- Стадник Оксана Олеговна - Страница 49

   - Ну я же просил, - расстроено протянул Айрел, поднимаясь с пола. - И денег дал. Верни, кстати, те, что остались.

   В барда полетел несколько полегчавший кошель.

   - Мне необходима лютня, - музыкант поймал ценный снаряд. - Без нее я чувствую себя, - мужчина взмахнул рукой, подбирая слова. - Голым.

   - Может быть, еще на центральную площадь выйдешь, соберешь толпу и внеплановый концерт устроишь? - предложил Кеане.

   - Я же не собираюсь на ней играть! - Айрел прошелся по комнате, рассеянно перекидывая кошелек из руки в руку. - И уж тем более петь. Я пока не настолько сошел с ума. Она просто должна быть.

   - Весь город о тебе судачит, тебя ищут. Я лично видел, как стражники задерживали даже слегка похожих на тебя мужчин. Реку прочесывают с баграми. И тут ты со своей лютней, которая "просто есть". Если настаиваешь - иди и покупай, деньги я вернул. Но тогда я разрываю договоренность и ухожу один. Как-то не хочется так глупо попасться.

   - Это шантаж, - заметил Айрел, прислоняясь спиной к стене и закидывая ногу на ногу.

   - Констатация факта.

   Бард вздохнул, сдаваясь.

   - Ладно, покажи, что ты купил, - певец решил заняться делом, а вопрос необходимости лютни оставить на будущее.

   Кеане показал.

   - Это что, мышь? - выдавил из себя музыкант, с недоумением разглядывая комок рыжего меха в ладони собеседника.

   - Хомяк, - поправил его салум.

   Пушистое существо привстало на задние лапки и, трогательно шевеля носиком, принялось изучать новое для себя лицо.

   - А зачем? - слабо поинтересовался Айрел.

   - Захотел, - мужчина ссадил животное себе на плечо. - Его зовут Огурчик.

   - Эээ... - бард ощутил собственное бессилие, пытаясь понять логику данной клички. - Почему Огурчик?

   Кеане не ответил. Хомяк с явной опаской обнюхивал его меховой воротник и неловко топтался на месте.

   Певец тоже решил промолчать. Ладно, вряд ли эта крыса была дорогой, к тому же не ему предстояло за ней ухаживать, так что ее присутствие вряд ли будет для него обременительным. Ничего не стал говорить и когда салум продемонстрировал свою вторую покупку - небольшую подушечку с богатой вышивкой. Айрел как-то видел такие в магазине "Путешествуем с шиком" и всё гадал, кто их может купить. На симпатичном колокольчике с красной ленточкой он сломался.

   - Ты должен был купить нужные вещи в дорогу! - рявкнул бард, выхватывая вещицу из рук собеседника и в раздражении швыряя ее в угол комнаты. Та грустно тренькнула и прокатилась по полу. - А не хомяков с бубенчиками! Мне казалось, я четко сформулировал, что именно, когда давал тебе свои деньги!

   Отобрал у Кеане сумку, сердито плюхнулся рядом с ним на кровать и принялся остервенело в ней рыться, надеясь найти хоть что-нибудь путное.

   - Это для отпугивания медведей, - отстраненно глядя на грустно валяющийся в пыли колокольчик, проговорил салум.

   Айрел мысленно взвыл.

   - Ты считаешь, что этой еды достаточно? - стараясь держать себя в руках, разглядывал он буханку хлеба, какую-то колбасу и целую кучу яблок, занимавшую чуть ли не половину объема сумки.

   - Нам четверым на пару дней должно хватить, - спокойно отозвался собеседник. - Потом можно будет...

   - Подожди, а кто четвертый? - нахмурился бард, сообразивший посчитать хомяка.

   Кеане посмотрел на него, как на идиота.

   - Риелей, - ответил он.

   Музыкант ответил ему таким же взглядом.

   - Мы сейчас говорим о моей правой руке, - напомнил он.

   Салум ничего не сказал, но певцу было очевидно, что он остался при своем мнении.

   - Слушай, - решил договориться Айрел. - Ты не представляешь, как мне сложно не думать о том, что в меня запихали мертвого человека. Непросто постоянно гнать эту мысль и убеждать себя, что окимма - это что-то совершенно нормальное, просто оружие, типа меча или какой-нибудь там сабли! Поэтому, пожалуйста...

   - Не мертвого.

   Бард замолчал на полуслове. Медленно побледнел. Облокотившись о колено, уткнулся лбом в ладонь - голова вдруг потяжелела, стало немного дурно.

   - Хочешь сказать... - пробормотал он. - Что она сейчас всё чувствует и понимает?..

   - Я хочу сказать, что она не умирала.

   - Так чувствует?! - рыкнул Айрел, зажмуриваясь.

   - Этого никто не знает, - Кеане поймал попытавшегося сбежать Огурчика и снова водрузил его себе на плечо. - Еще никому не удавалось войти в контакт с окиммой. Принято считать, что они не разумны. Так что можешь с чистой совестью и дальше убеждать себя, что имеешь дело с обычным мечом или сабелькой.

   Бард немного об этом подумал. Решил, что для сохранения душевного спокойствия, стоило воспользоваться советом. Сменил тему разговора.

   - А король не боится, что кто-нибудь из вас позарится на него? Вот уж добыча, так добыча была бы.

   - Не боится, - Кеане с нескрываемым неодобрением наблюдал за тем, как собеседник, немного посомневавшись, достал из сумки яблоко и принялся вяло его грызть. - Его нельзя трогать. Вечный иммунитет. Он распространяется на весь королевский род, все дворянские семьи, имеющие титул графа и выше, а также служащих "Мирлы". Так что здесь особо не поохотишься. Разве что король лишит кого неприкосновенности за недостойное поведение или из личной неприязни. Таких людей принято забирать на ближайшей же охоте.

   - А если сырье из них никудышное?

   - А это уже никого не волнует, - салум тоже взял яблоко и захрустел им с куда большим энтузиазмом, чем страдающий душевными муками бард. - По договору мы обязаны это делать. Так же, как и забирать кого-нибудь из семей, у которых истек срок временного иммунитета. Чтоб оставшиеся видели, какое было счастье им владеть, и стремились снова его получить.

   - Что за временный иммунитет?

   - Король может его даровать любому своему подданному либо за какие-то заслуги, либо просто так. Срок его действия тоже определяет он. Временный иммунитет может распространяться, как на одно лицо, так и на всю его семью. Опять же, по выбору монарха. Еще он может приказать забрать какого-нибудь неугодного ему человека из числа обычного сырья. Часто добыча хорошая, однако далеко не всегда кто-то из нас готов к охоте именно в этот момент: либо уже растратил резерв, либо его копит и не радуется необходимости использовать его раньше времени.

   - А не проще ли просто казнить или подослать обычных убийц? - Айрел окончательно успокоился и потянулся за вторым яблоком: время завтрака давно прошло, а голодать он не привык.

   - Проще, - согласился Кеане, скармливая хомяку огрызок. - Но менее устрашающе. В год мы забираем человек пять-шесть, больше от падающих на головы цветочных горшков гибнет. Однако быть забранным нами пугает куда больше, чем получить стрелу в глаз или топором по шее.

   - Пять человек в год?! - бард был удивлен. - Сколько ж вас самих тогда?

   - Около пятидесяти.

   Айрел некоторое время задумчиво рылся в сумке, отстраненно проглядывая остальные приобретения союзника, среди которых таки оказалось и несколько полезных вещей.

   - А как долго восстанавливается резерв? - спросил он.

   - Минимальный срок - один год. Вообще, чем дольше ждешь, тем мощнее в итоге получается окимма. Поэтому самыми сильными обычно выходят первые: резерв на них копится в течение пятнадцати лет, с момента посвящения и до тех пор, пока салум не закончит обучение. Редко кому хватает терпения тратить столько же времени в последующем. Обычно ждут менее десяти. Один лишь Гайр Ларис ежегодно шлепает по окимме. Слабые и практически идентичные, они у него почти лишены индивидуальных особенностей. Только и могут, что наносить раны, которые никогда не заживают.

   Кеане замолчал.

   - Не очень-то помогает в реальном бою, - предположил Айрел. - Зато можно умирать со спокойной совестью, зная, что врагу, тебя зарубившему, тоже осталось недолго коптить белый свет. Хотя для этого до него тоже нужно дотянуться.