Брачная лотерея - Лихачева Светлана Борисовна - Страница 26

Лаура укоризненно нахмурилась. Вернон сделал вид, что не заметил. А старик Паркинсон, напротив, расцвел:

– Мы пойдем познакомимся с лошадками, на которых вы, малыши, потом кататься будете, – произнес он, увлекая детей к двери. – А я вас, так и быть, поучу.

– Вы – ковбой? – Глаза Виолетты размером напоминали чайные блюдца.

– Да, лапушка, можно сказать и так. Один из лучших, кстати! – И, подмигнув Лауре, Джозеф повел ее детей в конюшни.

Вернон аккуратно прикрыл за дедом дверь.

– Ну вот, мы опять наедине… – мечтательно протянул он.

– Держу пари, вы с Джозефом все спланировали заранее! – возмутилась молодая женщина.

– А ты думала, что выходишь замуж за идиота? – Вернон обезоруживающе улыбнулся. – Пойдем, я покажу тебе дом.

– С удовольствием.

Лаура сняла пальто и протянула его своему кавалеру. Она готова была удовольствоваться чем угодно, лишь бы это отвлекло обоих от неприятной ей темы. А Вернон по-хозяйски обнял ее за плечи.

– Это все ты уже видела, – сказал он, обводя рукой огромную гостиную.

Лаура одобрительно оглядела обитую темной кожей мебель, дубовые панели и гигантский камин – все это запало ей в душу еще во время первого визита. Вдвоем они неспешно пересекли комнату и оказались в длинном коридоре.

– Спальни здесь, на первом этаже, – указал Вернон.

– Я не собира… – Лаура хотела сказать, что вовсе не собирается заглядывать в жилую часть дома, но хозяин перебил ее на полуслове:

– Тебе нужно сразу понять, во что ты ввязываешься… Где будут спать дети и все такое. – С этими словами он толкнул первую дверь справа и ввел гостью в светлую, хорошо проветренную комнату. – Здесь можно поселить Виолетту. А первую спальню слева, в точности похожую на эту, мы отведем для Паоло. Можно, конечно, сделать для них общую детскую… Но они вырастут, не успеем мы и глазом моргнуть… Так что лучше детишкам сразу привыкать жить отдельно. При каждой комнате есть своя ванная – это матушка обо всем позаботилась. Лет двадцать назад она переоборудовала дом сверху донизу.

Комната и впрямь оказалась чудесная. Обшитые темным деревом стены, огромные окна, выходящие на пастбище, яркое покрывало на кровати, плетеные коврики на деревянном полу.

– Думаешь, детишкам понравится? – ревниво осведомился Вернон, привлекая спутницу ближе.

– Они будут в восторге, – нимало не покривив душой, ответила молодая женщина.

– Вот и славно, – с облегчением выдохнул хозяин дома. – Пойдем, тут еще много всего.

Молодые люди осмотрели небольшой рабочий кабинет, библиотеку и еще две роскошно обставленные гостевые комнаты. В самом конце коридора их поджидала хозяйская спальня. Лаура остановилась в дверях, не смея переступить порог.

– Ты в полной безопасности, – подмигнул Вернон, ласково проводя мозолистым пальцем по основанию ее шеи. – Пока. Так что давай заходи. – И он легонько подтолкнул гостью вперед.

Лаура ожидала увидеть типично мужскую комнату, и предположения ее полностью оправдались. Первое, что приковало ее взгляд, – это массивная деревянная кровать с пологом на четырех столбиках. Но вот Вернон указал на противоположную стену, и молодая женщина изумленно охнула. Там висело огромное лоскутное панно ручной работы – причудливое сочетание алого бархата и розового атласа, дополненное прихотливой вышивкой.

– Эта штука хранится у нас в семье уже лет сто пятьдесят, – непринужденно сообщил он. – о если она тебе не нравится, только скажи… Мы все здесь переделаем.

– Я пока что никуда не переезжаю! – отрезала Лаура, но, не в силах противиться искушению, подошла ближе и принялась завороженно разглядывать вышивку – райских птиц, экзотические цветы, гирлянды из лент и листьев. – А чья эта работа, ты не знаешь?

– Много лет назад невеста не помню какого по счету Паркинсона принесла панно в приданое. Мама собиралась забрать его с собой во Францию, но в последний момент передумала, решила, что эта вещь должна остаться на ферме. Вроде как фамильная реликвия.

– Это твоя мама его здесь повесила? – Нехотя оторвавшись от вышивки, Лаура огляделась по сторонам. Тяжелые бархатные портьеры драпировали окна, пол был устлан алым ковром с длинным ворсом, по которому так приятно, наверное, ступать босыми ногами, а бревенчатые стены тут и там украшали оправленные в рамы фотографии.

– Видишь ли, по традиции панно вешают в хозяйской спальне в честь новобрачной, – сообщил Вернон. – В честь тебя то есть. – Он ласково ухватил молодую женщину двумя пальцами за подбородок и заглянул в ее настороженные карие глаза. – Да, я немножко опережаю события. Мне хотелось оказать тебе достойный прием.

– Очень мило с твоей стороны, однако…

– Мило? – Вернон сощурился. – Но, радость моя, я вовсе не милый. – Горячие губы скользнули по ее щеке, затеребили ухо, опалили жаром ложбинку у основания шеи. – Ты у меня в спальне, мы одни, и, умей ты прочесть мои мысли, покраснела бы до корней волос.

Лаура почувствовала, что щеки ее и впрямь заливает румянец.

– Нам пора…

– Пора уходить? – Широкие ладони легли на ее талию и удержали молодую женщину на месте.

– Нам следует… – снова робко запротестовала Лаура, прекрасно понимая, что совершенно не хочет высвобождаться из железных объятий.

– Заняться любовью в постели? Отличная мысль, но только придется поторопиться. – Губы их почти соприкасались.

– Прекрати, – еле слышно шепнула гостья.

– Что прекратить – рассуждать или целоваться? Отличный вопрос, подумала молодая женщина, запуская руки ему под рубашку и ощущая под пальцами мускулистый торс. Лаура не переставала изумляться собственной непредсказуемой реакции на этого мужчину. Да, это чисто физический отклик, не более… И все-таки как трудно противиться его неодолимому обаянию! Вернон подхватил ее на руки легко, точно пушинку, и понес к кровати.

– Вернон…

– Ну, что такое? – Он бережно уложил молодую женщину на постель и рухнул поверх, крепко стиснув коленями ее бедра.

– Нам нельзя… – с трудом выговорила она, наслаждаясь исходящим от него жаром. «Ну, и где же твое хваленое самообладание?» – мысленно отчитала себя Лаура, не пытаясь, впрочем, вырваться.

Вернон приподнял голову и озабоченно нахмурился.

– Это из-за ребенка? Малышу вредно?

– Нет, не из-за… – Лаура так и не заставила себя выговорить слово «ребенок».

Она еще не научилась воспринимать крохотное существо внутри себя как неумолимую реальность. Невзирая на положительные результаты анализа и на отвращение к кофе, молодая женщина втайне надеялась на чудо. Наверное, пройдет еще неделя-другая, прежде чем она начнет думать о малыше как о живом существе и прикидывать, повлияет ли дитя на упорядоченный ход ее жизни.

– Ребенка, – докончил Вернон; серые глаза его потемнели до угольно-черного оттенка. – Нашего ребенка.

– Это потому, что здесь со мной сын и дочь, которые, кстати, могут ворваться сюда без стука в любой момент. И потому, что я уже допустила одну ошибку и отнюдь не собираюсь повторять ее. И еще потому… – Лаура приподнялась на локтях и чмокнула Вернона в щеку, – потому, что у нас мало времени.

– Ага! – Губы владельца дома изогнулись в улыбке. – Наконец-то хоть слово правды!

– Я всегда говорю правду.

Вернон завладел ее рукой и перецеловал все пальцы по очереди.

– Тогда признайся, что охотно провела бы остаток вечера в этой постели!

– Ты меня искушаешь, – прошептала Лаура. – Вот в чем моя проблема.

– Отличное начало. – Коленями Вернон раздвинул ей бедра и придвинулся теснее. – Так лучше?

– Ммм… – Внизу живота разливалась горячая волна. Окончательно утратив способность рассуждать здраво, Лаура блаженно прикрыла глаза и позволила себе забыть о бремени ответственности.

Но тут бремя ответственности само напомнило о себе.

– Мама! Мамочка! – донеслись из гостиной возбужденные голоса.

Вернон выругался сквозь зубы, кубарем скатился с кровати – и неожиданно для себя рассмеялся, протягивая Лауре руку.