Брачная лотерея - Лихачева Светлана Борисовна - Страница 30

– Не хочу оставлять тебя одну, – озабоченно нахмурился Вернон и неловко присел на краешек постели, отчего матрас заскрипел под его тяжестью. – Вдруг что-нибудь случится?

– Например?

– Не знаю, – пожал плечами молодой человек. – Все, что связано с беременностью, пугает меня до полусмерти.

– Тебя никто не держит, – напомнила Лаура, гадая, как отразится на ней исчезновение этого мужчины, если Вернон Паркинсон наконец прислушается к голосу разума и ее требованию уйти из ее жизни.

Вернон очень ей нравился… Ей было приятно его общество, а при мысли о том нежданном, бурном, сумасшедшем сближении на кухонном полу у Лауры до сих пор сладко замирало сердце. Вернон смешит ее, массирует усталые ступни, покупает раскраски для детей…

– Ты плохо меня знаешь. – Он ласково погладил молодую женщину по щеке.

– Убежденный холостяк? Записной сердцеед? Беспутный гуляка, для которого свобода дороже жизни? Игрок, способный просадить в казино немыслимые суммы?

– Это все в прошлом, – отмахнулся Вернон. Я боюсь за тебя, а не за себя.

– Девять месяцев – это очень долго.

– Нет, если ты станешь моей женой.

Лаура накрыла его руку своей ладонью и нервно забарабанила пальцами по запястью Вернона.

– А разве это что-то изменит?

– У меня будет право заботиться о тебе. И право быть отцом собственного ребенка.

– Все происходит слишком стремительно, – пожаловалась Лаура. – У меня голова идет кругом… в переносном смысле.

– Для Сент-Огюстена это нормально, – успокоил ее Вернон, наклоняясь и легко целуя молодую женщину в лоб. – В нашем городке решения принимают быстро… И, что характерно, большинство браков оказывается чертовски удачным. Нравится тебе или нет, но статистика – за нас!

– Хотелось бы в это верить, – шепнула Лаура, и в следующий миг Вернон Паркинсон припал к ее губам.

11

Этот поцелуй погубил обоих. Да, Вернон обещал себе не прикасаться к Лауре, но искушение оказалось сильнее его. Эта женщина лежала перед ним на кровати, глядя на него огромными, бездонными карими глазами. Да тут любой мужчина позабудет все обещания! Джентльмен не станет соблазнять беременную женщину, у которой к тому же кружится голова, даже поцеловать ее не дерзнет.

Но Вернон Паркинсон джентльменом не был. Губы их встретились, упругие соски защекотали ему грудь, пальцы погрузились в рассыпанные по подушке каштановые пряди. Ее руки обвили его за шею, и Вернон счел это несомненным знаком того, что против поцелуя-другого Лаура не возражает. А как насчет большего? По душе ли беременным женщинам, у которых кружится голова, заниматься сексом с мужчинами, которые повинны и в их беременности, и в головокружении?

Так что, оторвавшись от ее губ и отдышавшись немного, он осторожно спросил:

– Ты не выгонишь меня из твоего дома?

– Пожалуй, тебе и впрямь лучше остаться, – произнесла Лаура, улыбаясь краем губ. Вопрос, похоже, нисколько ее не обидел, и сексуальным маньяком она его явно не считает. – На случай, если понадобишься.

– Ну что ж… – усмехнувшись протянул он, пропуская между пальцев длинную шелковистую прядь, – ты еще удивишься, как быстро я стану для тебя незаменимым.

– Вернон…

– Да?

– Мне и впрямь приятно, когда ты рядом, – тихо призналась молодая женщина, расстегивая пуговицы его рубашки медленно, одну за другой.

– Наконец-то я дождался комплимента!

– И я не хочу сегодня оставаться одна, – еле слышно закончила она.

Вернон хотел сказать, как много для него значат их отношения, что она для него единственная и желанная, а новость о ребенке сродни дню рождения, который наступает одновременно с Рождеством. Но смог только спросить:

– Никогда не занимался любовью с беременной женщиной. Есть ли на этот счет какие-нибудь инструкции?

– Если ты не спихнешь меня с кровати на пол, все остальное вполне допускается.

При виде выражения его лица Лаура расхохоталась, и Вернон снова припал к ее губам. Смех оборвался. Остались лишь жар, и страсть, и сумасшедшие попытки поскорее избавиться от одежды, не прерывая поцелуя… Последними на пол упали черные кружевные трусики, напомнив Вернону тот потрясающе сексапильный костюм, что был на молодой женщине в день мальчишника.

– Всегда носи черное кружево, – шепнул он, осыпая поцелуями впалый живот.

– Я и ношу.

– Видишь? У нас абсолютно одинаковые вкусы. – Вернон ласково обвел указательным пальцем вокруг ее пупка. – Просто не верится, что там кто-то есть.

– Через пару-тройку месяцев поверишь, – усмехнулась молодая женщина. – Когда я начну толстеть.

– Толстей на здоровье, – разрешил он, снова касаясь губами живота и смещаясь ниже. – Из тебя получится самая очаровательная пампушечка на свете.

– Вернон…

– Шшш… – зашептал он, – начинается самое интересное.

Рука его скользнула вслед за губами, и молодая женщина потрясенно охнула. Вернон словно задался целью доставить ей неизъяснимое удовольствие при помощи всех доступных ему средств – поцелуев, прикосновений, ласк, – чтобы понять наконец, как сделать женщину, его женщину, счастливой.

Он дарил ей радость, словно утверждая свои права на любимую, добиваясь, чтобы Лаура принадлежала ему безраздельно, целиком и полностью. На случай, если молодая женщина до сих пор сомневается, чья она…

Глядя на спящую Лауру, Вернон с изумлением осознал, что собирается жениться на женщине пылкой и страстной. Нет, про ту сумасбродную выходку на кухонном полу он отлично помнил. Потрясающее было ощущение… Однако приключалось с ним и не такое, бессчетное число раз, с разными женщинами и в самых разных декорациях, так что он имел полное основание радоваться тому, что молод, здоров и изобретателен.

Но сейчас Вернон чувствовал себя совершенно обессиленным и невероятно, непередаваемо, несказанно счастливым. Он лежал на простыне в цветочек, под пуховым одеялом, в чем мать родила, и надеялся, что, когда молодая женщина проснется, игра продолжится. Хотя в ближайшие полчаса это может обернуться для него несмываемым позором… Но он скорее умрет, чем откажется рискнуть. В конце концов у мужчин есть своя гордость…

Лаура мирно дышала во сне, прильнув к нему. Вся атлас и шелк, нежная благоуханная кожа и длинные волосы. Без детей в квартирке было темно, тихо… Но до чего же здесь тесно! За вечер Вернон несколько раз стукнулся о дверную притолоку. Сразу после свадьбы он перевезет все семейство на ферму. Подыщет для кафе-кондитерской какого-нибудь потрясающего шеф-повара. Пусть печет пирожки да рулеты, а Лаура отдохнет.

Вернон теснее привлек ее к себе и в очередной раз удивился, как же сильно изменилась его жизнь за последнюю неделю.

Теперь на повестке дня подготовка к свадьбе. Можно, конечно, никому не сказавшись, сбежать в Оттаву. Да только Лаура вряд ли это одобрит. Прием надо устроить на ферме человек этак на сто пятьдесят – двести, только для ближайших друзей. Остальные обойдутся. И на широкую ногу, чтобы весь город запомнил. В конце концов не каждый день человек становится мужем и отцом одновременно!

– Он меня бросил. Прямо у всех на глазах взял да и ушел с другой, – рыдала Линн, утирая слезы бумажной салфеткой. – Что же мне теперь делать?

На этот вопрос у Лауры ответа, как и следовало ожидать, не было. Но послать зареванную, убитую горем девушку обслуживать клиентов она просто не могла. Оставалось лишь надеяться, что до восьми утра в кафе никто не появится, хотя открывалась «Венецианская гондола» в шесть тридцать.

– Выпей чайку, – посоветовала молодая женщина. – И скажи себе, что слишком хороша для мерзавца.

– Он сказал, что со мной скучно. Ску-у-учно, – всхлипывала Линн. – А я-то ждала, что он вот-вот предложит объявить о помолвке.

– Жизнь не волшебная сказка, милая моя девочка, – мягко проговорила Лаура. Загудел таймер, и она со всех ног бросилась к плите – вынимать пироги с яблоками. – Это только в сказке к принцессе приезжает принц на белом коне, а не какой-нибудь там проходимец. А в жизни можно и ошибиться, причем не один раз. Со временем появится кто-нибудь другой, гораздо лучше…