NZ /набор землянина/ (СИ) - Демченко Оксана Б. - Страница 32

Я вздрогнула и повернулась на голос. Гюль стояла в дверях каюты, лицо белое, глаза чернее универсума. Так она мимикрирует, когда ей страшно. Я это всего раз прежде видела, и не столь ярко. Ух ты — губы дрожат!

— Мы прыгнули сразу от орбиты йорфов. Потом я взялась пересчитывать кое-что… и вот… Сигнал из сектора древних, — шепотом бормотала Гюль, шало озираясь и вздрагивая. — Я поймала. Катер имперский, тут дальняя связь лучшая из возможных, наверное. Я от скуки стала копаться, сектор мертвый, понимаешь? У навигаторов есть игра — слушать пустоту. И вот… Голос тьмы.

Она побелела еще сильнее, хотя вроде некуда. Прикусила край ладони, не замечая боли. Осела на пол и стала раскачиваться, подвывая.

— Никто не выживает, услышав голос тьмы. Никто…

— Да ладно, — отмахнулась я. — Никто не выживает, увидев «Летучий голландец». Я пять раз его в кино видела и вот, живу. И что нам голос тьмы, если мы слышали, как лязгает имперский посол?

— Голос. В рубке, — всхлипывала Гюль. — Голос. Я ушла, я все выключила. Он в голове. Все равно в голове. И холодно.

Пришлось её уложить и накрыть. Блин, голос в голове телепата, вот еще странность. Да у неё в голове вообще винегрет, голосом больше — голосом меньше. Я нахмурилась: не реагирует на мои мысли. Не отвечает и не успокаивается. Морф на спине тоже притих. Насторожился.

— Я пойду и проверю. Лежи.

— Нет! — ужаснулась Гюль. — Тогда и ты умрешь. Корабль обречен. Уходи, понимаешь? Прямо теперь, пока не слушала. Уходи, комплект эвакуации в шлюзе.

— Вот если я возьмусь за навигацию, тогда — да, тогда обречен. Лежи и не вой. Ну, как я услышу тот голос, если от этого звенят уши?

Она опять запричитала, дробно постукивая зубами. Прикусила язык. Руки на ощупь ледяные… Пришлось спешно отрегулировать климат на жару и накрыть Гюль всем, что под руку попалось. Попробовала убедить морфа греть — наотрез отказался, впился в плечи до рвущей боли. Вот именно морщась и потирая ссадины, я очнулась от суеты. Вроде как отрезвела, и враз навалилось: страх, упрямство и злость. Невыносимо молча стоять, смотреть на Гюль и обреченно отмечать: ей делается хуже, взгляд гаснет, сознание вот-вот отключится, она бормочет все невнятнее. Когда шепот оборвался посреди слова, я кивнула и села думать. Потом вернулась к своему рабочему месту, хотя в этом корабле любое годится. Но мне привычнее полагать один из углов — кабинетом. Отсюда я недавно отправила сообщение носителю Чаппе. То есть был сеанс дальней связи, так? И я не услышала опасный голос. В рубке он появился, зараза. Если Гюль права, туда не следует пока соваться.

Я просмотрела окрестности, пользуясь данными справочника в голове. Универсум там, в данных справочника, сложный, многослойный и слегка даже подвижный. Но я все в деталях понять не могу, и я не желаю впадать в панику. Не до того, я и так молчу из последних сил. Начну кричать — все. Конец. Успокоить будет некому. Надо самой.

Мысленно я сплющила универсум в плоскую неподвижную карту, старательно погасила все лишнее — то есть непонятное. Мне бы для начала хоть главное выяснить: где я и что тут за злодеи водятся? Вот, эту карту я читаю. По ней получается, что если мы шли по курсу, о котором еще при старте что-то невнятно сказала Гюль… то, кажется, справа-сзади от катера лежит сектор каких-то очередных древних. Пустой, в нем габ-порт заглушен так давно, что в справочнике нет даты. Слева-впереди загадочная поверхность глоп-фактора, которую я мысленно для простоты свела в линию. Она опасна, не знаю еще чем, для полетов. Поэтому близ неё выстроены малые габ-пирсы и маяки. За линией глоп начинается империя. Ничего иного рядом нет. До ближайшего крупного габ-узла три дня полного хода. А я не смогу разогнать катер и положить на курс. Даже при полностью исправной и доступной автоматике. Дважды не смогу: я не навигатор и я не готова идти в рубку, по крайней мере — пока. Думать о том, есть ли у Гюль три дня, я себе запретила. Прикрыла глаза. Мы с ней — два почти готовых трупа в консервной банке катера. Нас никто не найдет, если мы сами не подадим сигнал. Никто и вообще никогда. Это не болото или там помойка — это универсум…

Я попробовала звать знакомых. Кит не откликнулся. Я повозилась и вызвала габ-порт. Габариуса. Хусса. Все попытки наладить контакт не дали результата. И мое недавнее письмо дрюккелям, похоже, отсюда ушло, а вот к адресату не добралось.

Прикрыв глаза, я изучила данные по катеру империи, подаренному мне йорфами. Как сказали бы у нас, он двойного назначения. Вооружение снято. Но есть второй узел связи на экстренных частотах. Или не частотах, но я не хочу тратить силы на умное, оно отвлекает. Имеется еще один канал связи, не проверенный — вот что важно.

— Ну: голос империи или голос тьмы? — буркнула я, гладя морфа. Он прикидывался меховым воротником, успокаивал и грел. — Знаешь, давай проголосуем пока что за империю. Я их не люблю. Они отвечают взаимностью. Но это не повод, чтобы не послать им сигнал бедствия.

Запасной узел связи был прямо в шлюзе. Я долго и неловко возилась, активируя системы. Не справилась бы, но мой морф помогал. Все верно, он умнее меня и инструкции сечет на раз.

— Прием, — тихо и немного настороженно сказала я, когда индикатор загорелся холодным синим светом готовности.

— Идентифицируйте себя, — строго велел голос, вполне внятный. Вроде бы несколько напряженный. — Не могу сопоставить данные. Катер наш, но выведен из базы и числится уничтоженным. Так… габбер Серафима, человек. Ну, вас и занесло.

Я убрала руку из сферы идентификации. Осторожно вздохнула и совсем ненатурально улыбнулась смуглому кудрявому имперцу, как раз теперь возникшему в объемном виде, портретно. Такой мог бы торговать дынями на рынке в Москве или предлагать вино в греческой лавке. Но кое-кого клиентом пока не сочли: имперец изучал изображение моей перекошенной рожи с растущим недоумением, но без агрессии.

— Линль, дежурный спасательного маяка, глоп-трасса, метка «лю». Ого, у вас репутация… указано, что вы опасны и неадекватны, ну еще разное про интеллект. Ага: ловко притворяетесь очень неразвитой, — улыбнулся дежурный. — Так что за проблемы, габбер?

— Сима, — кивнула я. — Не притворяюсь, я полдоли цикла в универсуме. О навигации знаю только, как произносится это слово. Мы шли от планеты йорфов к… не знаю точно, я пассажир, маршрут был на совести Гюль. В целом мы шли к габ-порту. Наверное. Только навигатор у меня без сознания.

— Так, по катеру допзапрос прошел, данные есть, подарен и передан, — скосил глаза куда-то вверх дежурный. — Ничего себе, ограниченная серия. Поздравляю, толковая игрушка. Сима, вы отклонились от любого внятного курса, но ситуация штатная, предсказуемая по мотивировке. Если я верно беру координаты, вы в «линзе», так у навигаторов принято обозначать специфическую пространственную аномалию. Все навигаторы, имея свободу прокладки маршрута, включают в него линзы, это, — он задумался, выбирая слово. — Игра. Они меряются линзами, у кого сколько в маршруте. Больше двух — это высший класс. Так что нет проблем, все законно, могу помочь с прокладкой нового курса на габ-порт. Это несложно сделать дистанционно. А что с вашим навигатором?

— Она из Грибовидной туманности, — припомнила я. — Обитают там такие — прайдами. У них вроде живучесть очень высокая.

— Знаю, — поморщился дежурный. — Так в чем проблема?

— Гюль прибежала из рубки, плакала и твердила, что услышала голос тьмы. Сейчас она холодная и без сознания. При всей живучести.

— Вы вне рубки? — быстро уточнил Линль, и я впервые испытала некое уважение к империи. Учить людей они умеют. Все понял с первого слова.

— Запасной центр связи. В шлюзе.

— Сейчас канал сменится, мигнет, не надо переживать, тот безопаснее и помощнее тоже, — пробормотал Линль. Изображение действительно мигнуло. — Так, Сима, слушайте внимательно. Всего один случай обращений по поводу голоса тьмы из ста — не паника и не самовнушение. Но если на борту телепат и если рядом линза, дело хуже, так было почти у всех пропавших…