Красавица и шпион - Лонг Джулия Энн - Страница 45

– Разве она не знала?

Он мотнул головой. Кит по-прежнему находился в странном напряжении, у Сюзанны сложилось впечатление, что он весь подобрался и готов в любой момент выбежать из комнаты. Дейзи глубоко вздохнула и заговорила тихо и ласково:

– Его звали Ричард Локвуд, Сюзанна. Очень красивый мужчина, очень заботливый, любящий, любил твою маму, тебя и твоих сестричек. Он занимался политикой, был очень важным и богатым человеком. Как я уже сказала, однажды вечером он увидел здесь, в «Белой лилии», Анну, ну и... Женат он никогда не был и на ней тоже не женился. Он поселил ее в собственном доме в Лондоне, но, когда родились твои старшие сестры, перевез семью в Горриндж, так захотела Анна, да и сам он тоже, поскольку городок этот – славное место, названный в честь герцога-стихоплета, и все такое. У папочки твоего все было в порядке с юмором. Но потом твоего папочку... – Дейзи понизила голос, – его убили, Сюзанна. И во всех газетах написали, что это Анна его убила. Преступление страсти, как говорили. И еще говорили, что есть свидетели. Я в это не верила и никогда не поверю. Он тогда был в Лондоне, а она с девочками в Горриндже, это я точно знаю. Да и не стала бы она никогда... – Дейзи умолкла, и лицо ее сделалось задумчивым и печальным. – Видела бы ты, как они друг друга любили, Сюзанна! Это была настоящая любовь, не просто страсть.

Она замолчала и беспокойно всмотрелась в лицо девушки.

– Ты что-то побледнела, кисонька. Может, хочешь прилечь? – И похлопала рукой по одной из кушеток.

– Почему всем кажется, что я вот-вот упаду в обморок? – запротестовала Сюзанна, хотя в голосе ее прозвучали жалобные нотки. Значит, ее мать – танцовщица кордебалета, содержанка, к тому же обвиненная в убийстве. Кажется, в ее семье несчастная любовь – обычное дело. Если и падать в обморок, то прямо сейчас, по крайней мере, это будет уместно.

Странно, почему Кит вдруг затих? Может быть, раскаивается, что свел с ней знакомство? Проклинает свою книгу и думает: «Из-за этих чертовых мышей я связался с дочерью убийцы». Жалеет о том, что прикасался к ней, запятнанной преступлением матери, и хочет поскорее доставить домой, чтобы как следует вымыть руки.

Стоило ей подумать об этом, и у нее перехватило дыхание от страха иного рода. В этот момент Кит шевельнулся, и это было так внезапно, что Сюзанна вздрогнула. Он взял с трюмо Дейзи графинчик, понюхал содержимое, плеснул чуть-чуть в бокал и протянул Сюзанне.

– Выпейте, – произнес Кит мягко, но настойчиво.

В бокале было бренди. Горячая жидкость легко пролилась в желудок и быстро привела в порядок расстроенные чувства. Сюзанна подумала, что. Кит постоянно проявлял заботу о ней с того момента, как она появилась в Барнстабле, – начиная от приглашения на вальс в ратуше и до спасения ее жизни с риском для собственной. Может, он больше никогда не прикоснется к ней, но в обиду не даст.

А Кит снова застыл, как караульный на посту. Он весь ушел в себя, одновременно пребывая в состоянии боевой готовности, и предоставил ей задавать вопросы:

– Но что же стало с моей мамой, мисс Джонс? Вам известно? – спросила Сюзанна.

– В том-то и дело! Никто не знает! Она исчезла сразу же после смерти твоего отца.

– Но мой отец, я имею в виду Джеймса Мейкписа... Вы знаете, как я оказалась у него?

– Я как раз была в Лондоне, когда поднялся шум из-за убийства, – твой настоящий отец, Ричард, был очень известным человеком и очень красивым мужчиной! Через несколько дней после того, как его убили, я была здесь, в «Белой лилии», когда ко мне явился Мейкпис. Он был заядлым театралом и дружил с Ричардом. Он сказал, что у него на руках вы трое. И взял с меня слово хранить это в тайне. Хранить тайну ради Анны для меня не составило труда. Джеймс оставил тебя у себя, а я пристроила Сильвию.

– Как щенка? – Сюзанна с трудом сдерживала горечь.

Кит легко коснулся ее плеча.

– Разве я знаю, как обращаться с детьми, душенька? – мягко произнесла Дейзи. – Ради Анны я взяла бы вас всех троих, но тогда я была бедна как церковная мышь. Так было безопаснее для Анны и всех вас – разлучить сестренок, ведь газеты писали, что Анна исчезла вместе с детьми. А если бы у меня или у Джеймса увидели трех маленьких девочек...

Сюзанна почувствовала в ее словах зловещую атмосферу того момента, а также любовь и преданность, сохранившие материнскую тайну.

– Простите меня, Дейзи, – тихо произнесла она. – Вы ведь тоже ее потеряли.

Глаза Дейзи увлажнились, и она кончиком пальца притронулась к веку, чтобы слеза не сбежала по щеке и не размазала грим.

– Одной французской танцовщице по имени Клод приглянулась Сильвия, и она захотела о ней заботиться. И Сильвию увезли. Увы, должно быть, ее воспитали француженкой, – грустно закончила она.

– А Сабрина?

– Не знаю, душенька. К сожалению, о ней я совсем ничего не знаю. Джеймс что-то говорил о семье викария, которая могла взять ее к себе, но точно я ничего не знаю.

– Мне еще очень повезло в сложившихся тогда обстоятельствах... – Сюзанна нашла спасение в объективности, она еще толком не понимала, чему верить, и не разобралась в своих чувствах. Она словно соскользнула с обрыва, потом ей бросили спасительный канат, который на самом деле оказался змеей!

– И вы больше ничего не слышали об Анне Хоулт? – спросил Кит.

– Клянусь, ничего. Никто не знал, куда она отправилась, ее искали, но не нашли. Но я готова поклясться самым ценным, что у меня есть, моим бюстом, – Дейзи надулась, демонстрируя свое достояние – и новым домом, который принес мне мой бюст, – что Анна не убивала твоего отца!

– Я тоже считаю, что она этого не делала. – Эти слова Кит произнес тихо, но с леденящей душу яростью. Сюзанна не нашлась что ответить и промолчала. Ей было необходимо, чтобы все услышанное сначала улеглось.

– Вы сказали, что Джеймс был театралом и так познакомился с вами, – обратился Кит к Дейзи.

– Да. Джеймсу нравились... – Дейзи многозначительно помедлила, – мои костюмы и представление в целом. Но главным образом костюмы.

Она обменялась с Китом многозначительным взглядом, снова озадачив Сюзанну.

– И вы не догадываетесь, почему девочки оказались у Джеймса?

– Я – нет, но вы можете поговорить с... – Дейзи внезапно замолчала.

– С кем, мисс Джонс?

– Ну... видите ли, Джеймс был очень хорошим человеком, мистер Уайти... – неуверенно начала она.

– Я его знал и полностью с вами согласен, – мягко проговорил Кит.

– Тогда вам стоит поговорить с Эдвином, – промолвила она. – С Эдвином Эйвери-Финчем. Прекрасной души человек Эдвин. Он был для Джеймса... – Она снова запнулась, видимо, подыскивая нужное слово. Поскольку Дейзи Джонс не отличалась особой щепетильностью, эти паузы заинтриговали Сюзанну. – ...Очень близким другом, – заговорила наконец Дейзи. – Он торгует антиквариатом на Бонд-стрит, там у него магазинчик. Он не появлялся в театре с тех пор, как Джеймс... с тех пор, как Джеймса не стало.

– Спасибо, мисс Джонс, – поблагодарил Кит.

– Ах, ну за что же! – Теперь, когда интервью закончилось, к Дейзи вернулась ее прежняя кокетливо-томная манера говорить. – Мне было очень приятно. – Она подмигнула Киту и снова прижала Сюзанну к своей благоухающей груди.

– Надеюсь, ты отыщешь Анну, душенька, – прошептала она Сюзанне в волосы.

– Я тоже надеюсь, мисс Джонс, – приглушенно выговорила Сюзанна в бюст дамы. – Хочу восстановить ее доброе имя. – Наконец Дейзи выпустила ее, и Сюзанна сделала глубокий вдох.

– Можно нам снова обратиться к вам, если возникнет необходимость, мисс Джонс? – спросил Кит. – Сейчас мы должны наведаться еще в одно место.

– Это доставит мне несказанное удовольствие, мистер Уайти!

Кит почти волоком вытащил Сюзанну за локоть из «Белой лилии», так он спешил. Ни на минуту не задерживаясь возле красавчика мистера Шонесси, Генерала и девиц, он устремился к ожидавшему их экипажу. Он стукнул в стенку, подав сигнал кучеру трогаться, а потом втащил ее с такой скоростью в номер гостиницы, находящейся минутах в десяти езды от театра, что ноги Сюзанны едва успели коснуться земли. По дороге он полностью игнорировал все ее протесты и требования объяснений, и Сюзанна перестала спрашивать. В комнате Кит закрыл дверь, запер ее на ключ и почти что броском отправил Сюзанну в кресло. Не успела она толком оглядеться, как он заговорил: