Последний князь удела(СИ) - "Димыч" - Страница 109

  - Проникшего червеца можно ослабить и человек сам его изгонит из себя, - попытался объяснить я теорию вакцинации в упрощённом виде.

  - Глупость, - теперь категорически выразился Хамей.- Уже пытались так остановить пестис. Даже врач, именовавший себя выше Цельса - Парацельс, тщился совладать с карой Божьей сим средством. Выжило ничуть не больше пациентов, чем без всякого лечения.

  -Чуму вылечить пока нельзя,- пришлось мне согласиться с фламандцем.- Но можно не допустить увеличения числа заболевших, надо отделять больных, уничтожать их одежду. Паразита заносят в кровь блохи и вши, а между городами и странами переносят мыши и крысы.

  -Ха-гхе, - доктор хотел рассмеяться, но лишь закашлялся.- Что с чёрной смертью вместе идут мыши сказано в Писании. Но возлагать вину за повальный мор на безобидных зверушек - дикая выдумка. Напротив, пестис раздувают кошки - слуги врага Божьего. Какие ещё сведения содержатся в вашей восточной книге? На простой вопрос для чего людям сердце там есть ответ?

  -Сердце толкает кровь по венам и артериям своим биением, - высказывания свои я упрощал намеренно.- Сие легко установить, пережимая ведущие от этого органа кровеносные сосуды и проверяя на них пульс.

  - Дикарская наивность,- улыбнулся доктор.- Сердце - важнейший орган, его теплота даёт нам жизнь, именно своим жаром оно очищает нашу кровь. А течёт сей телесный сок от колебания жил, их ритм учат слушать по книге великого Галена. Что до изменения пульсаций, то ведь и струну на гуслях коли зажать, она на иной лад запоёт. Вы весьма любознательны, князь Димитрий, но слишком легковерны.

  -Хотя тезис о крохотных червецах, проникающих в кровь, подлежит научной проверке,- задумчиво произнёс пожилой эскулап.- Зерно истины в языческих верованиях может иметься.

  С визита в мой терем бояр Годуновых и думных дьяков прошло уже полторы седмицы, а добиться новой встречи мне пока не удалось. Моё ожидание закончилось хмурым будним утром, когда царский стряпчий передал мне устное приглашение явиться к Борису Фёдоровичу. Парень, лет семнадцати, в дорогой, но уж очень старенькой одежде старательно по памяти произнёс традиционные слова и, подволакивая ногу, похромал к выходу. Провожавший увечного посланника Тучков вернулся раздосадованным:

  -Ишь ты, из захудалых княжат, а всё кичится, спесь являет.

  -Кто, Ждан?

  -Да князь Дмитрий Хромой. Яз его хотел за добрый сеунч двадцатью московками одарить, так он на меня очами зыркнул, да за саблю схватился. Будто ему не серебро, а аспида во плоти протягиваю. Служит стряпчим при государевом дворе, поместишко с гулькин нос, вотчинки захудалые под Лухом да Казанью, там, куда Макар телят не гонял, а всё туда же - заносится. Весь род его таков, за спесь свою опалу и ссылку от государя Иоанна Васильевича приняли, а всё не смирятся.

  Чин стряпчего был одним из самых нижних в придворной иерархии, собственно их служебной функцией являлось бегать на посылках, поправлять царю подушки да двигать лавку и кресло.

  -Чего ж хромому стряпчего пожаловали? Могли б и стольника дать, род-то его древний?

  -Из Стародубских князей, с Пожарского удела, - сообщил Тучков.- Да этому неучтивцу и сего много, лишь хлопотами Щелкаловых чин получил. Его-то родня после опалы и отписки вотчин на царя выше городничих да губных старост и не поднималась.

  -Так его Дмитрий Пожарский зовут?

  - Князь Дмитрий Хромой, из Пожарского роду, - подтвердил Ждан и, заметив моё изменившееся лицо, забеспокоился.- Ежели прогневил он тебя, велю впредь со двора взашей гнать.

  -Не надо, - остановил я дядьку. - Когда это царёв стряпчий охромел?

  - А о прошлом годе, в походе на татар, стрела в стегно ему попала, колено-то и сломала. Сказывали мне, что сперва мнили - вовсе ходить не будет, ан нет, оправился.

  Да не так представлял я себе раньше спасителя Отечества князя Дмитрия Пожарского. Известный памятник изображал крепкого широкоплечего воина, тут же он выглядел худощавым парнем, да ещё и с негнущейся ногой. Единственно, что нрав сходился с известным по легендам. Помнилось мне из прошлого, что горяч был князь. Мне стало жаль загубленной, похоже, именно моим вмешательством в историю, судьбы будущего героя, и я решил помогать ему с военной карьерой по мере возможности.

  На подворье у боярина Годунова происходило небольшое столпотворение. У крыльца толпилась немалая группа русских купцов, поодаль стояли настороженные немцы с Кукуя, опёршись на посохи ждали приёма трое чернецов. Управитель царского шурина выбежал мне навстречу, помог спуститься с седла и торжественно под руку повёл в терем. Ожидавшие челобитчики неодобрительно посмотрели на очередную помеху своим делам, но роптать никто не решился.

  Правитель прибыл домой с совета Боярской Думы и видимо до сих пор не мог успокоиться - мерил шагами свою просторную светлицу, время от времени сжимая пальцы рук в кулаки. Похоже, прибыл я совершенно не вовремя. Борис Фёдорович даже не сразу заметил меня, или может нарочно не обратил внимания. Остановившись в середине комнаты, он упёрся в меня тяжёлым взглядом и с некоторой угрозой произнёс:

  -Ну а ты запросных денег дашь?

  Выглядел царёв шурин так, что лучше было бы отдать всё, чего просит.

  -Дам. А сколько нужно?

  -Десятую деньгу с прибытка приговорили, на снаряженье и запасы для новых ратных походов.

  -Уплачу. А сколько надо, то есть с чего считать десятую часть?

  - С прибытка годового,- голос боярина потеплел, видимо моя готовность пожертвовать личными средствами ему импонировала.- Добро, что не корыстишься ты на серебро запросное. Вот думные сквалыги приговорить-то сбор - приговорили, а сами в казну не шлют ничего - оскудением отговариваются.

  Значит, уплате подлежит десять процентов с годового оборота. Немало, но можно попробовать внести сукном и металлом. Эти размышления я озвучивать не стал, дабы не развеять у Годунова благоприятного впечатления. Вслух лишь произнёс:

  -Уже решили что войне быть?

  -То не в нашей воле, а в Божьей,- вздохнул Борис Фёдорович. - Кажный день молю, чтоб отвёл Господь ратную грозу. Но изготовиться следует.

  -То есть переговоры решили закончить?

  -Пошто ж? Отправим к Ругодиву сызнова послов, пусть на съезд свеев призовут. Ежели немцы для примиренья приедут - поторгуемся, коли торг не сладится - примем прежние их условия. Ну а учнут государевых земель просить неотступно, то значит, желают свеи войны - тогда они её получат.

  - Так может уступить им небольшой кусок? Для успокоения хоть пару деревень предложить?

  Боярин странно взглянул на меня:

  - Когда земли по военному несчастью утеряны - на то Божья воля значит таковая вышла. Своим хотеньем хоть что отдать - то стыд вечный, прямая поруха имени и чести великого государя. Не можно таковому статься, и мыслить об том впредь не следует.

  - Ещё послать бы людей к черкасам. Мнится мне, могут они против ляшского короля взбунтоваться, - я решил попробовать разыграть карту с атаманом Наливайко. - Припасов бы им послать и донцов верховых и низовых в подмогу.

  - С чего бы им бунтовать? - удивился правитель.- Ныне время военное, им добыча да жалованье сполна приходит. К тем запорожским черкасам кои верны нам, уже уехал посол с дарами да царским разрешением цесарю послужить. Что до мятежей казацких, так то литовским воеводам на один зубок. Вон князь Василей Острожский позапрошлым годом бунтовщиков за един поход разогнал и усмирил.