Вне времени - Шеремет О. - Страница 89

Но Дар не понял. Он взял меня за локти, прижал к себе и стал гладить по голове, как ребенка.

— Там я уже никому ничего не должен. И никому не нужен…

Мы ведь знаем, кто погиб, отдав все силы на поддержание Драконы Познания, чтобы остались в живых более молодые коллеги.

Сначала я заметила, что по лицу бежит какая-то соленая жидкость, а потом поняла, что плачу навзрыд, но беззвучно. И я перестала отбиваться от рук Дара и строить из себя всемогущую чародейку.

Слезы текли и текли — не раскаяния от того, что я убила Шэли или горя из-за того, что погиб Вельзевул, нет…. Это просто нервы. За этот год меня сломали несколько раз — как, наверное, ломают каждое существо на протяжении жизни. Просто мне достался концентрат, сжатый в несколько месяцев. Впервые, когда я убила демонов в Бездне. Потом — разорванные пополам души магов, где мы нашли Олега… Когда Дар вломился в мою память и вывернул её наизнанку. Когда меня сожгли на костре.

Каждый раз приходится строить себя заново, выцарапывать ногтями ступени вверх из той ямы, куда тебя пинком спихнула жизнь… Что же — я справлюсь.

ДАРМ'РИСС

На следующий день Ким позвал нас девятерых к себе и, войдя в кабинет, мы увидели прежнего сонного эльфа — только в волосах его появились седые пряди. Он улыбнулся.

— Господа… и дамы. Разрешите на всякий случай напомнить, что всё, что вы видели вчера, вам просто приснилось… Маги-основатели и всё прочее. Не так ли?

Я кивнул. Не очень понятным образом меня выдвинули вперёд, будто я один заварил эту кашу. В общем-то, так оно и было.

— Я в вас не сомневался. А теперь, быть может, вы расскажете, что вы делали в круге Дракона Познания, почему вы выжили (не подумайте, что я жалуюсь!) и каким образом это связано с таинственными смертями магов около полугода назад?

— Вам это всё приснилось, — тихо сказал я, наблюдая за реакцией ректора.

Он подождал секунду, понял, что в этом мы единодушны, и склонил голову.

— М-м… вне всяких сомнений. Опыт нескольких тысяч лет вам не пригодится?

— Нет, профессор Ким.

— Хорошо, — эльф вздохнул, провёл рукой по модели Иггдрасиля. — вы освобождены от занятий ещё на двое суток, потом извольте вернуться к учебе. До свиданья и… будьте осторожнее, ребята. Умереть всегда успеете.

Когда мы спускались по лестнице, рука Лаэли выскользнула: девушка сделала мне знак и свернула куда-то. Я заколебался, но решил довериться ей и подождать в башне.

Лаэли пришла ровно через сорок семь минут и двадцать одну….двадцать две секунды. Я захлопнул крышечку часов и сделал вид, что не волновался и не ревновал.

Она скинула туфли и забралась на диван с ногами, обняла колени и уставилась на меня, похожая на птичку.

— Я говорила с Алхастом.

Я молчал, ждал продолжения.

— Он сказал, что не сможет простить тебя, но и зла не держит.

— Светлые, — помимо воли на лицо вылезла кривая ухмылка. Осталась тупая боль из-за того, что я потерял друга, но вины я не чувствовал. А за что?

— Что он сказал о тебе?

— Сказал… — Лаэли пожала плечами и сильнее сжала руками колени. — Сказал, что ошибся во мне, но это его вина. Бездна побери, да почему вы меня ни в чем не вините?!

От неожиданности этого крика души я сначала опешил, а потом засмеялся — странно, я думал, даже улыбнуться не могу. Но этот смех, пусть короткий и слабый, снял с меня заклятье горя и безысходности. Действительно, не время опускать руки.

— А потом он сказал, что будет любить тебя вечно и ждать… так?

Она кивнула и отвернулась. Понимаю, это не тема для сарказма, но не удержался. Светлые — их так легко предугадать. И всё-таки Алхаст был хорошим другом.

— Лаэли.

— Да?

— У нас остались два выходных дня. Давай навестим Зеркала? И… завтра похороны. Ты не хотела бы…

Демон побери, как тяжело об этом просить. Но девушка, как всегда, поняла меня и без слов — опередила, уткнувшись лбом в моё плечо.

— Конечно. Тогда сейчас отправимся на Землю, к твоему Зеркалу. Странный обмен мы совершили.

На этот раз не было необходимости в услугах Лаэли, читавшей линии магических сил всё яснее с каждым днём: Зеркало притягивало меня. Это чувство уже было знакомо — как-никак, я успел побыть Стражем и в прошлой эпохе, до создания новых замков на дверях в Гинунгагап.

Я открыл портал как можно ближе к предполагаемому месту хранения Зеркала — это был сосновый лес, пронизанный лучами осеннего солнца. Сразу же пожалел, что не захватил с собой куртку. Сезонное похолодание — плохая шутка богов, и хотя бы из-за этого я готов понять предков, променявших поверхность на вечно теплые подземелья Рраена.

— Вперёд.

— Есть, капитан! — Лаэли вытянулась в струнку и, насвистывая какой-то простой мотивчик, зашагала рядом.

Она любила осень — и я не стал ей мешать своим брюзжанием. Впереди показался обветшалый кирпичный домик, на который, судя по его виду, не польстились бы и бездомные оборотни. Тем не менее, зеркало нашло себе приют именно здесь. Мы открыли скрипучую дверь и вошли внутрь: прямо из стены, вросшее в деревянную обшивку стен, на нас смотрело Зеркало, оплетенное какими-то частями растений — то ли ветками, то ли корнями. В общем, эльф их знает.

Как и положено, Зеркало отразило только нас двоих, но потом за спинами проступила ещё одна знакомая фигура. Конечно, это был Вельзевул — такой же, как в день поединка, в день его смерти.

Лаэли легонько тронула меня за плечо. Когда я обернулся, её личико было строгим и грустным.

— Я подожду снаружи.

ЛАЭЛИ

Когда я была маленькая, мы ходили в этот лес на шашлыки почти каждые выходные — ранней осенью и поздней весной. С родителями и братом — до тех пор, пока он не накопил достаточно денег, чтобы сбежать в Японию, окончив здесь колледж… Впрочем, родители на него не очень обиделись. Я не сказала, что этот лес находился в родном Подмосковье? Причём недалеко от многоэтажки, где я провела всю сознательную жизнь.

Я обняла рыжий сосновый ствол и прижалась к нему щекой. В школьные годы учили какое-то стихотворение про сосны… про то, что они пахнут смолой и что они теплые на солнце. А может, это был короткий идиллический рассказ о том, как какой-то мальчик обнимается с деревьями.

Закрыла глаза и пробежала пальцами по телу дерева, чтобы почувствовать медленное биение его сердца — и всё медленнее с каждым днём, пока не замрет совсем на зиму. А потом — возрождение, воскресение с новой весной. Но когда-нибудь и этой сосне предстоит умереть окончательно.

Так и мы, существа Иггдрасиля — рождаемся, живём, умираем, возрождаемся в ином теле… или нет. Говорят, после отбывания срока наказания или награждения в Хеле или Асгарде, души уходят "дальше". Может, это просто обнадеживающая легенда, бытующая среди мертвецов? Ведь никто не проверял…

— Значит, стоит мне отвернуться, ты уже со всякими дубами обнимаешься? — фыркнул Дар.

— Это сосна.

— Это её не оправдывает.

Темный эльф бросил суровый взгляд на дерево, потом осторожно потрогал кору.

— Странно. Она теплая.

— Приятно?

— Противно.

Я отчаялась внушить парню любовь к природе и со вздохом взяла его под руку.

— Зайдём ко мне? Я маму предупрежу, она за полчаса приготовит какое-нибудь объедение. Да и с братом познакомишься.

— Ты говорила, он маг?

— Слабенький эмпат. Только ты должен будешь признаться перед всей моей семейкой, что насчёт свадьбы — просто дурацкая шутка…

— А может, не надо? — Дар мечтательно прищурился, и я ткнула его локтём в бок. — Ладно, ладно. Надеюсь, меня за это не четвертуют.

— Похвалят за благоразумие. Мои родственники уверенны, что мой характер воплощает в себе все грехи асоциальности и неуживчивости, плюс таланты впутывать в неприятности ближнего своего как самого себя… На самом деле, это всё наследственность.