Греховный намек - Хеймор Дженнифер - Страница 28

– Может, но разной любовью.

– Согласна, но все же… Я хотела бы… – Софи осеклась и потупилась. Но она ведь никогда ничего не утаивала от Тристана. Даже самых потаенных мыслей. Поэтому не станет делать это и сейчас. – Тристан, я хотела бы любить вас обоих.

– Но ведь это… – Он едва не задохнулся от возмущения. – Черт возьми, это же святотатство!

Да, развратная, распутная, бесстыдная… Она не возражала. Но все же не могла отказаться от них обоих. Не могла!

– Тристан, прости, я не хотела тебя оскорбить, но это правда.

Он не ответил, и Софи продолжала:

– Я всегда любила Гарета, и ты понимал это даже тогда, когда женился на мне. Но тогда ты был готов разделить мою привязанность к нему.

Он криво усмехнулся.

– Твою привязанность к призраку? Да, верно. Но не к живому человеку.

К ним приближалась компания щебечущих девиц с компаньонками, и сердце Софи упало. Она узнала одну из них – леди Эллу Уортинг, дочь ее друзей, графа и графини Хэпсуорт. Но они с Тристаном не могли повернуться и уйти к детям – это было бы непростительной грубостью.

Тут девушки увидели их и разом смолкли. Все они с любопытством уставились на них с Тристаном. Софи же вежливо улыбнулась и сказала:

– Добрый день, леди Элла.

– Рад видеть вас, леди Элла, – пробурчал Тристан. Но тут же, сделав над собой усилие, он приветливо улыбнулся молодым женщинам.

– Ох, ваши светлости… – Леди Элла в смущении умолкла. – О, простите… Я очень сожалею… ваша светлость и милорд.

Тристан весело рассмеялся и проговорил:

– Не волнуйтесь, Элла. Я постоянно меняю титулы, так что сам еще не успел привыкнуть к новому. То есть к старому…

Напряженность тотчас же спала, и Софи с Тристаном стали расспрашивать знакомую о развлечениях сезона… Потом рассказали о скором приезде Бекки.

И тут леди Элла вдруг заговорила о погоде:

– Мама сказала мне, что нужно пораньше вернуться домой, потому что сегодня наверняка будет дождь.

– Я уже чувствую влагу в воздухе, – заметила Софи.

– Да-да, конечно! А ведь совсем недавно светило солнце, – сказала одна из девушек.

И в тот же миг порыв ветра обрызгал всех каплями росы с ближайшего дерева. Тристан поспешно схватился за шляпу и проговорил:

– Наверное, следует ретироваться в более подходящее место. Леди, могу я предложить вам свой экипаж?

– Нет, сэр, нас ждет папина коляска. Но спасибо за великодушное предложение, ваше… милорд.

– О, не за что, – галантно ответил Тристан.

Они расстались с девушками, и те тотчас побежали по дорожке к ожидавшему их экипажу.

Софи улыбнулась и проговорила:

– Похоже, мы неплохо справились.

Тристан тоже улыбнулся.

– Я бы сказал, что мы превосходно справились. Впрочем, мы с тобой всегда идеально действовали в паре.

Софи вдруг нахмурилась.

– Да, конечно… Жаль только, что эта компания увидела нас вместе. Теперь Элла скажет графине, а та…

– А та само воплощение благоразумия и отнюдь не сплетница, – перебил Тристан.

Софи молча кивнула. Графиня Хэпсуорт и впрямь отличалась благоразумием. Именно по этой причине она и была одной из ее лучших подруг.

– Но какая-то из девушек наверняка распустит сплетни, – проворчал Тристан. – Увы, с этим ничего не поделаешь.

Они пошли обратно к тому месту, где играли дети. Порывы ветра налетали все чаще, и небо все больше темнело.

Вскоре Софи увидела мисс Долуорти, не позволявшую Гэри залезть в воду, чтобы вытащить кораблик.

– А ты ведь напрямик сказала мне, что любишь Гарета и отказываешься его покинуть, – пробурчал вдруг Тристан.

– Милый, зачем ты об этом?.. – Софи тяжко вздохнула.

Он усмехнулся и проговорил:

– Не волнуйся, любимая. Ты ведь знаешь, что я не собираюсь от тебя отказываться.

– А я от тебя, Тристан. Поверь, я верна тем, кого люблю.

– Почему же ты сказала, что любишь Гарета?

– Потому что не хотела тебе лгать. Я ведь никогда тебя не обманывала, всегда говорила правду. Хотя ты считаешь, что я в сердце своем неверна тебе, когда-нибудь ты поймешь, что это не так. Я делаю все, чтобы не причинить тебе боли.

Тристан с сомнением покачал головой.

– Но это же неправда, Соф. Ты не хочешь оставить Гарета. Не уедешь со мной.

Софи промолчала.

– Или все-таки уедешь?

Она по-прежнему молчала. Да и что она могла ответить?

Тристан взглянул на нее вопросительно:

– Так как же, Софи?

– Я люблю тебя, – шепнула она, взяв за руку Миранду и моля Бога, чтобы это мгновение не оказалось последней возможностью сказать Тристану о своей любви.

Прошло еще два дня. Софи лежала в постели, глядя на маленькое окошко своей новой спальни. Бледный утренний свет сочился в щель между шторами. Ох, снова она не спала всю ночь… Господи, как же она ненавидела эту маленькую душную комнатенку с низкими скошенными потолками и с узкой жесткой кроватью. Она спала бы намного лучше в своей просторной спальне. На их с Тристаном кровати.

Конечно, Гарет примет ее с распростертыми объятиями. Она чувствовала, как он возбужден, когда успокаивала его после очередного кошмара. Но сможет ли она лечь с ним сейчас?

В ту далекую весну, незадолго до битвы при Ватерлоо, ему пришлось уехать на месяц по армейским делам. И в день, когда он возвращался, она с раннего утра ждала у окна. Увидев же его экипаж, вылетела из дома. А он, выскочив из кареты, подхватил ее на руки и закружил с радостным смехом. А потом понес наверх – мимо слуг и мимо удивленной тетки. Пинком распахнув дверь спальни, Гарет положил жену на постель и долго смотрел на нее. А затем вдруг сказал:

– Я самый счастливый в мире мужчина.

– А я самая счастливая в мире женщина, – ответила она.

Они раздевали друг друга, неспешно снимая один предмет одежды за другим, довольствуясь пока что легкими прикосновениями и мимолетными ласками. Но потом, уже совершенно обнаженные, они всерьез стали раздувать тлевшие угольки страсти. Снова уложив ее на постель, Гарет принялся ласкать ее между ног, а когда она задрожала от желания, вошел в нее. И они медленно вершили ритуал любви, глядя в глаза друг другу. О, тогда она еще не знала, что всего лишь через месяц с небольшим Гарет уедет от нее навсегда…

Софи перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Ох, до чего же она жалкое создание! Угрызения совести буквально пожирали ее, и она ничего не могла с этим поделать.

К тому же она ужасно развратная.

Она желала Гарета и тосковала по Тристану.

О Боже, она хотела обоих! Интересно, каково это – когда тебя берут сразу двое? А что, если бы Гарет согласился вернуться в детство, к прежним дружбе и доверию, но с дополнительным условием – позволить ей пускать в постель их обоих? О, тогда она чувствовала бы себя любимой, лелеемой, желанной. И они бы оба, вместе…

Софи громко застонала. Она порочная, падшая женщина! Распутница!..

Но разве можно винить ее за это? Ведь не виновата же она в том, что любила обоих?

Обоих?.. Сама эта мысль казалась смехотворной. Совершенно безумной. Но даже если бы они смирились… Ведь Гарет герцог, а она герцогиня. Тристан же – виконт. Следовательно, они несли ответственность перед обществом и перед короной, и все их поступки рассматривались под увеличительным стеклом.

Так что выходит, их с Тристаном встреча той ночью была последней, пусть даже она его по-прежнему любила. Просто ей надо сохранить память об этой ночи на всю жизнь. А вот Гарет…

Закрыв глаза, она снова стала думать о Гарете. Интересно, легко ли возбудить его? Наверное, очень даже легко. К тому же он не раз давал понять, что желает ее.

В самом начале их супружеской жизни она постоянно дразнила его, украдкой лаская, когда они проходили мимо друг друга в людных комнатах или оставались одни, зная, что в любую минуту может войти слуга. Она терзала Гарета до тех пор, пока он, скрипя зубами, не уносил ее наверх, где тотчас укладывал в постель.