Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Том 1. Стихотворения

Бунин Иван Алексеевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Том 1. Стихотворения - Бунин Иван Алексеевич - Страница 45

Изменить размер шрифта:

<1903–1906>

Чужая *

Ты чужая, но любишь,

Любишь только меня.

Ты меня не забудешь

До последнего дня.

Ты покорно и скромно

Шла за ним от венца.

Но лицо ты склонила —

Он не видел лица.

Ты с ним женщиной стала,

Но не девушка ль ты?

Сколько в каждом движенье

Простоты, красоты!

Будут снова измены…

Но один только раз

Так застенчиво светит

Нежность любящих глаз.

Ты и скрыть не умеешь,

Что ему ты чужда…

Ты меня не забудешь

Никогда, никогда!

<1903–1906>

Апрель *

Туманный серп, неясный полумрак,

Свинцово-тусклый блеск железной крыши,

Шум мельницы, далекий лай собак,

Таинственный зигзаг летучей мыши.

А в старом палисаднике темно,

Свежо и сладко пахнет можжевельник,

И сонно, сонно светится сквозь ельник

Серпа зеленоватое пятно.

<1903–1906>

Детство *

Чем жарче день, тем сладостней в бору

Дышать сухим смолистым ароматом,

И весело мне было поутру

Бродить по этим солнечным палатам!

Повсюду блеск, повсюду яркий свет,

Песок — как шелк… Прильну к сосне корявой

И чувствую: мне только десять лет,

А ствол — гигант, тяжелый, величавый.

Кора груба, морщиниста, красна,

Но так тепла, так солнцем вся прогрета!

И кажется, что пахнет не сосна,

А зной и сухость солнечного света.

<1903–1906>

Поморье *

Белый полдень, жар несносный,

Мох, песок, шелюг да сосны…

Но от сосен тени нет,

Облака легки, высоки,

Солнце в бледной поволоке —

Всюду знойный белый свет.

Там за хижиной помора,

За песками косогора,

Голой мачты виден шест…

Но и море гладью млечной,

Серебристой, бесконечной

Простирается окрест.

А на отмели песчаной

Спит помор, от солнца пьяный,

Тонко плачется комар,

И на икрах обнаженных,

Летним зноем обожженных,

Блещет бронзовый загар.

<1903–1906>

Донник *

Брат, в запыленных сапогах,

Швырнул ко мне на подоконник

Цветок, растущий на парах,

Цветок засухи — желтый донник.

Я встал от книг и в степь пошел…

Ну да, все поле — золотое,

И отовсюду точки пчел

Плывут в сухом вечернем зное.

Толчется сеткой мошкара,

Шафранный свет над полем реет —

И, значит, завтра вновь жара

И вновь сухмень. А хлеб уж зреет.

Да, зреет и грозит нуждой,

Быть может, голодом… И все же

Мне этот донник золотой

На миг всего, всего дороже!

<1903–1906>

У шалаша *

Распали костер, сумей

Разозлить его блестящих,

Убегающих, свистящих

Золотых и синих змей!

Ночь из тьмы пустого сада

Дышит холодом прудов,

Прелых листьев и плодов —

Ароматом листопада.

Здесь же яркий зной и свет,

Тени пляшут по аллеям,

И бегущим жарким змеям,

Их затеям — счета нет!

<1903–1906>

Терем *

Высоко стоит луна.

Тени елей резки, четки.

Я — в светлице у окна,

Я бледнее полотна…

В серебре пруты решетки.

Мать, отец — все спят давно.

Я с распущенной косою

Загляделася в окно…

Я бледна, как полотно,

Как поляна под росою.

Подоконник не велик,

Все же можно здесь прижаться…

С неба смотрит лунный лик —

И у ног на половик

Клетки белые ложатся.

Да и я — как в серебре,

Испещренная крестами…

Долги ночи в сентябре!

Но усну лишь на заре,

Истомленная мечтами.

<1903–1906>

Горе *

Меркнет свет в небесах.

Скачет князь мелколесьем, по топям, где сохнет осока.

Реют сумерки в черных еловых лесах,

А по елкам мелькает, сверкает — сорока.

Станет князь, поглядит: Нет сороки!

Но сердце недоброе чует.

Снова скачет — и снова сорока летит,

Перелесьем кочует.

Болен сын… Верно, хуже ему…

Погубили дитя перехожие старцы-калики!

Ночь подходит… И что-то теперь в терему?

Скачет князь — и все слышит он женские крики.

А в лесу все темней,

А уж конь устает… Поспешай, — недалеко!

Вот и терем… Но что это? Сколько огней!

Нагадала сорока.