NZ /набор землянина/ (СИ) - Демченко Оксана Б. - Страница 63

Ага, а это про Уппу, неизменно именуемого «преступным». Еще бы, в безупречно иерархичном обществе он вздумал поднять бунт, сменил род занятий, хотя принадлежал к весьма влиятельному военному рюклу…

Я споткнулась. Ну почему нельзя все по-русски написать? Пока искала простой ответ, накопилась груда вопросов, кривых и запутанных. Проверяем справочник из-за треклятых рюклов. Одно понятно уже сейчас: муравьи эти дрюккели, если упрощать. У них имеются матки и толпы потомства, образующего города, внутри делимые на рюклы — касты. Рюкл в себе соединяет врожденное предназначение и он определяет не только место в обществе, но строение тела, прочность жвал, размер мозга и так далее. Уппа был из охранников высокого ранга, а возмечтал стать ученым: охранял исследователей и впечатлялся. Он обязан был подать прошение, пройти все круги бюрократического ада. Добиться пластирования и последующего жесткого морфинга: то есть измениться полностью для соответствия новому рюклу, сдать фигову тучу квалификационных экзаменов… А он просто вломился в архивы и такого там начудил, пока жвала крепки и вооружение при себе! Вскрыл какое-то древнейшее захоронение, «Пантеон матерей». Был, само собой, схвачен и осужден быстро и жестоко. Его не выслушали. А он твердил про надежду на возрождение кай-цветка и катакомбы первого мира. Так старался, бедолага, что ему даже запретили последнее слово на суде.

— Зато понятно теперь, отчего лучшие пластаторы у дрюккелей, — глубокомысленно сообщила я сама себе. — Тренируются, гады, на гуманоидах. Небось, Пуппа этот на родине неудачник, а то и полный лох без допуска к операциям. Мода гребет отморозков лопатой, даже во взрослом мире.

Сделав глубокие выводы на мелком месте, я воззрилась от шлюза на причал и катер. Ну, и что еще я, как сотрудник габа, должна сделать, исполняя инструкцию? Проверить уровень моторного масла и люфт рулевого управления? Ха-ха три раза. Но если бы у катера был бензиновый мотор, я бы хоть это могла.

— Отмена распорядка «контроль», — прошелестело в мозгу.

Сегодня день глупостей и нестыковок. Орел Тьюить меня вызывает, потому что ему нужно частным образом нанять Гюль. Чаппа меня допрашивает, потому что не получил мое же письмо, а я что, виновата? Контроль этот бестелесный гонит меня невесть куда, и тоже зазря.

— Симка! — жалобно заныл знакомый голос за спиной, в длинном коридоре от главного зала к единичным служебным причалам. — Симка, дело есть.

Научился общаться вслух. Интонации в голосе появились, все как надо, без тупого мычания и пауз через слово, как в первый день знакомства. Молодец он, быстро меняется и пока что вполне удачно. Я обернулась. Ох, смерть будет универсуму года через два, если я верно понимаю срок «развертки» личности в теле и сознании свеженького клона. Красавчик наш Саид. Такой прямо няшка, да еще с характером рыцаря, а подари я ему белого коня — ну, то есть катер, принцессы с драконами сами передохнут в бою за право быть спасенными.

— Симка, — а ведь ему правда дурно, аж зеленый, да с пятнами на щеках. Шепчет, оглядывается! — Слушай, ну, я вроде научился от Гюль шифроваться, она теперь телепает меня не глубже настроения. Симочка, умоляю, выгони меня из дому или хоть пересели в кладовку.

— А за что тебя выгонять? Вроде не злодей.

— Она же привыкла жить в обществе, — намекнул Саид, ловко двигая бровями. Я не поняла, он отчаялся и застонал. — Сима, ну прямо объясняю: все, кто в прайде, вроде как одна семья.

— Шведская, активная, — доперло до меня. — У, блин…

— Мало того, что она всякую ночь невесть что вытворяет, — пожаловался Саид, бочком двигаясь ко мне. — Она думает с картинками, эмоциями и ощущениями на коже. И про меня, и про тебя и про… даже про Павра. И гладит себя. Симочка, я в ту комнату больше ни ногой.

— А про своего драгоценного мастера Бмыга не думает? — шепотом же уточнила я, радуясь редкой возможности посплетничать. — Они же вроде буф-ф, улетели, скалы там, разговоры, африканская страсть, танцы в голом виде при браслетах.

— Он для Гюль божественный, — отмахнулся Саид безнадежно, сел у стены и нахохлился. — Ждет его решения и тоскует. А прочие не божественные.

— Ну да, для поддержания тонуса, — хихикнула я. Селя рядом и толкнула Саида плечом в плечо. — А давай ей денег выделим. У меня есть. Тут же габ, наверняка можно шмоток купить и решить иные проблемы… жизнедеятельности.

Саид прикрыл глаза и стал искать ответы, причем пятна у него на щеках сделались еще ярче. Вероятно, там ответы с картинками и примерами из жизни. Я прижалась щекой к плечу и стала подсматривать: он добрый, он всегда делится с Симой телепанием, раз ей, то есть мне, от природы не дано ни анализировать массивы данных, ни слушать мысленную речь.

У нас в габе Уги есть аж три яруса всякого релакса и разврата. Легального. Там можно заказать шмотки, отрастить волосы хоть в носу, хоть на хвосте, который тоже приладят за смешную сумму. Ну, и прочее прилагается. Вплоть до индивидуального моделирования партнера. Я прикрыла ладошкой глаза Саиду. И ехидно захихикала. Мозги не прикроешь. Трудно быть наивным, если у тебя открытое восприятие.

— Давай позвонит Бмыгу, — предложила я. — Он толковый мужик. Пристроит тебя по-свойски на обучение, а потом пилотом в их «гнилой мешок», раз ты хочешь повоевать.

— Но мы-то с Гюль не пойми кто, — отмахнулся Саид. — Почему меня не спросили, чего хочу я?

— Дорогой мой, до рождения никто не участвует в голосовании. Это лотерея, выпало тебе проклюнуться в жизнь — радуйся.

— А Кит может нас немножко подправить, чтобы мы стали пообычнее? — жалобно вздохнул Саид. — У меня живучесть вон — зашкаливает, под пятьдесят. Обратная сторона этой дряни, Сима, — изоляция в любом обществе. У дрюккелей солдаты — ты думала про них — под тотальным контролем, они опасны, живучесть до ста единиц. Им урезают мозг. У тэев рост живучести санкционируется после того, как в семье рождены два ребенка. Потому что после вмешательства в глубинные структуры их… стерилизуют, если упрощать. У сафаров самые одаренные телекинетики гибридны, а их потомство — уроды. И так далее. Гюль вообще одна быть не может, а слушать мысли о себе ей — яд, она ненавидит свои способности, себя заодно. И меня вдвойне, потому что я моложе.

Я погладила беднягу по голове. Волосы у него — как войлок, плотнее не бывает. Разобрал мои мысли, хмыкнул, встал и подал руку: мы идем искать и успокаивать Гюль. Скривился: не верит, что хоть кому станет легче от новых там шмоток. Зря, наша Гюльчатай остро нуждается в нездоровом затяжном шоппинге. Тем более зову я Кита, зову — а отклика нету. Наверное, он занят. А Гюль не свяжется с Бмыгом, пока не решит проблему двухконтурности. Я стала думать про встречу с Чаппой — ввела Саида в курс дела. Он удивленно встряхнулся.

— Ничего себе! Пробовал оторвать тебе голову? Но это же оскорбление! Хуже, нарушение закона, он высокий носитель, это ему, если дорастет до высшего, однажды разрешат спуститься в катакомбы, чтобы встретить мать рода и… и умереть в экстазе. Через отрывание головы.

— Ничего себе цивилизация.

— Для них нормально. Просто я уточняю подробности, чтобы ты поняла, за что он кинул тебе отступные. Он носитель, отрывать головы не имеет права, тем более женщинам. Позор. Молчи об этом.

— Откуда ты все знаешь, младенец?

— Рою архивы. У меня очень цепкая память. Наверное, тоже улучшенная. Я еще не лез в тему работы с клон-последовательностями. Может, на той неделе займусь.

«Неделя» — это тоже хлам из моей головы. Ужа пару раз я уныло косилась на Саида, выслушивая от него пояснения по важным вопросам. Мальчик, правда, умён. Скоро подрастет и станет ему скучно переругиваться с каким-то там габлом. А я привыкла, я сама не знаю отчего, внесла эту нелепую пару в список здешней своей семьи. Без их согласия. Сима — прилипала…

— Если бы не было общности, я бы не прибежал тогда и не успел тебя выручить, а заодно и себя, — улыбнулся Саид. — Симка, с тобой не может быть скучно. Вот честно, я б сбежал к пырам, но одному мне там и боевое пилотирование не в радость.