, которая, несомненно, могла находиться с ней в родстве. Сильвия вспомнила о Сюзанне. Девушка задумалась: если бы ей довелось прожить свою жизнь иначе, излучали бы ее глаза любопытство и радость, или они смотрели бы сейчас равнодушно и самодовольно? Умело бы сердце быть понимающим и добрым? Была бы она способна благоговейно трепетать, получив обычный и в то же время блестящий подарок от красивого и опасного мужчины?

Это не приносит денег. Том Шонесси, любитель броских нарядов, практичный и экономный, не имеющий иного жилища, кроме комнаты в театре, решил потратиться на подарок для нее.

На лестнице послышался звук чьих-то шумов. Сердце Сильвии екнуло. Она резко повернулась к двери.

Сейчас Сильвия хотела встретиться с Томом. Казалось невероятным, что он, желая узнать ее реакцию, станет здесь искать встречи с ней. Сильвия мечтала побыть наедине со своими мыслями и решить, чего же она хочет.

Хочет. Просто получить нечто, потому что она стремилась к этому. Как ребенок тянется схватить игрушку, которая слишком велика для его ручонок.

Сильвия посмотрела в сторону лестницы, но никого не увидела. Однако скрип ступенек по-прежнему был отчетливо слышен. Все ближе и ближе.

И тогда она поняла, что это, должно быть, Генерал. Поскольку он мал ростом, пока она не может видеть даже макушку его головы.

Это действительно был Генерал.

– Здорово! – Слово прозвучало весьма выразительно. Генерал не был глупцом и, конечно, понимал, что сама Сильвия не смогла бы приобрести эти зеркала и самостоятельно втащить их сюда. – Ты основательно преобразила комнату с того времени, как я видел ее в последний раз. У тебя… не было зеркал. – Генерал многозначительно смотрел на Сильвию.

– Нет, – осторожно согласилась она, ожидая следующего, более конкретного вопроса. Того, на который ей совсем не хотелось отвечать. – У меня не было зеркал.

Генерал смотрел слишком проницательно и слишком понимающе. И вдруг Сильвия сообразила, как ей избежать этого взгляда.

– Вы, случайно, не были знакомы с мистером Биллом, Генерал?

Результат превзошел все ее ожидания. Глаза Генерала округлились до невероятных размеров. Щеки побагровели. Он растерянно заморгал. Но в таком состоянии он пребывал недолго.

– А что? – насторожился он. Затем добавил, чтобы вопрос прозвучал более вежливо: – Почему вы спрашиваете?

Сильвия прошлась по комнате, глядя на свое отражение в зеркалах. Создавалось впечатление, что ей хочется видеть себя в каждом из них.

– Мне довелось знать некоего мистера Билла, английского хореографа. Это был очень талантливый человек. Он однажды посетил Парижскую оперу, и мы танцевали для него. Мистер Билл женился на одной из своих балерин. Кажется, на Марии Беллакузи. Необычайно одаренная балерина. Не так давно я узнала, что мистер Бидл служит при английском дворе. Но балет не очень популярен в Англии?