Брачная лотерея - Лихачева Светлана Борисовна - Страница 32

– Спасибо. Положение обязывает: не всякий день тебя выбирают в подружки невесты! Я могу чем-нибудь помочь? – Кэрол с восхищением оглядела свадебный торт и опасливо добавила: – За исключением стряпни, разумеется.

– Кэрол, хочешь, я за месяц сделаю из тебя шеф-повара? – весело рассмеялась Лаура.

– Нет, – поморщилась рыжеволосая фермерша. – Мама уверяла, что я безнадежна, и я ей верю. Но до чего торт красивый, даже есть жалко…

– Положение обязывает, – в тон подруге откликнулась молодая женщина. – Если уж замуж выходит пирожница, так…

Тут ее тело свела жестокая судорога, и Лаура умолкла на полуслове, хватая ртом воздух. Нож с глухим стуком упал на пол.

– Лаура, – Кэрол подобрала нож и положила его в раковину, – с тобой все в порядке?

– Не уверена. – За последний час это был уже третий приступ, и теперь молодой женщине приходилось поневоле признать: что-то и впрямь не так. Очень, очень не так. – У меня какие-то странные спазмы, – выдохнула она.

– Для начала присядь-ка. – Кэрол выдвинула стул и заботливо усадила подругу.

Мышцы снова свело, и Лаура схватилась за живот.

– Я надеялась, что боль пройдет сама собой, – слабо проговорила она. – Думала, это я съела чего-нибудь, но… Ох, мне все хуже и хуже, – докончила Лаура сквозь стиснутые зубы.

– Срочно нужен врач, – озабоченно заявила Кэрол. – А где дети?

– Наверху. Линн за ними приглядывает.

– Я поднимусь к ней, предупрежу, а потом позвоню в поликлинику. – Кэрол ободряюще похлопала подругу по плечу. – Наверняка дежурный врач на месте.

– Спасибо, – выдохнула Лаура, а в следующий миг почувствовала, как руки и ноги словно налились свинцом. – Скажи, что у меня, похоже… выкидыш. – Одно это слово причиняло неизъяснимую боль.

– Не вставай. Я сейчас вернусь.

– Кэрол… – Молодая женщина до боли вцепилась в край стола, поскольку снова накатила режущая боль, и ощутила под собой что-то мокрое и горячее. – Кажется, уже поздно.

12

Вернон узнал дурные новости от Кэрол. Рыжеволосая фермерша позвонила в церковный офис и отыскала там кого-то, кто согласился передать сообщение: Лаура больна, не мог бы жених приехать в клинику. Он немедленно все бросил, бегом промчался по улице, точно за ним гналась стая изголодавшихся волков, миновал три квартала и, запыхавшись, остановился у входа в кирпичное здание, где задумчиво покуривал сигарету доктор Кранст.

– Что случилось? – выпалил Вернон. – Где она?

– Постой, сынок. У твоей… хмм… невесты выкидыш. – Врач ухватил молодого человека за локоть и чуть ли не силой заставил присесть на ступеньку. – Когда такое происходит на ранней стадии беременности, это значит, что сама природа решила исправить ошибку. Да ты же имеешь дело с племенными кобылами…

– Лаура никакая не племенная кобыла!

– Конечно нет. Сейчас она убитая горем женщина, хрупкая, беззащитная и слабая. Но ты пойдешь к ней и скажешь, что все в порядке. Ты ее любишь, и у вас еще будут дети… целая орава, не меньше.

Да, с этим я определенно справлюсь, подумал Вернон.

– А потом ты заберешь ее домой, уложишь в постель – и пусть она отдохнет как следует. Поначалу она будет плакать целыми днями, но это нормально.

Нормально, недоуменно повторил про себя Вернон. Потерять ребенка – это нормально? Ощущение было такое, словно у него заживо вынули из груди сердце.

– А на следующей неделе пусть придет на осмотр. И со следующим ребенком лучше вам повременить, – многозначительно произнес доктор Кранст, швыряя недокуренную сигарету в урну.

– Спасибо, док.

Краем глаза Вернон заметил, что на углу притормозила темно-синяя машина. Это подъехали его мать с Джозефом. Оба выглядели перепуганными до смерти, и он шепотом попросил доктора занять их разговором и успокоить по возможности.

– А мне нужно к Лауре.

– Нет проблем. Только помни: ей необходим отдых и еще раз отдых.

Отдых. Слезы. Все нормально. Природа так решила. Вернон прокручивал в уме слова доктора Кранста, мысленно готовясь к невероятно трудной задаче – утешить Лауру. Медсестра провела его по длинному коридору и открыла дверь палаты. Лаура лежала на кровати с закрытыми глазами, лицо ее казалось белее больничных простыней. Рядом дежурила Кэрол.

Кэрол поднесла палец к губам, тихонько потрепала вновь вошедшего по плечу и вышла, оставляя Вернона наедине с женщиной, которая к этому времени уже должна была стать его женой. Радуется ли она нежданному избавлению? Довольна ли, что не придется возиться с еще одним младенцем? Нет. На щеках Лауры виднелись следы слез. Словно почувствовав чужое присутствие, она открыла глаза.

– Мне страшно жаль, – прошептала она.

– Знаю. – Вернон ласково убрал с ее лба влажный локон.

– Все закончилось еще до того, как я сюда приехала. – Карие глаза снова наполнились слезами. – Врачи оказались бессильны.

– Все в порядке, родная. Я отвезу тебя домой, ты отдохнешь хорошенько… – Вернон поцеловал ее в лоб.

– Только не на ферму, – проговорила она, зажмуриваясь, словно для того, чтобы сдержать непрошеные слезы. – Куда угодно, только не на ферму.

Вернон попытался смахнуть с бледной щеки слезинку большим пальцем, но Лаура поспешно отстранилась.

– Кэрол отвезет меня, – с трудом выговорила она, снова открывая глаза и глядя куда-то в сторону. – А ты поезжай. Можешь обо мне больше не тревожиться.

Отчуждение, отразившееся в бездонных карих глазах, потрясло Вернона едва ли не сильнее, чем случившийся выкидыш.

– Как скажешь, родная, – нехотя выдавил из себя он, памятуя о советах доктора Кранста. – Что бы ты ни решила, меня все устроит.

Уже гораздо позже, объяснив недоумевающим гостям, что свадьба, к сожалению, откладывается, заехав в кондитерскую, доставив своих крайне разочарованных родных на ферму и подкрепившись несколькими порциями виски, Вернон осознал, что, собственно говоря, теперь в женитьбе необходимость отпала. Тогда-то он и заперся у себя в спальне с бутылкой доброго крепкого «Баллантайнз».

Все к лучшему, твердила Лаура. Жизнь и без того полна и событийна: для еще одного ребенка и еще одного мужа места в ней просто нет. Молодая женщина даже почти убедила себя, что вообще не желает видеть Вернона Паркинсона – никогда, ни за что.

И пять бесконечно долгих дней с замирающим сердцем ждала его прихода. Разумеется, только затем, чтобы отдать кольцо, подаренное в знак помолвки. Но Вернон так и не появился. Назовите это трусостью, но Лаура втайне этому радовалась. Ей не хотелось видеть, как на лице Вернона отразится несказанное облегчение, едва последний, осязаемый символ взаимных обязательств перейдет из рук в руки и последняя связь между ними оборвется навсегда.

Да, она его любит… Но сие вовсе не значит, что нужно терзаться и мучиться по этому поводу.

– Нам нужен торт, – сообщил Джозеф по телефону, и Лаура от изумления едва не выронила трубку. – На сегодняшний вечер. Я понимаю, такие штуки в последнюю минуту не заказывают, но, может, все-таки получится?

– Джозеф, – твердо начала молодая женщина, зная, что должна отказаться, – это вы зря затеяли, честное слово.

– Видишь ли, деточка… – Паркинсон смущенно откашлялся, – я и сам понимаю, что вел себя как дурак. Но мы с Гермионой тут поговорили начистоту… слово за слово… В общем, она согласна принять меня таким, каков я есть. И чего я ждал столько лет, спрашивается? Так вот мы сегодня помолвку празднуем.

– Я… вас поздравляю, – задохнулась от удивления Лаура. – И конечно же торт испеку. Но я не могу приехать на ферму…

– Еще как можете, – решительно сказал старик. – Моего дурацкого внука не будет. Он в Оттаву укатил с утра пораньше.

– Во сколько у вас вечеринка? – деловито осведомилась Лаура, извлекая из ящика книгу заказов и ручку. – И на сколько человек вы рассчитываете?

Вопрос явно поставил старика в тупик.

– Э-э-э… человек на двадцать, наверное. Приезжайте вместе с тортом часам к пяти, когда с работой управитесь. И детишек привозите. Лошадки по ним соскучились. А вам, я слышал, уже лучше?