Маски Черного Арлекина - Яковлев Олег - Страница 27

– Вам есть, что добавить? – Рамон де Трибор покосился на помощника башмачника, но тот отчаянно замотал головой. – Благодарю, господа, вы свободны. – Председатель услышал все, что хотел.

В общем, подобных свидетельств было еще около полутора десятка. И чего это добропорядочным горожанам не спится-то по ночам? Все высматривают паладинов под окнами...

Король все мрачнел, а Тиан, наоборот, становился все веселее и веселее, а может, это посох ему какие-то шутки старинные нашептывал? Кто знает...

Принесли и главное (и, как казалось Председателю, неоспоримое) доказательство – почерневший от копоти кинжал Ильдиара, найденный на пепелище.

Вскоре обвинение закончило, и пришла очередь защиты.

Поднялся (хотя, по правилам Трибунала, имел право говорить с места) сэр Винсент Акран, верховный магистр ордена Златоокого Льва и второй судья.

– Господа Высокий Орденский Трибунал, ваше величество, позвольте мне выступить с защитным словом. Зная обвиняемого довольно хорошо (не раз проливали кровь вместе, в те времена, когда я был еще простым рыцарем, а затем уж и командором), с полной уверенностью могу вам сказать, что сэр Ильдиар де Нот ни в коем случае не виновен. – Раздались с одной стороны негодующие вздохи, с другой – одобрительное хмыканье – выражать в голос свое недовольство или согласие здесь не разрешалось. – И просто потому, что твердость характера, безграничная вера в Хранна и Вечных, преданность своему народу, делу и паладинскому Кодексу не позволили бы великому магистру Священного Пламени совершить подобный поступок. Да еще и по такой причине! – негодующе воскликнул молодой магистр. – Из желания мести беспомощному и давно отошедшему от дел человеку из-за каких-то слухов. Да это же просто смешно, господа Высокие Судьи! Ваше величество, прошу обратить внимание, что я верю в абсолютную невиновность сэра Ильдиара де Нота.

Магистр закончил и сел на свое место.

– Милорд Акран, – вновь взял слово де Трибор; у него речь его собрата-судьи вызвала лишь ехидную ухмылку, – мы выслушали ваше выступление. Но позвольте сказать старику: вы еще очень молоды, чтобы поверить в то, что за добропорядочной внешностью, мнимой славой и безрассудством в бою (чем якобы славится обвиняемый) может скрываться злобная, алчная и безжалостная душа, но я, – магистр Розы по-отечески взглянул на магистра Льва, – за свою жизнь видел подобного предостаточно, к моему глубокому сожалению. Порой блеск золота, страсть к роковой женщине, жажда власти, зависть заставляют творить безумства. Или, например, хотя бы одно брошенное кем-нибудь слово у другого может встать, как кость в горле, а чья-то чересчур затянувшаяся жизнь мешать настолько... Э-э-э... Что ж... Достаточно о причинах, побуждающих людей творить мерзости. Давайте уже, господа судьи, если с защитой покончено, и с позволения его величества, выносить приговор. Я могу...

– Нет, не можете, – со своего места поднялся Тиан. Гордо постукивая посохом при каждом шаге, он прошествовал к графу де Ноту и встал перед ним. – Не можете, – повторил волшебник. – За неимением прямых доказательств, касательных сего обвиняемого.

– Как же? – пораженный старик де Трибор даже с кресла своего приподнялся. – Мессир Архимаг, или вы не слышали свидетелей и не видели доказательств?

– Свидетели, милорд, ничего толком не видели. Мы можем вызвать их еще раз, и никто из них, я уверен, не поклянется на Святом Писании, что своими глазами видел, как сей паладин входил либо выходил из дома по улице Ганновер, восемнадцать, что в Старом городе. Свидетельства о топтании на пороге и заглядывании в окна ничего не доказывают.

– Он был там! – Де Трибор дернул своей серебряной розой, точно сделал выпад в сторону помоста. – Его видело не менее дюжины людей! Или вы будете с этим спорить, обвиняемый?! Что вам там потребовалось? Обвиняемый, отвечайте суду!

– Господа Высокие Судьи, я действительно был возле того дома, как утверждают свидетели, – хмуро ответил Ильдиар де Нот. – Люди говорят правду. У меня было важное дело, подробностей которого я не вправе раскрывать, ибо они касаются некоей особы, и выдать их означало бы бросить тень на ее честь. Когда я завершил дела, то случайно остановился у этого самого дома. Посмотрел: в верхних окнах кружили тени в ярких отблесках свечей. Звучала шарманка, вроде бы пели и еще, я подумал, танцевали... Постоял там немного, после чего пошел в свою прецепторию, где и встретил рассвет.

Ильдиар закончил речь, бросив мимолетный взгляд на короля. Тот сидел, словно его здесь вообще не было – не шевелился и, казалось, даже не дышал, наполняясь яростью, – он прекрасно знал, что весь этот суд – не что иное, как обыкновенный фарс, с целью показать ему лично, что королевская власть ограничена и вот она – ее тонкая грань.

– И вы хотите, мессир Архимаг, чтобы мы поверили в эту откровенную ложь? – ткнул в сторону обвиняемого жезлом сэр де Трибор. – Ильдиар де Нот, ваша нелепая попытка оправдаться выглядит просто жалкой. Взгляните, братья, вот истинный пример падения некогда благородного человека. Он выдумывает всяческие небылицы вместо того, чтобы смириться и с достоинством ответить на обвинения!

Почти все рыцари поднялись, поддерживая великого магистра Синей Розы, уголки рта которого едва заметно подрагивали – старый мерзавец плохо умел скрывать свои чувства, особенно тогда, когда находился в шаге от столь желанной, почти осязаемой власти. Ведь было известно, что стоящий у трона рыцарь, «шепчущий» королю, самая влиятельная личность в Ронстраде, и именно от его хорошего расположения духа и благосклонности зачастую зависит, жить тебе или умереть.

– Молчать всем! – Со своего кресла поднялся король.

Рыцари мгновенно затихли, даже сэр Рамон напустил на себя испуганный вид.

– Наше королевское величество не позволит нарушать установленный порядок даже таким благородным воинам и защитникам веры, как вы. Мы спешим напомнить вам, сэры, что это не суд общины и вы не принимаете участия в вынесении приговора. Опомнитесь и замолчите! Здесь и сейчас, в этом зале, приговаривается один из вашего числа, один из благородных рыцарских рядов, более того – из первого! Сэры, мы приказываем вам сесть и замолчать!

Все знали это выражение королевского лица. Бледность кожи, делавшая его похожим на призрак, выдавала едва сдерживаемую ярость. Тонкие губы были поджаты, а глаза в полутьме зала казались смолянисто-черными, будто сам Деккер Гордем, а вовсе не король Ронстрада взирал сейчас на высокое собрание. Рука в ало-синей бархатной перчатке лежала на эфесе Меча Лоранов – верный признак того, что его величество сейчас способен утратить хладнокровие и поддаться гневу. Что бы ни говорили об Инстрельде V из королевского дома Ронстрада, были мгновения, когда в его поведении, деяниях и решениях проглядывали до поры дремавшие глубоко внутри родовые черты. И тогда самый добросердечный король из когда-либо сидевших на троне Ронстрада становился похож на своего злобного предка, тирана Инстрельда II. Его фигура враз наливалась некоей грубостью, движения становились скованными, а лицо превращалось в вырезанную из камня маску.

И пусть его слово здесь, под сводом этого зала, согласно кодексу, было лишь голосом одного из судей, четвертого после магистров, собравшиеся внимали ему, боясь навлечь на себя гнев мстительного монарха.

– Все мы услышали и свидетельства очевидцев, которые, по мнению мессира Архимага, ничего не видели, и защитную речь лорда Акрана. – Король кивнул великому магистру Льва.

Тот поднялся и отвесил поклон монарху. Сэр Рамон с огромным трудом сдержал ехидную гримасу.

– По всему выходит, что из всех свидетелей никто не может сказать, что видел посещение того дома сэром де Нотом. Мы о чем-то забыли, лорд де Трибор?

– Кинжал, – услужливо подсказал великий магистр Розы.

– Ах да, но его ведь могли и выкрасть, после чего подбросить.

– Сир, могу я сказать еще кое-что? – Старик Архимаг склонил голову перед королем.

– Вы можете, мессир.