Нежелание желаний - Ефимов Алексей Алексеевич - Страница 56

Символы, начертанные на полу, стали разгораться… Не скажу, что мысли, пролетевшие у меня в голове, были цензурными, посему приводить их не буду… Мысль об экстренной эвакуации грустно всхлипнула и отправилась присматривать себе место под могилку… Да и мне заодно. Основной сдерживающий барьер был прорван, так что бежать было бессмысленно, да и некуда. Другой мир – не укрытие, если речь идет о таких материях. В то же время я был абсолютно уверен, что не я был причиной активации системы… Похоже, мне все-таки предстоит знакомство с этой неведомой сущностью, хочу я того или нет… Можно даже не пытаться заламывать руки или убеждать всех вокруг, что не хочу, – сам ведь сюда шел, да еще и с фейерверком.

События развивались несколько не так, как я предполагал: вместо того чтобы в центральной части пентаграммы объявиться совсем уже неведомому монстру, мир вокруг меня задрожал и померк. В глазах потемнело – знакомой такой темнотой перехода между мирами… Не зря же я успел подумать, что совершать прыжок бессмысленно.

Когда ко мне вернулось зрение, я понял, что стою в одном из самых необычных и при этом самых красивых мест из всех, что я успел повидать. Небо над моей головой было угольно, графитово-черным. Это не оборот речи, а констатация факта – такого неба я даже представить себе не мог, хотя совсем еще недавно любовался на черно-багровые тучи преисподней. Они по сравнению с этими были просто эталоном легкости, подвижности и прозрачности. Тут как-то даже в голову не могло прийти, что сквозь это небо может что-нибудь пробиться. И при этом в нем была глубина вечности… Сам не понимаю, как такое возможно, но непроницаемые черные облака не мешали осознавать эту глубину… Не люблю подобных высокопарных фраз, но ничего другого на ум все равно не приходит.

Проблем с освещением при этом не было – свет давала земля. Точнее, песок. Я стоял посреди ярко-белой светящейся пустыни, под бездонным угольно-черным небом. Это было красиво.

Постояв немного, я поднялся на вершину ближайшего бархана. Светящаяся пустыня уходила вдаль, насколько хватало глаз. Ни камней, ни растений – ничего, только белый светящийся песок и завывания ветра. Воздух был холоден и свеж, а ветер пел какую-то щемяще-тоскливую мелодию. Мелодию пустоты и одиночества.

Непроницаемые тучи над моей головой все же двигались… Медленно, тяжело, будто они и вправду были мешками, наполненными углем. Двигалось все небо… И в то же время оставалось монолитно-недвижимым.

– Тот, кто идет, куда хочет… КУДА ты хотел пойти и КУДА привели тебя твои желания? – спросил мягкий, чуть насмешливый голос. Он не раздавался у меня из-за спины, так что можно было не оборачиваться. Он не обрушивался на меня подобно грому со всех сторон, так что можно было не вздрагивать. Он не напоминал величественной непоколебимости Голоса, так что чувства дежавю не возникало. Он просто был.

– Пока что, куда бы я ни пошел, меня всюду поджидают любители пофилософствовать… – буркнул я. Меня радовало, что мой сарказм был при мне, а вот больше радоваться, похоже, нечему…

– Тебе нравится здесь?

– Да.

– Это хорошо. Немногие способны по достоинству оценить этот пейзаж.

– Кто ты? – спросил я без особого любопытства.

– Довольно странно слышать этот вопрос… От тебя.

– Ты – то, что создало мглу?

– Точнее будет сказать, призвало.

– Приятно познакомиться… – сухо прокомментировал я.

– Неужели? – Насмешливый голос читал меня, как открытую книгу, и, кажется, даже копировал мои собственные интонации.

– Не слишком, – теперь уже спокойно согласился я. – Но, похоже, у меня нет особого выбора…

– Точнее сказать, он у тебя был.

– Все мои прыжки… – Меня внезапно осенило. – Их ведь это объединяет, да? Не какие-то там специфические желания представителей одного из разумных видов вселенной, а выбор… Быть в плену собственного могущества и власти – или отказаться от них в пользу свободы? Такой хрупкой, такой зыбкой, такой неоднозначной… Но все же свободы решать, кем и как жить тебе дальше… Странный урок…

– Слишком утрированно, немного пафосно, но в целом – верно. За одним небольшим исключением: не было никаких уроков.

– Это как? – Похоже, лимита удивления я все-таки не исчерпал.

– Так. Никто тебя никуда не тащил, никто ничего не заставлял тебя делать… То, что ты называешь проклятием Древних, – всего лишь часть их защитной системы, разладившая одну из функций твоей сущности – функцию закрепления магической энергии. Небольшая перестраховка Древних, чтобы их наследием не смогли воспользоваться те, кто не должен… А все остальное – твои личные домыслы и достижения…

– Вот, блин! – Новость, прямо скажем, сбивала с ног.

– Ну почему же… Ты сделал очень неплохой скачок за такой короткий промежуток времени. Что же касается уроков или того, что ты за них принимал… Есть вещи, которым нельзя научить. Постичь можно только то, к чему стремишься сам. Мимо остальных уроков ты пройдешь, не обратив на них внимания. В любой ситуации каждый рассмотрит лишь то, что хочет видеть. Большинство увидело бы там тупик и повод к саможалости. Твой друг разглядел путь к могуществу. Ты – путь к самопознанию и свободе от тех рамок и условностей, что не давали тебе покоя.

– Так что мой выбор… – Окончание фразы повисло в воздухе. Мне почему-то показалось, что если бы мой собеседник был видимым, он пожал бы плечами. Будь у него плечи…

– Ты сделал его. Для себя. Предпочел остаться собой, а не искать спасения в новой разновидности могущества. Все остальное – последствия, включая и то, что ты – тут. Тебя ведь когда-то предупреждали об этом…

– И что теперь…

– Если уж ты выбрал путь самопознания, то понял ли ты наконец, чего ты хочешь? – вкрадчивость голоса интересно балансировала на грани с безразличием. Оно никуда не спешило.

– Не думаю, что будет благоразумно говорить об этом…

– Как ты сам недавно думал – тебе не надо вынуждать кого-то загадать желание, чтобы вырвать душу. – Мне невинно дали понять, что никакие каноны тут не действуют, и спрашивают меня исключительно из праздного любопытства. Напоследок.

– Я мог бы, конечно, сказать, что хочу избавиться от проклятия… – Я подвесил окончание фразы в воздухе, но мне быстро помогли ее окончить:

– Но это будет немножечко неправдой… – Я мог бы сказать, что в голосе чувствовалась даже игривость, будь ему хоть чуть-чуть свойственны человеческие интонации.

Я покачал головой. Скрывать – смысла не имело, играть и выкручиваться – тоже. Мог ли я хоть когда-то предположить, что, пройдя такой странный путь, буду хотеть столь простого, малого, легко… и в то же время невозможно осуществимого?..

– Я хочу спать.

Последнее, что я помню, – это то, как я упал сначала на колени, а потом и лицом в светящийся песок.