Блестящая партия - Хенли Вирджиния - Страница 7

— Что ты хочешь, дорогая?

— Я хочу, чтобы отец с мамой снова жили вместе. Как ты думаешь, они когда-нибудь любили друг друга?

— Не знаю. В свое время между ними существовало сильное физическое притяжение. Их явно связывала похоть — насчет любви я ничего не знаю.

— Она была, без сомнения, хорошей женой и матерью. Хотя Максвеллы были гораздо ниже Гордонов в смысле благородства происхождения, из нее получилась великолепная герцогиня. Она много помогала арендаторам Гордонов и в результате увеличила состояние отца. Она основала местную ткацкую промышленность и ввела в светском обществе моду на ткани из шотландки, что в свою очередь пошло на пользу мануфактурам Горной Шотландии. Она научила сельских жителей выращивать лен и носить льняные ткани. Она побудила отца строить мельницы, потом убедила и других аристократов начать строить мельницы в своих владениях.

— Да, прядение и крашение шерсти и выделка тканей из этой пряжи явно помогли побороть бедность, которая была бичом всей Шотландии, — согласилась Шарлотта. — Матушка даже выступала за обучение детей выращиванию зерновых, чтобы они были в состоянии хозяйствовать на фермах своих отцов.

— Она занялась политикой, когда поняла, что от бедности можно избавиться лишь разрабатывая долгосрочные программы. Она также была постоянным покровителем искусства в Шотландии, а потом и в Англии. Матушка не имеет себе равных как хозяйка дома. Никакой мужчина не мог бы пожелать более совершенной спутницы жизни.

— Это верно!

— Я знаю, что жаловалась на нее из-за ее бесстыдной погони за титулованными мужьями для своих дочерей, но я необычайно горжусь ее достижениями. Матушка — это сила, которую нужно уважать.

— Ты очень похожа на нее, Джорджина.

— Ну что же, она воспитала нас всех по своему подобию, чтобы мы были откровенными сенсуалистками и наслаждались жизнью сполна.

— Вместе с ее живостью ты унаследовала ее красоту. Конечно, ты более изящна и утонченна и, к счастью, гораздо более образованна. В матушке есть некоторая грубость, которую ты, слава Богу, не унаследовала! Уверяю тебя — самый маленький поросенок в помете оказался ослепительным бриллиантом.

— Твои похвалы слишком щедры, Шарлотта. У меня есть масса недостатков, которые мне не всегда удается скрыть.

Рано в субботу они приехали на крикетное поле Лорда, и, к своему великому изумлению, Джорджина увидела, как окружают и угоняют с поля стадо овец. Им позволили пастись здесь, чтобы они щипали траву, не давая ей вырасти.

— Вы, джентльмены, лучше ведите себя хорошо сегодня во время матча, иначе скажут, что у овец больше прав на эту траву, чем у вас.

— Поклонники крикета равнодушны к оскорблениям, — заверила ее Шарлотта. — Давай пройдемся, пока матч не начался. Это даст нам возможность показать наши элегантные шляпы и сделать пренебрежительные замечания насчет туалетов других дам.

Джорджина с головы до ног была одета в белое. На ней была модная широкополая шляпа, а в руках она держала зонтик с оборкой, чтобы защититься от солнца.

Сестры пошли сквозь толпу, обмениваясь приветствиями с друзьями и знакомыми, собравшимися посмотреть на соревнование в новом виде спорта, который становился все более популярным в высших кругах общества.

— Леди Стаффорд думает, что выглядит совершенно очаровательно в этом желчном оттенке зеленого, тогда как на самом деле этот оттенок совершенно отвратителен! — Шарлотта оглянулась через плечо. — Но куда же подевался этот мальчишка?

Она взяла с собой старшего сына посмотреть на соревнования.

— Чарли с отцом, — успокоила ее Джорджина. — В этом возрасте мальчишкам становится невыносима мысль, что кто-то решит, будто он маменькин сынок.

Леди вернулись обратно к тому месту, где они оставили Леннокса и Уинчилси, и увидели, что те беседуют с группой мужчин — явно страстными поклонниками крикета.

Вдруг Джорджина замерла на месте. Ад и проклятие! Мрачный, властный и опасный дьявол, которого она встретила вчера, был погружен в разговор с ее зятем. Они разговаривали так, точно были друзьями. «Судя по всему, они хорошо знакомы. Меньше всего мне хотелось бы еще раз встретиться с этим неотесанным грубияном». Джорджина отвернулась и повернула зонтик так, чтобы высокий мрачный мужчина не узнал ее.

— Что случилось? — спросила Шарлотта.

— Кажется, я где-то обронила перчатки. Пойду поищу их, а потом догоню тебя.

Джорджина решила уйти как можно дальше от этого властного человека, который обрушился на нее на берегу ручья. Она вернулась к сестре, только когда та уселась на трибуне, а матч должен был вот-вот начаться.

— Нашла свои перчатки?

— Нет. Наверное, я просто забыла их надеть.

Она пробежала глазами по рядам трибун, тайком выискивая мрачного человека с суровым лицом. Наконец она заметила, что он стоит рядом с игровым полем. Он отыскал удобное место для своих троих сыновей, откуда те могли наблюдать игру с близкого расстояния. Джорджина нарочно повернула зонтик так, чтобы ему не было ее видно.

Во время матча Джорджина заметила, что не может сосредоточиться на игре. Мысли ее то и дело возвращались к мрачному незнакомцу, и ее крайне раздражало, что он притягивает к себе ее мысли как магнит. Хотя она чувствовала к нему сильную неприязнь, она не могла отрицать, что ее любопытство задето. Она не следила за игрой, а когда игра кончилась, даже не заметила, кто же выиграл.

— Шарлотта, твой муж играл первоклассно.

— Слава Богу, команда Суссекса выиграла, иначе от него житья не было бы сегодня вечером. Давай найдем нашу карету. Леннокс и Уинчилси теперь будут до бесконечности обсуждать и отмечать это событие.

Позже вечером, за обедом, Джорджина попыталась удовлетворить свое любопытство.

— Сегодня перед началом матча я видела, что вы разговариваете с высоким черноволосым мужчиной, — небрежно проговорила она, обращаясь к зятю.

— Я много с кем разговаривал, — согласился Леннокс. — Нельзя ли поточнее?

— У него довольно мрачное и надменное лицо. Кажется, с ним были трое маленьких сыновей.

— А, это Джон Расселл, лорд Тависток. Он член парламента от своего округа в Девоншире. Очень сильный оратор — в палате лордов у него весьма внушительный вид. Человек искренний, с твердыми убеждениями. Кажется, ему нравится быть представителем народа.

Сильный и властный — это его точное описание.

— Джон Расселл? Это младший брат герцога Бедфорда, — сказала Шарлотта. — Братья Расселл осиротели в раннем детстве, их воспитали дед и бабка — маркиз и маркиза Тависток. Странно, как непохожи оказались два брата. Брак стал проклятием для Бедфорда, а Джону не терпелось жениться. Против ясно выраженного желания бабки он женился на Элизабет Бинг в Брюсселе, когда ему было всего девятнадцать лет. Он был младшим офицером гвардейской пехоты и сражался в Бельгии.

— Кстати, о бабках — бабка Элизабет Бинг была Леннокс, — заметил Чарлз. — Так что жена Джона — моя дальняя родственница.

— Черт побери, я не удивлюсь, если вся британская аристократия состоит в родстве через браки, — сухо сказала Шарлотта.

— Чарли столько же лет, сколько младшему сыну Джона. Они сегодня так подружились, что я пригласил его побывать у нас. Он снял дом на лето недалеко от нас — по другую сторону Дорсет-Филдс.

«Ад и проклятие! Я должна любой ценой избежать этого угрюмого дьявола. А вдруг мне повезет и он не приедет?»

— Думаю, нам следует пригласить Расселлов не только сюда, но и на соревнования в Гудвуд в августе.

Гудвуд-Хаус был местом жительства герцога Ричмонда, он находился недалеко от Чичестера в Суссексе. Этот богатый дом был наполнен бесценными сокровищами и имел свой собственный скаковой круг.

Джорджина пала духом. Она жалела, что вообще спросила у Чарлза, кто этот человек. Она уверяла себя, что ничуть не интересуется невоспитанным грубияном. «Мне придется непременно пропустить в этом году скачки в Гудвуде».

— Кстати, о герцоге Бедфорде. Он отчаянно флиртовал со мной на свадьбе у Луизы. Нашему брату пришлось осадить его. Это было очень забавно.