Все, что было у нас - Филиппенко Анатолий Викторович - Страница 24

  Помнится, шли мы через открывшиеся за деревьями рисовые чеки, и через небольшой ручей и посадки по обеим сторонам. Мы шли по правой стороне, рядом с тропой, а слева по флангу от меня была другая рота. И, совершенно неожиданно, чёрт знает что началось. Тут ещё надо понять, что я и в бойскаутах никогда не был, и в каб-скаутах тоже. Ну, разве что к сестре ходил на посиделки 'Кэмпфайер гёрлс'. Я вырос в Нью-Йорке и на Лонг-Айленде. Много фильмов посмотрел и много книжек прочитал. Ни разу не стрелял из оружия. В драки с приятелями никогда не ввязывался. Мой радист был из Уеначи, штат Вашингтон. С детства на охоте пропадал. По нам открыли огонь, и Уэс начал падать. Тут уж совсем быстро можно понять, что в человека попали и человеку больно.

  Первое, что я сделал, это заорал 'За мной!' и направился направо, чтобы укрыться от огня. Там были бамбуковые заросли. Продвигаться через джунгли или через открытое поле не запинаясь я был не в состоянии. Каким-то образом я проделал дыру в этих кустах, через которую бок о бок мог бы пройти весь взвод. Выбрался на другую сторону - головной убор на голове, винтовка в руках, ничего не потерял. Там оказались ребята из другого взвода, все совершенно сбитые с толку. Все вокруг носились как бешеные.

  Я сказал: 'Пойдем со мной. За мной!' Я тоже был совершенно сбит с толку. Я понимал, что должен двигаться туда, где противник. Меня так выучили - не стой на месте. Не стой в зоне поражения. Не получи ранения. Перемещайся. Ну, я и перемещался, и услыхал на бегу те самые звуки. Типа 'пинг-пинг' - что за звуки? - без понятия. Наконец, перепрыгнул через земляной холмик и упал за него - потом выяснилось, что это была могила, но тогда я этого не понял. Ну, запрыгнули за этот земляной холмик вместе с радистом, и все мы типа как спрятались за этим делом. Я сказал: 'Залезь-ка повыше, сообщи, что мы заняли позицию, соединились с левым флангом, противник перед нами'. Дальше начал делать всё как положено. Встал и начал бегать кругом с воплями: 'Пулемет - сюда' и 'Делай то-то вон там-то'. И, понимаешь, все эти звуки вокруг. Я всё ещё не понимал, что это за звуки. 'Пинг!' Просто странно как-то, необычно. Побегал-побегал, вернулся, уселся рядом с радистом, а он мне: 'Что за херней вы занимаетесь?' 'В чём дело?' ? говорю. А он: 'Вы что, не понимаете, что тут творится?' Я: 'Чёрт возьми, конечно, понимаю. Я кто такой, по-твоему?' Он: 'Вы что, не поняли, что это за звуки?' Нет, говорю. Он: 'Это пули над вашей башкой летают'. А я-то не знал! То есть, если бы знал, то, наверно, просто закопался бы в землю и спрятался. Но я-то не знал. Не знал, и всё тут.

  Бойцы АСВ сидели в зарослях. Между ними и нами проходил ручей, и они окопались на той стороне. И они нас прищучили. Повсюду кругом прижали нас к земле. Всё в тот день делалось как по учебнику. Просто невероятно. Не понимаю, как остался жив в тот день, потому что средний срок жизни лейтенанта был там очень мал, по той причине, что они долбоёбы, и всюду суются, и ведут себя как идиоты, то есть как написано в учебниках. В тот день наш взвод понёс первые потери. Сержанта Берринжера рядом со мной - так его, кажется, звали - ранило в руку. Снова вспомнил, чему меня обучали. Выступил в роли санитара. Надо найти выходное отверстие от пули. Нашёл выходное отверстие, закрыл бинтом. Потом понял, что есть ещё и входное отверстие. Вытащил свой собственный бинт. А это неправильно. Не полагается использовать свой бинт, чтобы перевязать другого. Но я должен был это сделать. Я обернулся и позвал санитара, но тот был совершенно обалдевший. Пуля, прошедшая через руку Берринжера, убила парня, что был рядом. Очень неприятным выдался тот день, для нас всех.

  Ранее, утром, я сказал командиру отделения, в котором был тот парень: 'Скажи ему, чтобы оставался вместе со снаряжением, а чоппер доставит его к нам позднее'. Но он захотел идти с нами. До сего дня я уверен, что можно заранее предсказать, что человек погибнет. Знают они сами о том, не знают, но я уверен, что предсказать могу. Но не рассудком. Какая-то белизна наползает человеку на лицо. Не то что они выглядят как мёртвые. Это вроде как в чертах их лиц проявляется какая-то отстранённость и мягкость.

  Однако он погиб, и это был по-настоящему нехороший день. Мы обнаружили, что мертвец может быть очень тяжелым. Самый здоровый из ребят нашего взвода не смог его поднять и понести. Поэтому я поднял его, сделал три шага и дальше идти уже не смог. Но к этому времени тот здоровый парень понял, что поднять его сможет, а раньше не смог просто из-за нервов. Мы были совсем обалдевшие. В конце концов, выбрались мы из той заварухи.

  После этой первой стычки мы продолжили наступление на город, охватывая его. Тогда 101-я действовала так: иногда мы перемещались как единый батальон, но в основном наша рота отделялась, и мы проделывали то, что называется 'между молотом и наковальней'. Поэтому, хоть мы и принимали участие в батальонной операции, действовали силами роты, а подчас даже такого небольшого подразделения как взвод.

  Забавно, по-моему, что там можно было подвести базу подо всё что угодно. Всё что угодно можно оправдать, когда речь идет о выживании, и это плачевно. Сейчас-то я могу осуждать людей, как на юридическом факультете, когда я там учился, за то, что они так стремятся обойти других, настолько настроены на выживание. Таких называли 'охотниками', они всякие дела творили, только чтоб оценку повыше получить. Сдаётся мне, сейчас всё это представляется неважным... И в то же время, продолжая ту же тему - там находишь оправдание тому, что убиваешь кого-нибудь. Не уверен, что хуже - безразличное отношение или средства, применяемые в борьбе. Просто с ума сойти. Но мы каждый день преследовали их, они стреляли в нас, и мы стреляли в них, так и не вступая в схватку. А потом, каждый день, почти что с точностью часового механизма, после обеда они останавливались, закреплялись, и мы начинали драться. И продолжалось это месяцами, буквально месяцами. Даже когда город был уже отвоёван, они продолжали действия в этом районе.

  По дороге в Хюэ мы захватили базу. Мы назвали это место базой, но, возможно, это был всего лишь перевалочный пункт - там были ранцы, совсем как наши, уложенные в ряд на земле. Дико как-то было: думаешь, что преследуешь их по пятам, а затем вдруг обнаруживаешь, и вот они - перерывчик у них на физподготовку или аудиторные занятия в казарме - не знаю, что уж они там делали. Но психологически это нас потрясло - блин, а они ведь такие же дисциплинированные и умелые, как и мы. Настолько в себе уверены, что могут просто отойти, оставив свое барахло, как будто на полевых занятиях, на учениях. А может, так оно и было. Может, я для них и представлял собой учебный объект. С той разницей, что стреляли мы боевыми патронами. Мы вскрыли их ранцы, там были комплекты гражданской одежды, военного обмундирования, личные вещи. Мне даже всерьёз показалось, что они и не воевали совсем, вот только знали мы, что дерёмся с ними ежедневно.

  Северные вьетнамцы - с ними я только и сражался. Я появился в Хюэ и увидел тела мирных жителей, уложенные в ряд. Я знаю, что я их не убивал. Американцы не стреляют в людей издалека и не укладывают тела рядами. Поэтому когда приходишь и видишь, как они лежат там рядком на животе, с руками, завязанными за спиной, то понимаешь, что именно бойцы АСВ это сделали. Я знаю, что это были не американцы, потому что мы были первыми, кто вошёл в ту часть поселка. Они и буйволов поубивали, всё подряд.

  Шла гражданская война, и мы были в гуще неё, и они убивали нас - так же как и мы убивали их. Понимаешь, эти бедные жертвы, у которых были родственники на Севере и родственники на Юге... Единственное сравнение, которое приходит на ум - это когда меня послали на детройтские беспорядки со 101-й, до того как я отправился в Нам. Когда я ехал обратно, то больше всего боялся попасть в Форт-Дикс, потому что, хоть и хотелось мне быть рядом с домом, я не желал завязнуть в этой борьбе с беспорядками. Я сказал: 'Да будь я проклят, если проделаю такой долгий путь обратно из Вьетнама для того, чтобы подавлять беспорядки, и чтобы кто-нибудь швырнул бутылку или кирпич и раскроил мне голову'. Как тут реагировать? Спускать курок? Стрелять по своим же соотечественникам?