Бесценный символ - Хиллард Нерина - Страница 9

Энтони знал репутацию Джима Паттерсона. Его никогда не удавалось одурачить, если дело касалось людей. Хладнокровный бизнесмен, ненавидевший притворство, он говорил о Стефани с воодушевлением. И не только по поводу ее умения обращаться с лошадьми. Его явно мучило то, что она слишком много работает, не думая о еде, что всегда готова взять лошадей, от которых отказываются другие тренеры, что в ее глазах чувствуется постоянное напряжение.

Энтони слушал его с возрастающим замешательством. Он говорил себе, что Паттерсон мог обмануться в Стефани, но уверенности в этом у него не было. В конце концов, она была здесь, выполняя довольно-таки грязную работу, требовавшую физической силы, выдержки, значительного умения и бесконечного терпения. Едва ли подобная работа подходила для избалованного оранжерейного цветка, каким он считал ее. Особенно учитывая то, и Энтони это чертовски хорошо знал, что Джеймс никогда бы не разрешил ей заняться подобным делом.

Его представление о ней рушилось. Когда же Энтони вспомнил, как больно сжалось его сердце, когда она вылетела из седла, это чувство пришлось ему не по нутру. Облегчение после того, как выяснилось, что с ней все в порядке, было смешано с удивлением: она обвинила в падении саму себя и, не тратя времени на болтовню с Паттерсоном, снова села в седло.

Теперь же в нескольких шагах от него она удерживала смертельно опасное животное, которое девяносто девять из ста тренеров не взяли бы ни за какие деньги. А она действовала так успешно, что лошадь заметно расслабилась, успокоилась, стала управляемой.

Десять лет назад Энтони, обманутый и брошенный, считал, что полностью раскусил ее. Тогда, казалось, он был прав. Его убеждение было рождено не только болью и горечью, оно основывалось на фактах, как они виделись ему. Теперь… теперь он не был так уверен. И ему была ненавистна эта неуверенность.

Если он был не прав, значит, было что-то не известное ему, связанное с ней и мотивами, по которым она сбежала от него, чтобы выйти замуж за другого. И если это не жадность, то что тогда? Любовь? Она обнаружила, что любит Льюиса Харди? Брак продолжался недолго, и родственники Льюиса прозрачно намекали друзьям и знакомым, что он, как глупый мальчишка, неверно судил о Стефани, но им удалось уладить семейную проблему.

Ложь, чтобы спасти семейную честь? Не искала ли развода сама Стефани, торопясь выбраться из затруднительного положения и не прося ни о чем, кроме свободы?

Энтони не привык чувствовать себя неуверенным, это угнетало его. Желая узнать, насколько верно его суждение о ней, он обнаружил, что анализирует каждый нюанс ее голоса и каждое мимолетное выражение лица.

Он преднамеренно задевал ее, она оборонялась без язвительности или холодности. Ее глаза все еще были непроницаемы, но, как и Паттерсон, он заметил в них напряжение. Сегодня в ней вообще не было высокомерия, способного довести его до белого каления. Она была подавленной, но не угрюмой, безразличной, но не вызывающей. Он подумал, что, возможно, она проявляет осторожность по отношению к нему, хотя это и не сказывается внешне, и если ее беспокоит его обещание взять то, что ему принадлежит по праву, то ничто не указывало на это.

Наблюдая теперь за ней, Энтони признался себе, что сбит с толку, потому что она кажется не такой, какой он ее считал. Его мыслям и ощущениям не хватало ясности. Единственное, в чем он был абсолютно уверен, так это в том, что он хотел ее и намеревался овладеть ею.

Даже если она все-таки была жадной маленькой сукой.

Мужчина ничем не отличался от других владельцев лошадей, бывших в тот день на ферме. Он переходил от одной тренировочной дорожки к другой, внимательно наблюдая за лошадьми, с которыми работали. Каждый, увидевший его, предположил бы, что он из здешних.

Стефани, вероятно, тоже не заметила бы в нем ничего необычного, если бы даже и увидела его. Но все ее внимание было сконцентрировано на вороном жеребце и на попытках не замечать присутствия Энтони. Энтони слишком пристально смотрел на нее, чтобы заметить, что за ними обоими следят, иначе он бы насторожился. Десять лет погони за редкостями в труднодоступных районах мира развили у Энтони острое чувство потенциальной опасности.

На этот раз, однако, он не почувствовал угрозы.

Мужчина продолжал ненавязчиво следить за ними, двигаясь по всей территории, чтобы не оставаться слишком долго на одном месте. Он видел, как Стефани поскакала на черной лошади на тренировочное поле, и его взгляд скользнул по Энтони, который стоял у ограды. Уделив Энтони несколько минут, он затем посмотрел на часы и заторопился к стоянке машин.

Чтобы позвонить, он воспользовался телефоном в своей машине. Как только его соединили, он сказал:

— Может возникнуть проблема.

— Какая?

— У нее посетитель — не думаю, что он пришел, чтобы посмотреть на лошадей.

— Так что? С ее внешними данными было бы немного странным, если бы мужчины игнорировали ее.

Человек в автомобиле сделал легкую гримасу.

— Между этими двумя и речи не может быть о взаимных чувствах, поверьте мне. Смертельные враги и те более приветливы друг с другом.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ее посетитель — Энтони Стивенс.

Наступило долгое молчание, потом послышалось приглушенное ругательство.

Мужчина в автомобиле кивнул самому себе.

— Да. Из того, что я слышал, он не из тех, кто позволит женщине одурачить себя, но он отправится хоть к черту на кулички, а не только в Европу, чтобы раздобыть новую приятную безделушку для своей коллекции.

— Вы думаете, он знает о распятии?

— Я могу сказать только то, что видел сам. Вчера поздно вечером он пришел в дом Стерлингов, а когда вышел оттуда, я не хотел бы попасться ему на дороге. Он был вне себя. Здесь он уже несколько часов. Он и девушка много друг с другом не разговаривают, но он смотрит на нее, как ястреб. Что вы сами об этом думаете?

— Не знаю, но не считаю, что мы можем рисковать. Было бы гораздо легче и безопаснее для нас позволить ей разыскать распятие и привезти его сюда, но если Стивенс знает, куда она отправляется, это может все осложнить.

— Это преуменьшение, — пробормотал мужчина в автомобиле. — Вы, как и я, хорошо знаете его хватку. Если он доберется до бумаг Стерлинга, вам останется лишь послать распятию прощальный поцелуй. Еще хуже, если она не позволит ему ознакомиться с бумагами, и он решит следовать за ней. Тогда мы не сможем подобраться к распятию достаточно близко, чтобы захватить его.

— Это звучит немного пугающе, Фрэнк.

Насмешка не произвела на Фрэнка никакого впечатления, он просто сказал:

— Я рассчитывал сам вмешаться в борьбу, но вы заплатили мне недостаточно для того, чтобы я связывался со Стивенсом. Мне известно, что он умеет за себя постоять и становится слегка раздражительным, когда пытаешься у него что-либо увести из-под носа.

— Принимая это во внимание, он доберется до распятия раньше нас.

— Вы меняете план?

— Я не хочу рисковать. Нам нужны бумаги Стирлиига. Сможете забраться в дом и достать их?

— Пара пустяков, я говорил вам об этом раньше. Но даже если мы сможем вычислить, где находится распятие, его чертовски трудно будет вывезти из страны. У девушки есть разрешение, а у нас нет.

— Вы зря беспокоитесь, Фрэнк. Мы добудем распятие. Это потребует больше времени и усилий, но мы добудем его.

— А как с девушкой? Если бумаги пропадут, она будет знать, что кто-то еще интересуется распятием.

— Стефани Стирлинг, — сказал презрительно его наниматель, — не представляет для нас угрозы. И Стивенс также, если мы попадем на место раньше его. Только добудьте бумаги, Фрэнк. Сегодня ночью.

— Будет сделано, — ответил тот, затем добавил — Но думаю, что для большей безопасности я устрою все так, чтобы это выглядело, как обычное ограбление.

— Делайте, как считаете нужным. Можете вы еще понаблюдать за этими двумя?

Фрэнк нахмурился и посмотрел сквозь ветровое стекло.