Греховный намек - Хеймор Дженнифер - Страница 33

Тристан прижался лбом к оконной раме и скрипнул зубами. Как же он ненавидел себя за неспособность защитить ее. Впрочем, она и сама могла защитить себя… Но ему недоставало простого общения с ней. И конечно же, тепла ее тела…

Внезапно какое-то движение внизу привлекло его внимание. Оказалось, что это Фиск и Энсли поворачивали за угол. Фиск казался высоким и стройным рядом с кругленьким поверенным – тот сегодня был во фраке крайне непривлекательного, но модного красновато-коричневого цвета. Дойдя до крыльца его дома, они остановились и о чем-то поговорили. Затем поверенный вручил своему спутнику небольшой запечатанный пакет, и Фиск сунул его в нагрудный карман. После чего они пожали друг другу руки, и Энсли направился обратно. Фиск же воззрился на фасад дома и простоял так довольно долго. Причем лицо его при этом… Тристан никогда прежде не видел подобного выражения у обычно улыбчивого и добродушного мистера Фиска. Сейчас лицо его было искажено лютой ненавистью. Но откуда такая злоба? Почему?..

Тристан судорожно сглотнул; ему стало не по себе.

А Фиск наконец-то подошел к двери, и через несколько минут в комнату вошел Стидмен.

– Мистер Фиск просит принять его, милорд, – сообщил дворецкий.

– Да, разумеется. Просите.

Стидмен кивнул и закрыл дверь.

Тристан подошел к буфету красного дерева, чтобы налить себе бренди. Услышав шаги, он повернулся к двери. Разумеется, Фиск изобразил обычную доброжелательность. Тристан же проговорил:

– Добрый день, Фиск. Бренди?

Визитер с любезной улыбкой поклонился.

– Добрый день, милорд. Нет, спасибо, я не буду пить.

И тут Тристан вдруг сообразил, что никогда не видел Фиска пьющим спиртное. Ни портвейна, ни обычного бренди. Ни даже вина за обедом.

– Значит, вы трезвенник, мистер Фиск?

– Совершенно верно, – кивнул гость. – Я пытаюсь избегать спиртного и табака.

Тристан повертел в пальцах свой бокал.

– Позвольте спросить: а почему?

Фиск с невозмутимым видом ответил:

– Потому что мой отец был пьяницей. А мы, я имею в виду себя и своего брата, мы находили его поведение омерзительным. Особенно его поведение по отношению к нашей матери.

– Вот как? Очень жаль, сэр…

Фиск улыбнулся и добавил:

– Мой отец давно умер, и я его почти не помню. Знаю только, что не хотел бы походить на него.

– Да, разумеется. Это вполне понятно. – Тристан указал на кресла: – Прошу, устраивайтесь поудобнее, сэр.

Фиск опустился в одно кресло и скрестил ноги. Тристан же устроился напротив, на диване.

– Откуда вы родом, Фиск? – спросил он.

– Из Лидса, милорд.

– И ваша матушка все еще живет там?

– Нет, милорд. Моя мать скончалась от воспаления легких несколько лет назад.

– А ваш брат жив?

Гость долго молчал. Наконец ответил:

– Он был лейтенантом в армии его величества и погиб при Ватерлоо.

– Простите. Очень сожалею.

– Спасибо, милорд.

– Итак… – Тристан откашлялся. – Что же привело вас сюда в этот прекрасный день?

Фиск пожал плечами.

– Откровенно говоря, я просто проходил мимо и захотел посмотреть, как вы поживаете, милорд.

Тристан вежливо улыбнулся; он-то видел лицо Фиска перед тем, как тот вошел в дом.

– Я здоров, спасибо, – ответил хозяин. – И я очень доволен, что сумел нанять прекрасную гувернантку для сына.

– Чудесные новости! – Фиск просиял. Мгновенно став серьезным, заявил: – Но я имел в виду вашу разлуку… с герцогиней. Наверное, вам сейчас очень трудно. Только не обижайтесь, милорд. Я просто хотел узнать, не могу ли чем-то помочь.

– Я ценю ваше участие, – процедил Тристан сквозь зубы. Пожав плечами, добавил, откровенно солгав: – Знаете, я решил, что не стоит сидеть на месте. И собираюсь покинуть город.

– Оставить Лондон в то время, когда вы готовитесь подать апелляцию?! – поразился Фиск.

– Ну, видите ли, мои адвокаты говорят, что шансы оспорить решение суда почти равны нулю, так что… – Тристан снова пожал плечами.

– Я тоже так думаю, милорд, – кивнул Фиск. – И поверьте, я очень сожалею.

– Спасибо, сэр, – кивнул Тристан.

После некоторого раздумья гость спросил:

– Значит, вы намерены покинуть Лондон, хотя сессия парламента в полном разгаре?

– Думаю, так будет лучше. Хочу исчезнуть хотя бы на время. Пока сплетни не улягутся.

– Да, понимаю, милорд. Ведь теперь, когда по городу ходят слухи о вашей встрече с ее светлостью в Гайд-парке… – Заметив гримасу Тристана, гость резко вскинул руку. – Нет-нет, милорд, не собираюсь уведомлять Кола о ваших свиданиях.

– Свиданиях? – с угрожающим видом переспросил Тристан. – Одна случайная встреча в Гайд-парке – это свидание?..

– Разумеется, нет, милорд. Я просто неудачно выразился.

«Но зачем Фиск следил за Софи, если не собирался рассказывать обо всем Гарету?» – думал Тристан. Постучав пальцами по подлокотнику дивана, он спросил:

– Ведь вы не станете распространять ложь, которая может повредить репутации герцогини?

Глаза Фиска превратились в круглые карие озера.

– Конечно, нет, сэр! Я всего лишь хочу уберечь хрупкие нервы Гарета… от нового удара. Последнее время он просто не в себе, и ситуация усложняется приездом его тетки и сестры.

Тристан вынудил себя оставаться спокойным. И даже одобрительно кивнул гостю.

– Я поражен, сэр, вашей безграничной преданностью его светлости.

– Спасибо, милорд. – Фиск вдруг улыбнулся. – Видите ли, герцог был справедливым и храбрым командиром. Он каждого знал по имени и считал, что мы, его подчиненные, – лучшие солдаты во всей армии. Когда же я увидел его в Бельгии… О Боже, я глазам своим не поверил. Меня глубоко опечалило его состояние. – Прижав руку к сердцу, Фиск продолжал: – За то время, что мы провели вместе, к герцогу начала возвращаться память и… Поверьте, милорд, это были самые значительные дни в моей жизни. Сознавать, что я могу помочь этому человеку, могу привезти его домой, к людям, которые любят его, думают о нем… О, милорд, да ведь и вся Англия его обожествляет… Так вот, я осознал, что в моей жизни нет и не будет ничего важнее. Герцог оказал мне огромную честь, назвав своим другом, и я готов служить ему всеми силами – и так долго, как он позволит.

Тристан откинулся на спинку дивана и, нахмурившись, пробормотал:

– Да, понимаю. Даже представить не могу, что испытывал бы на вашем месте.

– Могу я сказать вам кое-что по секрету, милорд? – неожиданно спросил Фиск.

Тристан утвердительно кивнул:

– Разумеется.

– Да, милорд, мне кажется… его светлость в ужасном состоянии. Откровенно говоря, я боюсь, что он на грани безумия.

Тристан ничем не выдал того, что уже был знаком со сплетнями, распространявшимися по городу очень быстро. Но к чему Фиск говорил об этом сейчас? Может, старался завоевать его доверие? И если так, то с какой целью? Хм… наверное, следовало побольше разузнать об этом человеке… Странно, что никто из его, Тристана, знакомых ничего не слышал о Фиске. А секретарь в штаб-квартире генерал-адъютанта не смог найти никаких сведений о лейтенанте Фиске. Мало того, все записи, касавшиеся полка Гарета за тысяча восемьсот пятнадцатый год, отсутствовали.

Но более всего Тристан беспокоился за Софи. И если в словах Фиска была хоть какая-то доля правды, следовало срочно что-то предпринимать.

– Ужасные новости, Фиск, – заметил Тристан, помолчав. – Но что он такого сделал? Что пробудило у вас подобные подозрения?

– Кол склонен… к припадкам, милорд. Я пытаюсь скрыть их от окружающих, даже от слуг, но боюсь, они стали свидетелями некоторых из них.

– А что за припадки?

– Он рвет и мечет. Страдает от каких-то видений, ужасающих кошмаров, от призрачных сцен битвы при Ватерлоо.

– Когда это бывает?

– По большей части среди ночи. Я часто засиживаюсь допоздна, а моя спальня почти рядом с его комнатой, так что я слышу, когда оттуда доносятся крики. Конечно, я немедленно бегу туда и стараюсь успокоить его. Но поймите, милорд, меня это очень тревожит.