Застава - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 64

Я открыл портал – и сразу понял, что он открылся именно там, где я хотел, – за кромкой стола.

Вопль, который издала Эйжел, был чудовищным. Надо быть не пограничником, а солдатом удачи, поливающим из огнемета хижины где-нибудь в джунглях, чтобы услышать такой крик.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как портал гаснет. Все равно он у меня остался нелепым и неудобным, он открылся ко мне «внешней» стороной, ртутно-дымчатой, непроницаемой.

Когда портал погас, Эйжел в комнате уже не было. Она вывалилась куда-то в Центрум.

Но не вся.

С моей стороны остались нога по бедро и рука по локоть. Они лежали на полу у стола, в маленькой лужице крови (на стол и то крови брызнуло больше). Пальцы на руке подергивались. Я доковылял до стола, посмотрел на ампутированные части тела. Меня всегда занимал вопрос, что будет, если портал откроется в том месте, где есть какой-то предмет или, не дай Бог, человек. Но меня уверяли, что такого не бывает, портал по своей природе не способен открыться в уже занятом твердыми предметами месте. Значит, и это не было аксиомой. Не соврал Старик, что однажды открыл портал в воде…

Я посмотрел на брошюру, которую все еще сжимал в руке. Подошел к книжному шкафу и аккуратно впихнул ее между «Справочником туриста-водника» и самоучителем английского языка. Хорошо, когда в доме много старых бумажных книг, всегда есть куда поставить еще одну. Как там говорил Честертон? Где умный человек прячет лист? В лесу. А мертвый лист? В мертвом лесу.

Потом я вернулся к столу. Нагнулся и взял из судорожно сжатых пальцев последний детонатор.

Интересно, его достаточно вставить, чтобы запустить бомбу? Или надо что-то сделать? Сказать секретное слово, нажать на какую-нибудь трубочку…

Проверять я не собирался.

С минуту я стоял, выковыривая из бомбы детонаторы. А потом услышал звонок в дверь. Длинный, настойчивый.

Конечно, это могла быть мама, решившая навестить непутевого сына, не отвечавшего на звонки.

Или кто-то из старых друзей и подруг.

А может быть, это услыхавшие вопль Эйжел соседи?

Приволакивая левую ногу – почему-то нога стала плохо меня слушаться, – я доковылял до двери. Глянул в глазок – там была какая-то муть. Я подумал и посмотрел другим, правым глазом.

За дверью стояла Ведьма.

Повозившись немного, я открыл дверь и отступил в коридор.

Ведьма стояла неподвижно. В руке у нее был пистолет, кажется, та самая полицейская «Беретта», которую она использовала в Центруме. Ну да, она же с пистолетом ушла на Землю…

– Я ее убил, – сказал я, отступая. – Проходи.

Ведьма вошла, прикрыв за собой дверь. Глянула на стол, на снаряженную бомбу… потом ее взгляд остановился на окровавленных частях тела Эйжел, и ее глаза расширились.

– Я успел, – сказал я. – Бомба не запущена… я думаю. Но лучше ее убрать в Центрум. И там сломать.

– Господи, как ты это сделал, Ударник? – воскликнула Ведьма. – Бензопилой?

– Порталом, – объяснил я. – Ухитрился открыть прямо через нее. Ведьма, ты извини, я сейчас упаду. Только скажи вначале, Старик жив?

Ее губы зашевелились – но ответа я уже не услышал.

Упал.

Как и обещал.

Эпилог

Солнце жарило вовсю, и ребята от жары осоловели. Было их четверо. Один – наш, с Украины. Трое других – клондальцы, двое из Антарии, третий, совсем салага, из Гранца.

Я прошел перед строем, помахивая тростью. Сказал:

– Итак… Посадка в боевого человекообразного робота осуществляется через левую псевдоноздрю… Повторяю – через левую!

Ага, встряхнулись! Глаза вылупили, даже встали прямее.

– Но до этого нам еще далеко, – продолжил я с улыбкой. – Итак, вы получили форму, оружие, карту. Сейчас вам предстоит первое самостоятельное боевое патрулирование. Вы знаете порядок своих действий, давайте сверим часы…

Олександр – парень упрямо называл себя украинским вариантом имени, ни на Ивана, ни на Александра не соглашаясь, – быстро глянул на часы. Клондальцы подходили к делу серьезнее. Раньше наручные, да и вообще любые часы носил из них только Готир Гольм, юноша пусть и беспутный, но все-таки из хорошей семьи. Но даже он на часы не столько смотрел, сколько их демонстрировал окружающим. Увы, но теперь Готиру было нечем похвастаться – двое его товарищей, включая беспризорного паренька из Гранца, которого на заставу приволок Дед, хмуро бросив: «Я за него ручаюсь. А не возьмем – пропадет», носили точно такие же «командирские» часы, выпущенные в России.

– Ровно полдень, – сказал Олександр. Для ярого фаната украинской независимости он говорил по-русски слишком хорошо, а по-украински – никак. Ну ничего, Центрум быстро лечит от мелких национальных комплексов – когда человек понимает, что миров много, а разумное существо не обязательно похоже на человека – все люди Земли становятся братьями и сестрами.

– Ваши маршруты короткие, – сказал я. – Мы ждем вас к восемнадцати ноль-ноль. Раньше не ждем – это будет значить, что вы невнимательно шли по маршруту и не делали секретов в заданных местах. Позже тоже – это означает, что вы не умеете ходить и распределять силы. А теперь, прежде чем вы отправитесь в свое первое патрулирование, позвольте задать вам вопрос… Как называется наша застава?

Некоторое время новобранцы мялись.

Потом Готир, будучи парнем находчивым и поднаторевшим в светских интригах, сказал:

– Застава Скрипача?

Я покачал головой.

– Нет. Ашоту бы это не понравилось. Да, я знаю, что в официальных документах ее так иногда называют, но… Как называют на самом деле? Все остальные?

– Инвалидная застава, – сказал парнишка из Гранца. И настороженно замер в ожидании реакции.

– Правильно, – сказал я. – В языке Клондала, как и в русском, кстати, инвалид – человек с каким-то дефектом. Но у нас есть еще и старое значение этого слова. Ветеран. Человек, который отдал себя военной службе. Мы – не военные. Мы – пограничники. Не стану лукавить, мы защищаем не только и даже не столько Клондал, мы защищаем мир, откуда большинство из нас родом, – Землю. Но все-таки это тоже военная служба. И все-таки мы защищаем все миры. Может быть, даже… Ладно, это лирика. Мы – инвалидная застава. И мы этим гордимся. Понятно?

– Да! – разноголосо, но довольно дружно ответили новобранцы.

– Приступить к несению патрульной службы, – сказал я.

Постукивая тростью по земле, я смотрел, как они уходят на свои маршруты. Готир и паренек из Гранца шли вместе. Из них точно получится толк, и, похоже, они подружатся. Насчет двух других я не был уверен, но…

Поживем – увидим.

Когда они отошли метров на двести, я развернулся и пошел к заставе. Забор давно уже был восстановлен и даже укреплен, сторожевую вышку полностью сменили (это был личный подарок от советника Гольма) – и наверху теперь размещалось закрытое бронепластинами пулеметное гнездо. Пулемет, конечно, был максим.

Наши ждали меня во дворе. Даже Старик, которому, в общем-то, врачи пока не советовали много ходить, вышел из казармы.

Дед как раз заканчивал разжигать костер.

Я остановился перед друзьями. Они терпеливо ждали.

– Ничего вроде как ребята, – сказал я. – Будет толк.

– Ты нас не ради этого всех собрал, – заметила Калька. – Половина направлений не прикрыта.

– Подождите, – сказал я. – Успеете нагнать, знаю я вас, ходоков. Месяц назад я не рассказал вам одной детали… моего разговора с Эйжел.

Все напряглись. И даже пограничный пес Дивный, за этот месяц вымахавший в размерах вдвое, возмущенно гавкнул. Хмель строго дернул его за шкирку.

– Пока Эйжел собирала бомбу, я пытался отвлечь ее разговором, – сказал я. – Ну… надеялся, что Старик сможет назвать мой адрес, Ведьма или Хмель кинутся ко мне… не знаю, на что я надеялся. И я просил объяснить, за что они уничтожают технологии в иных мирах. Эйжел в какой-то момент согласилась. Но она не стала отвлекаться на разговор, а дала мне книжку… брошюрку… Вот эту.

Я достал из кармана ветровки брошюру и продемонстрировал ее.