Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Том 1. Стихотворения

Бунин Иван Алексеевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Том 1. Стихотворения - Бунин Иван Алексеевич - Страница 61

Изменить размер шрифта:

<1906–1908>

Рыбалка *

Вода за холодные серые дни в октябре

На отмелях спала — прозрачная стала и чистая.

В песке обнаженном оттиснулась лапка лучистая:

Рыбалка сидела на утренней ранней заре.

В болоте лесном, под высоким коричневым шпажником,

Где цепкая тина с листвою купав сплетена,

Все лето жила, тосковала о дружке она,

О дружке, убитой заезжим охотником-бражником.

Зарею она улетела на дальний Дунай —

И горе забудет. Но жизнь дорожит и рыбалкою:

Ей надо помучить кого-нибудь песенкой жалкою —

И Груня жалкует, поет… Вспоминай, вспоминай!

<1906–1908>

Баба-Яга *

Гулкий шум в лесу нагоняет сон —

К ночи на море пал сырой туман.

Окружен со всех с четырех сторон

Темной осенью островок Буян.

А еще темней — мой холодный сруб,

Где ни вздуть огня, ни топить не смей,

А в окно глядит только бурый дуб,

Под которым смерть закопал Кощей.

Я состарилась, изболелась вся —

Десять сот годов берегу ларец!

Будь огонь в светце — я б погрелася,

Будь дрова в печи — похлебала б щец.

Да огонь — в морях мореходу весть,

Да на много верст слышен дым от лык…

Черт тебе велел к черту в слуги лезть,

Дура старая, неразумный шлык!

<1906–1908>

Дикарь *

Над стремью скал — чернеющий орел.

За стремью — синь, туманное поморье.

Он как во сне к своей добыче шел

На этом поднебесном плоскогорье.

С отвесных скал летели вниз кусты,

Но дерзость их безумца не страшила:

Ему хотелось большей высоты —

И бездна смерти бездну довершила.

Ты знаешь, как глубоко в синеву

Уходит гриф, ужаленный стрелою?

И он напряг тугую тетиву —

И зашумели крылья над скалою,

И потонул в бездонном небе гриф,

И кровь, звездой упавшую оттуда

На берега, на известковый риф,

Смыл океан волною изумруда.

<1906–1908>

Напутствие *

«За погостом Скутари, за черным

Кипарисовым лесом…» — «О мать!

Страшно воздухом этим тлетворным

Молодому дышать!»

«Там шалаш, в шалаше — прокаженный…»

«Пощади свежесть сердца!..» — «Склонись

До земли и рукой обнаженной

Гнойной язвы коснись».

«Мать! Зачем? Разве душу и тело

Я не отдал тебе?» — «Замолчи.

Ты идешь на великое дело:

Ждут тебя палачи.

Тверже стали, орлиного когтя

Безнадежное сердце. Склонись —

И рукой, обнаженной до локтя,

Смертной язвы коснись».

<1906–1908>

Последние слезы *

Изнемогла, в качалке задремала

Под дачный смех. Синели небеса.

Зажглась звезда. Потом свежее стало.

Взошла луна — и смолкли голоса.

Текла и млела в море полоса.

Стекло балконной двери заблистало.

И вот она проснулась и устало

Поправила сухие волоса.

Подумала. Полюбовалась далью.

Взяла ручное зеркальце с окна —

И зеркальце сверкнуло синей сталью.

Ну да, виски белеют: седина.

Бровь поднята, измучена печалью.

Светло глядит холодная луна.

<1906–1908>

Рыбачка *

— Кто там стучит? Не встану. Не открою

Намокшей двери в хижине моей.

Тревожна ночь осеннею порою —

Рассвет еще тревожней и шумней.

«Тебя пугает гул среди камней

И скрежет мелкой гальки под горою?»

— Нет, я больна. И свежестью сырою

По одеялу дует из сеней.

«Я буду ждать, когда угомонится

От бури охмелевшая волна

И станет блеклым золотом струиться

Осенний день на лавку из окна».

— Уйди! Я ночевала не одна.

Он был смелей. Он моря не боится.

<1906–1908>

Вино *

— На Яйле зазеленели буки,

Покраснела стройная сосна:

Отчего на севере, в разлуке

Чувствует душа, что там весна?

«В дни, когда на лозах виноградных

Распуститься цвету суждено,

В погребах, и темных и прохладных,

Бродит золотистое вино».

<1906–1908>

Вдовец *

Железный крюк скрипит над колыбелью,

Луна глядит в окно на колыбель:

Луна склоняет лик и по ущелью,

Сквозь сумрак, тянет млечную кудель.

В горах светло. На дальнем горном кряже,

Весь на виду, чернеет скит армян.

Но встанет мгла из этой бледной пряжи —

Не разглядит засады караван.

Пора, пора, — уж стекла запотели!

Разбойник я… Да вот, на смену мне,

Сам ангел сна подходит к колыбели,

Чуть серебрясь при меркнущей луне.