Бесценный символ - Хиллард Нерина - Страница 24

— Разве?

Он наклонил голову и коснулся ее легким поцелуем.

— Это помогает. Сознание того, что я могу заставить тебя хотеть меня. Сознание того, что тот другой никогда не пробуждал в тебе огня, что ты — моя. Ведь ты моя, не так ли, милая?

Она отрицала бы это, если бы могла. Да и какое это имело значение, в конце концов. Она уже отдала ему всю себя, почему бы не признать это вслух.

— Да, — мягко подтвердила она.

Его руки крепче сжали ее, и его рот стал требовательным от желания, пока он целовал ее. Стефани прильнула к нему, но даже когда ее тело неистово отвечало на его страсть, она с болью осознавала, что душой и телом отдалась человеку, который никогда не полюбит ее снова, потому что уже любил ее раньше.

Некоторое время спустя, когда она лежала, тесно прижавшись к нему, почти истощенная от удовольствия, она прошептала:

— Энтони?

— Да?

— Ты сказал, что я была одурачена тобой. Что ты имел в виду?

Его руки сильнее обвились вокруг нее.

— Мы все носим маски. Спи, милая. Нам придется вставать через несколько часов.

Стефани закрыла глаза. Она больше не боялась, что Энтони будет жесток к ней, несмотря на то, что теперь она прекрасно знала, какую сильную боль причинила ему. Но ей было ясно, что он хочет от нее только страсти. Теперь она принадлежала ему, и это некоторым образом помогало уменьшить его горечь.

Вероятно, она была обязана по отношению к нему поступить таким образом, чего бы это ей ни стоило. В любом случае не она уйдет на этот раз. Она любила его слишком сильно, чтобы самой покончить с их отношениями. Ей казалось, что она не переживет разрыва, если он бросит ее. Лучше не думать об этом. Будь что будет.

Ее сон был глубоким и без сновидений, проснулась она от поцелуя. Она открыла глаза и улыбнулась, увидев его сидящим на краю постели. Ее смущение ночью было забыто. Он убедил ее, что ему нравятся ее пылкие ласки.

— Доброе утро, — сказал он улыбаясь.

Стефани поняла, что он уже давно на ногах.

Он был одет в джинсы и свитер, свежевыбрит, и его волосы были влажными от душа.

— Доброе утро, — прошептала она, потягиваясь в постели и слегка морщась.

Внимательный взгляд Энтони не пропустил ничего, и его улыбка исчезла.

— Я был слишком груб?

— Нет, конечно, нет. Я просто не привыкла…

На ее щеках появился нежный румянец. Он еще раз внимательно посмотрел на нее и ласково поцеловал.

— Почему бы тебе не принять горячий душ, пока я закажу завтрак, — сказал он. — Это поможет.

Стефани откинула покрывала и встала. Она так старалась не смущаться от того, что он видит ее обнаженной, что вздрогнула, когда внезапно рука Энтони с силой сжала ее кисть.

— Что это, черт возьми.

Его голос был таким резким, что сначала она не могла понять, что он имеет в виду. Потом, когда его пальцы нежно коснулись ее спины, она вспомнила.

— Это от падения с лошади, — объяснила она. — Уже не больно.

Хватка на ее кисти ослабела, и он наклонил голову, чтобы поцеловать ее голое плечо, и быстро вышел из спальни.

Синяки на ее спине живо напомнили ему, какой хрупкой она была, как легко было причинить ей боль. Она держалась только благодаря силе воли, но в последние несколько месяцев ей пришлось пережить столько стрессов, что она была сейчас крайне уязвима. Стефани рисковала собой, пытаясь претворить в жизнь мечту своего отца. Неудача могла погубить ее. Поиски были связаны с риском, у них был опасный соперник, но она не сдалась бы без борьбы, и, хотя доверяла ему, он не думал, что она позволит ему продолжить поиски одному.

Энтони минуту поколебался, бросил короткий взгляд на часы и потянулся к телефону. Он еще раз взглянул на сообщение, оставленное для него на столе, и стал звонить в Мадрид. С легким нетерпением он ожидал, когда его соединят, потому что не хотел, чтобы Стефани слышала разговор. На другом конце провода сняли трубку, и раздраженный мужской голос на испанском спросил, какого черта ему нужно.

— Помощи, — мягко ответил Энтони.

— О, это ты, — агрессивный тон Кейта Гаррета заметно смягчился, хотя и звучал еще, как у медведя, налетевшего на острую палку. — Ты случайно не знаешь сумасшедшего шейха, желающего совершить самоубийство и имеющего страсть к рыжим девицам?

— Думаю, знаю одного или двух, — пробормотал от души позабавленный Энтони. — А ты готов продать ее?

— Продать, черт побери, да я готов подарить ее.

Поскольку, по крайней мере, один шейх, которого Энтони знал, уже пытался выкрасть леди, о которой шла речь, несколько лет назад и едва остался жив, когда Кейт слегка расстроился по этому поводу, Энтони не поверил в угрозу. А когда услышал смех Лиз, ему стало ясно, что это шутка.

Эта пара была широко известна среди людей, интересующихся предметами старины. Энтони хорошо их знал и безоговорочно доверял обоим.

Лиз вырвала у мужа трубку.

— Привет, Энтони. Не обращай внимания, он ворчит, потому что его вчера стукнула копытом ослица.

— Я думал, он умеет обращаться с ними, — прокомментировал Энтони.

— Следовало бы, — взревел Кэйт, — поскольку я женат на одной из них.

Нисколько не обидевшись, Лиз просто сказала:

— Но эта принадлежала врагу. Тем не менее, мы достигли нашей цели — отыскали кинжал и передали его в Мадридский музей.

— Есть какие-либо новости о распятии? — спросил Кейт, успокаиваясь.

— Да, новости есть, — сказал Энтони. — И плохие. Один из моих людей утверждает, что Чак Говард отправился вчера на рассвете в горы.

9

— Говард?

Кейт пробормотал что-то о предках вышеназванного мистера, от чего последний пришел бы в ярость.

— Если он действует так быстро, — сказала Лиз, — то, должно быть, уже нашел распятие.

— Еще хуже, — добавил Кейт, — он наверняка знает, что ты только на шаг отстаешь от него.

— Хотя я решил отправиться на поиски распятия совсем недавно, — сказал Энтони, уверенный, что слова Кейта — это более чем предположение.

У него не было теперь сомнений, что его визит к Стирлингам побудил Говарда выкрасть бумаги Джеймса и помчаться в Европу не теряя времени. Говард ожидал, что его будут преследовать.

Зачастую враги знают тебя намного лучше, чем самые хорошие друзья.

Стараясь говорить твердо, Энтони продолжил:

— Я не могу дать ему время расслабиться и допустить ошибку. Я должен перейти в наступление, а это значит найти его до того, как он пересечет границу.

— Тогда о'кэй, — сказал Кейт оживленно, — мы свяжемся с нашими информаторами и посмотрим, что можем сделать. Ублюдок не стал невидимым. Где-нибудь он должен будет появиться.

— Ты уезжаешь или остаешься в Инсбруке? — спросила Лиз.

— Мы останемся здесь, чтобы подняться в горы и увериться, что он нашел то, что искал.

Лиз не спросила, кто это «мы».

— Тогда хорошо. Созвонимся сегодня вечером.

Когда Энтони повесил трубку, что-то заставило его обернуться: в дверях стояла Стефани, и она была очень бледной.

— Все хорошо, — сказал он невольно и поднялся на ноги.

— Разве? — Стефани выглядела потрясенной.

Прежде чем он мог ответить, раздался стук в дверь, извещающий о том, что принесли завтрак, и Энтони пришлось заняться им. К тому времени, когда официант ушел, Стефани явно овладела собой. Она не была уже такой бледной, и ей даже удалось выдавить из себя улыбку.

— Даже зная, что кто-то еще отправился на поиски распятия, — пробормотала она, — я продолжала думать, что он где-то далеко. Глупо, правда?

Он нежно положил свои руки ей на плечи и усадил за стол.

— Нет, не глупо. Были все основания считать, что мы доберемся первыми.

Она налила им обоим кофе.

— Я не думаю, что услышала все. Ты знаешь того, кто прибыл первым? Его имя, я имею в виду?

Энтони рассказал, ей, с кем он говорил по телефону и почему, и лишь упомянул имя Говарда, не вдаваясь в подробности.

— Говард держится настороже и старается не попадаться никому на глаза. Но он должен будет вернуться назад в Штаты. Первым делом ему нужно будет выехать из Австрии, потому что он предполагает, что мы поднимем тревогу, а это значит, что все пограничники будут начеку и половина Интерпола кинется по его следам.