Белое на белом (СИ) - Костин Константин Константинович - Страница 61

Пока еще.

Немо, начальник тайной полиции королевства, полиции настолько тайной, что никто не мог быть до конца уверенной, что она вообще существует, любил шахматы. Он считал, что эта игра приводит в порядок мысли и тренирует ум не хуже, чем занятия фехтованием тренируют тело. Ему всегда лучше всего думалось за шахматной доской.

Вот и сейчас он одновременно играл сложную комбинацию и обдумывал ситуацию в стране.

Нельзя, нельзя сделать так, чтобы твой противник абсолютно ничего не знал о твоих планах. Всегда произойдет утечка сведений и противостоять этому нельзя. Но можно сделать так, чтобы полученные сведения были поняты неправильно. Глупец поверит тому, что увидит, умный поймет, что перед ним — всего лишь разрисованная декорация и приложит все усилия, чтобы заглянуть за нее. Нужно всего лишь сделать так, чтобы умный увидел там не то, что находится на самом деле.

Можно заглянуть в чемодан и увидеть там только одежду путешественника. Можно обыскать все, простучать стенки и найти контрабандные сигары. И при этом так и не понять, что настоящей контрабандой был сам чемодан, в чьи стенки запрессованы тонкие золотые листы.

Людям почему-то всегда кажется, что истина — это то, что спрятано от их глаз.

Немо улыбнулся.

Он выигрывал партию.

Кардинал Трамп тоже любил играть в шахматы и по тем же самым причинам. Сейчас он сидел за одной доской с королевским шутом, который, несмотря на свой диковатый вид — сейчас шут навертел на голову огромный белый тюрбан — и гаерские выходки, очень хорошо играл в шахматы. Впрочем, сейчас шут Фасбиндер проигрывал, медленно, но верно заползая в расставленную ловушку.

Мысли кардинала текли двумя параллельными потоками. Он одновременно анализировал игру и размышлял о предстоящей войне.

Война — это глупость, сумасбродная идея полубезумного короля, поддержанная Первым Маршалом.

Нужно различать два вида войн: когда на тебя нападают дикари и когда дикарь — ты сам. В первом случае, если ты проиграешь, то опустишься до уровня дикаря. Во втором же победитель, несомненно, поднимет тебя до своего уровня. А значит…

В войне с Брумосом, Ренчем и Лессом Шнееланд должен проиграть. Независимость, национальная гордость — все это глупые игрушки для дикарей.

А те, кто этого не понимает…

Люди смертны.

Агенты тайной полиции многочисленны и неуловимы. Не менее многочисленны и неуловимы люди кардинала Трампа.

Один из них лежал на кровати в абсолютной темноте. Этот человек любил темноту. Пальцы правой руки поглаживали, перебирали, скручивали тонкий черный шнурок из плетеной кожи.

В голове человека, более известного как Душитель, мысли были под стать репутации: черные и мрачные. Человек был абсолютно предан кардиналу, по причинам, которые и сам не понимал, сам же человек считал, что причины просты: кардинал РАЗРЕШАЕТ. Разрешает убивать этих глупых кур, молодых дурочек, которые просто сами подставляют тонкие белые горлышки под петлю. Такое удовольствие, слышать легкий хруст и тонкий свист, с которым жизнь покидает тело. Правда, последнее время кардинал запретил развлекаться. Он остался недоволен смертью двоих своих агентов: краснорожего и бледного.

Развлекаться он запрещал…

Но ведь можно придумать еще много других интересных вещей.

Первый Маршал Шнееланда. Главнокомандующий войсками королевства, золотоволосый и зеленоглазый красавчик. Он сейчас точно не думал ни о деньгах ни о судьбах страны. Сразу две гибкие и горячие фаранки скользили по его телу язычками смуглого огня.

Маршал плыл по волнам наслаждения. Но далеко-далеко, в глубинах мозга…

Деньги. Деньги — пустяк, их всегда можно найти, заработать, отнять, украсть, наштамповать фальшивые в конце концов. Но кажется, еще никто и никогда не пробовал делать фальшивых солдат.

Где найти армию, если у тебя НЕТ людей?

Нанять? Нет денег. Завербовать? Не пойдут. Загнать силой? Разбегутся.

В Шнееланде есть крестьяне. Они везде есть. И если собрать их всех — или хотя бы часть — то с такой армией уже можно разговаривать с Тремя империями на равных. Но.

Проклятое слово! «Но»! «Я тебя люблю, но…». «У нас есть деньги, но…» «Все хорошо, но…». Но! Но! Но!

Армию нужно кормить. Армию кормят крестьяне. Не заберешь крестьян в армию — у тебя не будет армии. Заберешь — у тебя будет армия, но не будет крестьян. Не будет крестьян — не будет еды. Не будет еды — не будет армии.

Тупик.

Стальные «рыцари», на которых он так надеялся. Они могут выиграть битву. Но войну всегда выигрывает армия.

Канцлер был вне себя. Кто из них в конце концов военный, а кто — политик? Маршалы не должны рассуждать о том, что делать, их задача — исполнять приказы. А не прикрываться «велением короля». Всем давно известно, что Леопольд глуп как пробка.

Канцлер считал, что прежде чем готовится к войне с Тремя империями, нужно завоевать все остальные государства Белых земель. Завоевать! А не «предлагать им объединиться»!

Он в ярости скомкал и отбросил в сторону газету. Патриотическая партия! Глупцы, требующие ни в коем случае не присоединять к Шнееланду других земель! Приближается война, тут не до игр!

— К вам посетитель, — секретарь поклонился и исчез, пропуская в дверь высокого, крайне худого человека в цилиндре, с моноклем в глазу.

— Доктор биологии Виктор Рамм.

— Чем обязан визитом? — канцлер задал свой вопрос вполне мирно и дружелюбно. Он никогда не выпускал свои эмоции наружу.

— Мне стало известно, что в Белые земли может прийти война.

— Даже если и так, при чем здесь доктора биологии?

— Как мне кажется, для ведения войны… успешного ведения — подчеркнул профессор — необходима послушная армия, которой, как мне кажется, у Шнееланда нет.

— У вас в кармане спрятана армия?

Канцлер усмехнулся. Сколько он уже видел прожектеров, знающих совершенно точные и верные способы победить армию любой численности в одиночку. Был даже человек, предлагавший изготавливать огромные паровые машины в виде рыцарей, закованных в непробиваемые даже пушками латы. По мнению изобретателя, такие машины смогли бы сделать любую армию непобедимой.

Доктор не торопясь достал из кармана узкую стеклянную пробирку с полупрозрачной жидкостью. Содержимое пробирки искрилось, казалось, оно находится в непрестанном движении, оно ЖИЛО.

— Что это? Яд?

— Нет. Это ваша армия.

В кабинете старшего сотника Черной Сотни, Симона, стояли в неровной шеренге четыре курсанта. Вольф, Цайт, Ксавье и Йохан.

Выглядели они бледно и неважно. Лицо Ксавье было наполовину замотано бинтами, полностью скрывавших один глаз, Цайт изредка вздрагивал и нервно оглядывался: на кончике дротика действительно оказалось сильнодействующее снотворное, которое теперь из-за побочного эффекта периодически нагоняла на юношу приступы паники.

На фоне огромного полукруглого окна двигался туда-сюда черный силуэт сотника.

Симон был недоволен.

— Вы самые плохие курсанты из всех что я видел, а я видел многое, поверьте. Вы постоянно встреваете в неприятности. Вы лезете в драки, вы устраиваете дуэли. И это еще полбеды! То, что вы — вы четверо — умудрились устроить вчера находится за гранью моих представлений о том, что такое курсант.

Сотник резко повернулся к четверке:

— Йохан. Ты допустил в отношении себя шантаж, ты не сообщил об этом факте вышестоящему руководству, как будто для нас твое прошлое оказалось бы новостью…

Йохан побледнел.

— …мало того! В результате вашей попытки сбить два яблока одним камнем мы не имеем ни яблок ни камня. Кто тебя шантажировал, чего хотел, кто послал этих двух покойников — неизвестно.

— Ксавье. То же самое. Устроил как мальчишка игру в ножички и теперь шпион мертв, кем он послан неизвестно, секретные сведения пропали.