Запах страха. Коллекция ужаса - Джонс Стивен - Страница 43

После этого с Мартином он стал видеться реже. Поначалу он под разными предлогами избегал его, а потом начал встречаться с Валери, девушкой с толстыми руками и широкими бедрами, которую встретил в баре во время коктейльной вечеринки. Он не был уверен, что они подходят друг другу, но в его ситуации это было удобно.

Кусочек человеческого жира, спрятанный в чемодане, пах так сильно, что ему достаточно было открыть чемодан и ощутить его запах, чтобы вспомнить чувства, охватившие его, когда Мартин вручил ему часть человеческого тела. Лежа в кровати и пытаясь заснуть (в одиночестве — роман с Валери продлился не больше пары недель), он иногда думал о том человеке, который сознательно завещал свой труп науке. Как его звали? Каким он был при жизни? Вряд ли он мог предугадать, какая судьба ждет его небольшую часть, которая теперь покоилась в шкафу Мэддокса.

Когда Мэддокс сменил комнату в общежитии на квартиру в Холлоуэй, чемодан, в котором не было ничего, кроме человеческих останков, переехал вместе с ним. Он засунул его на шкаф, где тот и пролежал два года. Перебравшись в квартиру № 15, Мэддокс поднял чемодан на чердак, где он с тех пор и оставался. Куска жира в нем давно уже не было, но запах формалина по-прежнему сохранялся.

Дневник за 1986 год оказался на самом дне коробки. Пара минут, и он нашел то, что искал. «„Восставший из ада“. 11:00», — было написано его почерком на странице за пятницу, 10 октября. Чуть ниже значился адрес: Доллис-хилл-лейн, 187.

В район Доллис-хилл он приехал через Кренли-гарденс, но в этот раз не остановился.

— И почему я раньше не додумался найти дневник, не знаешь, Джек? — сказал он, глядя в зеркало заднего вида.

Сын молча смотрел в окно.

Свернув на Доллис-хилл-лейн с Эджвер-роуд, он сбавил скорость, не обращая внимания на громкие сигналы ехавшего за ним водителя, который вильнул в сторону и, взревев двигателем, умчался вперед, не забыв показать палец. Мэддокс остановил машину на небольшой горке перед домом № 187. Заглянув в него, он почувствовал тревожное сочетание противоположных чувств. Ему как будто все здесь было знакомо, и в то же время он ничего не узнавал.

Как и большинство вещей, вызванных из прошлого, дом оказался меньше, чем ему помнилось. Однако самым главным отличием был бросающийся в глаза возраст здания. Он помнил викторианскую виллу, возможно, эдвардианскую, но перед ним стоял новый дом. Краска на фронтоне за последние годы слезла. Конструкция деревянных эркеров на первом этаже была современной, и двухстворчатое окно квартиры на верхнем, третьем этаже явно было новым. Очертания мансардной крыши казались знакомыми, но черепица, совершенно очевидно, появилась здесь только недавно. Материалы были новыми, но стиль — нет. Общий внешний облик дома остался таким же, как ему запомнилось по фильму, который он пересмотрел еще раз перед выходом, и все же производил впечатление нового. Как будто скелет оброс мышцами и плотью.

— Прямо как Фред, — вслух произнес он.

— Что, папа?

— Как Фред в фильме.

— В каком фильме?

— В этом доме снимали один фильм, и я приехал посмотреть, как они это делали. Но ты еще маленький для него.

— А о чем он?

— О человеке, который умирает, а потом возвращается к жизни с помощью подруги. Это случилось вон в той комнате наверху. — Он указал на верхний этаж. — Хотя окна не такие, — добавил он, пытаясь вспомнить, как выглядели окна третьего этажа в фильме. — Мне нужно проверить.

Единственным элементом внешнего оформления, которому попытались придать сходство с оригиналом, была входная дверь.

Два десятилетия назад, возвращаясь на метро со съемок «Восставшего из ада», он читал и перечитывал записанный на странице ежедневника номер телефона Линзи. На следующий день он позвонил ей, и они договорились встретиться и сходить куда-нибудь.

— Пап, а зачем тебе этот дом? — спросил Джек с заднего сиденья.

— Мне он интересен из-за того, что здесь случилось. И еще потому, что в нем я кое с кем познакомился. До того, как встретил маму.

Линзи жила в Ист Финчли. Встречаясь, они ходили в «Феникс» смотреть кино или шли в Масуэлл-хилл в какой-нибудь паб. Бывало, захаживали в ресторан малайской кухни в Крауч-энде. Он показывал ей дом на Хиллфилд-авеню, где он встречался с Клайвом Баркером.

— Питер Страуб жил на этой же улице, но выше на холме.

— Какой еще Питер Страуб?

— Ты слышала о Стивене Кинге?

— Конечно.

— Страуб и Кинг вместе написали книгу. «Талисман». И написали они ее здесь. По крайней мере, какую-то часть ее. Еще Кинг написал рассказ «Крауч-энд». Интересный, но это не лучшее, что у него есть.

Днем Мэддокс и Линзи встречались в «Вистерия-ти-румс» на Мидл-лейн, и там, среди горшков с цветами и посуды, Мэддокс с необычайным удивлением начал медленно осознавать, что счастлив. Медленно, потому что это чувство ему было непривычно. Они подолгу гуляли по Хайгейтскому кладбищу и по Хампстед-Хиту.

Недели сменялись месяцами. В Сесил-парке зацвели длинные прямые линии вишен, белые лепестки осыпались на тротуары. Линзи часто оставалась в квартире Мэддокса в Саут-Тоттенеме, но гадливо морщилась, глядя на его книги о преступлениях. Однажды утром, когда она еще спала, Мэддокс начал одеваться и стал искать одну футболку. Не найдя ее, полез по лестнице на чердак. Роясь в ящике со старой одеждой, он не услышал, как Линзи поднималась по лестнице, и увидел ее, только когда в люке показались ее голова и плечи.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Черт! — Он подскочил и ударился головой. — Ай! Больно! Черт! Ничего. Ищу кое-что.

— Что это за запах?

— Ничего особенного.

Он спровадил ее обратно, закрыл крышку люка на шпингалет и натянул футболку с картинкой из фильма «Голова-ластик», которую искал.

С тех пор, когда бы Мэддокс ни поднимался на чердак, хоть была Линзи дома, хоть нет, он всегда затаскивал за собой лестницу и закрывал люк. Чердак стал его частным владением.

Вернувшись в тот вечер домой, он поднялся на чердак, тщательно заметая следы, пусть и был один. Достал из чемодана маленький пакет. Крышка чемодана упала и захлопнулась, застежки старой конструкции защелкнулись без его участия. Да, раньше умели делать качественные вещи.

Когда стемнело, он закопал кусочек плоти на пустыре позади дома.

Под конец первых десяти лет бесцельная жизнь, к которой постепенно скатились Мэддокс с Линзи, сделалась гораздо дороже. Оплачивать жилье стало не так просто. Мэддокс устроился помощником редактора в «Индепендент». Занятие это ему не нравилось, но там хорошо платили. Линзи пошла работать в дамский салон в Финсбери-парке. Они съездили на денек в Брайтон. Там сходили на выставку картин в унитарной церкви, где Мэддокс купил ей небольшую акварель, а она в качестве ответного подарка купила брошюру стихотворений мужа художницы. Они пообедали в вегетарианском кафе. Мэддокс все жаловался на то, как ему надоело сокращать и переделывать чужие статьи и придумывать им броские заголовки, когда ему гораздо проще было написать статью самому. У Линзи жалоб на работу не имелось. «Джерри, это мой начальник, отличный парень, — рассказывала она. — У меня такого начальника еще никогда не было».

День они провели в пабах и букинистических магазинах на Норт-Лейнс. Там Мэддокс нашел антологию Рэмси Кэмпбелла, сборник рассказов Джона Харрисона и справочник «Кто есть кто: современные убийцы». На вокзале Брайтона в лондонском поезде, за окнами которого солнце отбрасывало долгие темные тени через платформы, Линзи прочитала Мэддоксу несколько строк одного из стихотворений в брошюре:

Всю жизнь мечтал я об одном:

Тебя бы повстречать средь умирающих теней

Предместий городских,

Одну и одинокую.

Пока поезд грохотал через Сассекс, Мэддокс изучал фотографии в своем справочнике преступлений.