Сборник "Чистая фэнтези" - Олди Генри Лайон - Страница 208

Не от покойника, когда тот был еще в добром здравии.

От Вучи Эстевен.

Ближе к концу "пробы" Джеймс едва не рехнулся, присматриваясь к женщине и гадая: не она ли встретилась ему в оружейной лавке Мустафы? А что? Переоделась мужчиной, фигурой похожа; на голову – хитрый парик, рябые щеки – грим… Нет, парик не подходит. И грим – ерунда. Амулет, вызывающий морок? Личина, наведенная знакомым чародеем? Ага, и Мустафа при этом видит одну личину, а Джеймс Ривердейл – другую! Сложно, слишком сложно…

Идея была безумной. Азиз-бей, должно быть, за подобные идеи увольнял сотрудников Канцелярии Пресечения без выходного пособия. И правильно делал.

Но почерк…

В финале молодой человек убедился, что почерк Вучи, несмотря на сходство с действиями рябого, все же имеет и ряд коренных отличий. Убедившись же, отбросил мысль о личине. Ну, не вполне отбросил – отложил про запас.

Мы, циники, ничего не отвергаем окончательно.

– Сейчас вы заплатите только за сегодняшний урок, – сказала Вуча Эстевен, дама со шпагой. – Что сделано, то оплачено. Баш на баш, если угодно.

И назвала сумму: вполне приемлемую. Дождавшись, когда Джеймс протянет ей деньги, она взяла монеты без малейшего стеснения или показного отвращения к презренному металлу, каким щеголяли на людях некоторые маэстро. Было видно, что деньги Вуче нужны, и она спокойно берет их за честно выполненную работу.

– Завтра обдумайте все, как следует. И если решите продолжить уроки, приходите вечером, после захода солнца. Мы подпишем контракт, где оговорим срок занятий и сумму гонорара.

Она, не глядя, бросила шпагу подмастерью. Фернан ловко поймал оружие, отсалютовал вдове маэстро Бернарда и улыбнулся. Пожалуй, он был влюблен в Вучу, несмотря на разницу в возрасте. Это скоро пройдет, подумал Джеймс. Главное, чтобы парень не натворил глупостей.

Вуча Эстевен – не самый удачный предмет обожания.

– Я приду завтра.

– Хорошо.

Словно в ту же минуту забыв о существовании Джеймса Ривердейла, Вуча быстрым шагом направилась к трем парам, что до сих пор работали саблю против пики. Становилось ясно, откуда в этой школе сухая академичность – она достигалась многократным, многочасовым повторением, въедающимся до мозга костей.

– Муса, ты изменил рисунок боя?

Лишь сейчас Джеймс обратил внимание, что один из учеников с саблей, поименованный дамой Муса, на выпады пикинера отвечает вращением и сближением, явно подсмотренным сами знаете где. Муса исполнял прием вполне достойно. А для первого раза и вовсе замечательно.

Разве что саблю, учитывая ее кривизну в сравнении с рапирой, следовало бы выносить повыше и брать "козырьком".

– Да, маэстро!

– Почему?

– Так лучше, маэстро!

– Хюсен, дай мне пику!

Забрав пику у Хюсена-усача, Вуча встала напротив Мусы. Ученик ухмылялся с радостью младенца, хвастающегося перед родителями разбитой вазой. Дама выглядела бесстрастной, как пустыня в полдень. Джеймс вздрогнул: Вуча Эстевен вибрировала, распространяя вокруг себя флюиды нервозности. Она была опасна, как обнаженный клинок возле горла – и лишь такой дурак, как Муса, мог ухмыляться, не замечая этого.

И лишь такой влюбленный юнец, как подмастерье Фернан – ашик, как говорят на Востоке – мог улыбаться, восхищаясь этим.

– Ан гард!

Пика ударила в грудь Мусы.

В определенной степени Джеймс имел право гордиться. Муса выполнил показанный им прием безукоризненно. Даже саблю вынес исключительно верно, исправив ошибку.

Просто дама оказалась быстрее.

Тяжелая кавалерийская пика, предназначенная для удальцов-кирасиров, в ее руках обрела подвижность атакующей змеи. Едва закончив выпад, Вуча совершила короткий замах – и древко со всей силы подсекло Мусу под коленки. Парень грохнулся навзничь, роняя саблю, ударился спиной и затылком…

Перехватив пику "на обрат", маэстро показала, куда бы она воткнула четырехгранное жало, если бы захотела. И бросила пику усачу, словно оружие ничего не весило.

– Что сделано, то оплачено, – сказала Вуча Эстевен, ни на йоту не повысив голос. – Баш на баш. Ты мне платишь, Муса, я тебя учу. Так устроен мир. Нет доброго, нет злого – есть цель и средства, чтобы ее оплатить. Ты понял меня, Муса Кебир?

У ее ног корчился и стонал человек без сабли.

– Вот и славно, – Вуча кивнула, будто Муса ей ответил. – Можешь продолжать.

– Я приду завтра, – сказал Джеймс Ривердейл, отворачиваясь.

Дама не услышала.

Или сделала вид, что не услышала.

CAPUT VI

в котором на сцене появляется Высокая Наука, раскрываются секреты личин и мороков, всплывают дела давно минувших дней, и все заканчивается, как обычно – хорошей дракой

Утро выдалось замечательное. Легкий бриз приятно овевал лицо, солнце укрылось тюлевой вуалью облаков, не слепя и не обжигая, а лишь лаская лучами мирных баданденцев и гостей города. Видимо, солнце тоже было заинтересовано в притоке туристов.

На море царил штиль. Сквозь толщу воды, прозрачной, как аквамарин из Рагнарского ущелья, виднелось дно, вплоть до мельчайшей песчинки.

– Халва!!!

– Копченая меч-рыба! Язык отсечет, так вкусно…

– Требуха! Сами режем, сами жарим!

– Халва-а-а!!!

"Утрем нос баданденским сыскарям?" – думал Джеймс, гуляя по набережной и наслаждаясь красотами морского пейзажа. По всему выходило, что утрем, и еще как. Вскоре молодой человек бросил якорь в малолюдном в ранний час духане "Галера Рустем-Хана". Дабы охладить снедавшее душу нетерпение, он заказал ледяной пунш с ромом "Претиозо" и блюдо миндаля, жареного в меду – после чего предался размышлениям.

Учеников можно в расчет не брать: не тот уровень. Возможно, рябой – кто-то из подмастерьев. Сколько их у Вучи Эстевен? Двое? Трое? Фернана мы видели, и на роль "охотника" парень не годился. Даже в гриме и парике – или под личиной. Слишком молод, слишком прост. Жаль, сегодняшний визит назначен после заката – мало шансов, что нам встретятся другие помощники дамы со шпагой.

Ничего, увидимся позже. Не станут же они прятаться от Джеймса! А если кто-то станет – из этого мы сделаем вполне определенные выводы.

Хуже, если рябой давно закончил обучение и больше не появляется в зале. Тогда придется пускаться в расспросы. И не факт, что замкнутая маэстро станет откровенничать с новым учеником. Впрочем, не стоит бежать впереди кареты, как любит говаривать дедушка Эрнест.

Всему свое время.

Джеймс сделал глоток пунша. Рассеянно окинул взглядом помещение духана – и встретился глазами с давешним волшебником, который заселялся к Ахмету пять дней назад.

Маг галантно приподнял шляпу, шагнув ближе.

– Доброе утро, сударь. Мы, кажется, живем с вами в одном пансионате?

– Совершенно верно.

– Позвольте представиться: Фортунат Цвях…

– …лучший венатор Реттии. В Бадандене по приглашению, с неофициальным визитом! – Джеймс не смог сдержать довольную улыбку. – Мы с вами земляки, мастер Фортунат.

Он встал и поклонился:

– Джеймс Ривердейл, виконт де Треццо.

– Рад знакомству, виконт. Клянусь Вечным Странником, ваша осведомленность поражает!

Удивление мага польстило молодому человеку. Не так-то просто удивить опытного охотника на демонов!

– У вас свободно? Мы с женой не помешаем?

– Ни в коей мере! Располагайтесь, прошу вас.

Широким жестом Джеймс указал на цветастую тахту напротив себя, словно являлся владельцем духана. Рыжеволосую жену мага он заметил только сейчас. Она с интересом рассматривала интерьер "Галеры": раковины на полках, корабельные снасти, кружки из олова, бутыли с экзотическими напитками, настоящее штурвальное колесо с рукоятками, отполированными множеством ладоней…

– Моя супруга Мэлис.

– Польщен. Джеймс Ривердейл…

Молодой человек обратил внимание, что зеленый шелк платья Мэлис прекрасно гармонирует с цветом ее глаз, и не преминул сделать даме комплимент по этому поводу. Духанщик, кланяясь, принял заказ: имбирное пиво и острый сыр для венатора, мандариновый сок со льдом и капелькой мараксинового ликера для венаторши – и бесшумно дематериализовался, через пару минут возникнув вновь, с заказом на круглом латунном подносе.