Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? - Мартиросян Арсен Беникович - Страница 95

Однако в том-то все и дело, что эти беспрецедентно чудовищные ударная мощь и ударная сила вермахта, коим поражался Жуков, есть суть на редкость уникального, можно даже сказать, что и на редкость феноменального парадокса — ведь в действительности, т. е. в реальном исчислении, их… НЕ БЫЛО!

Даже если специально «подвинуться» рассудком, то единственно реальное 2,386-кратное превосходство вермахта в линейной плотности войск на 1 км линии вторжения все равно к категории чудовищно беспрецедентных не отнесешь.

Чудовищно беспрецедентная ударная мощь и чудовищно беспрецедентная ударная сила вермахта, коим так поражался Жуков, родом-то из… ВОЗДУХА, которым дуэт Тимошенко — Жуков умудрился в изобилии обеспечить вермахт!

И все дело в том, что вопреки требованию Сталина о создании вдоль границ могучих заслонов, в результате негласно осуществленной в первом полугодии 1941 г. подмены утвержденного Правительством СССР основополагающего принципа обороны, а вслед за этим — и подмены самого замысла отражения агрессии, усилиями симбиоза «органической ненависти к штабной работе» начальника Генштаба Жукова и презрительного игнорирования стратегического опыта вермахта со стороны наркома обороны Тимошенко, вдоль границ были понатыканы дырки от бубликов, из воздуха которых и взялись эти самые чудовищно беспрецедентные ударные мощь и сила вермахта!!!

Что будут делать танкисты того же Гудериана или Манштейна, если перед ними, пардон, дырки от бубликов, изящно именуемые упорной «жесткой обороной» по Тимошенко — Жукову? Правильно, проскочат, что они и сделали, едва скрывая свое изумление, в т. ч. даже и в послевоенных мемуарах…

..Суровым приговором Жукову и Тимошенко звучат тексты первых донесений командиров вермахта о первых часах боев. На каком бы направлении это ни происходило, отовсюду шли донесения, как будто специально сделанные под копирку, т. к. во всех без исключения самых первых их донесениях один и тот же и смысл, и набор слов, их обозначавших: пограничные позиции противника либо оборонялись очень слабо, либо совсем не были прикрыты?![352]

Похоже, что командиры передовых частей вермахта в первые мгновения агрессии не до конца отдавали себе отчет в том, что они лупят в дырки от бубликов, которые Генштаб и НКО РККА не без «стратегического изящества» называли «упорной», т. е. «жесткой обороной».

Ну разве это не «стратегически изящная упорная, жесткая оборона», ежели на участке протяженностью 80 — 100 км севернее и южнее Бреста вообще не было войск (Мужество. 1991. № 5. С. 256)?! А ведь это признание не кого-нибудь, а главного военного историка РФ генерала армии МА. Гареева!

Благодаря абверу Гитлер и высшее командование вермахта знали об этих «изящных» дырках от бубликов, потому преспокойно и двинули в блиц-«Дранг нах Остен»-криг, невзирая на кратное преимущество РККА в ударной, огневой мощи!

Ибо сколь бы парадоксальным ни показалось нижеследующее, но перед ударными мобильными группировками вторжения не ставили задачу сразу же поубивать всю живую силу нашей группировки, тем более в первых же сражениях — эту подлую, чудовищную по своей жестокости задачу гитлерюги оставили на потом. Вчетверо меньшее количество убитых с нашей стороны по сравнению с угодившими не по своей воле в плен как раз и свидетельствует об этом.

…Небезынтересно в этой связи отметить, казалось бы, до парадоксальности несовместимые вещи: особенности стратегического планирования на этапе еще только вызревания и первичного оформления замысла и… столовые ложки! Оказывается, что совместимы, да еще как! Уже упоминавшийся выше глава нелегальной резидентуры ГРУ в Бельгии «Кент» располагая обширными связями в интендантских службах вермахта, где его очень ценили как солидного делового партнера.

Так вот, солидный деловой партнер интендантских служб вермахта, пользовавшийся даже особой благосклонностью контрразведки абвера — он же «Кент», — еще весной 1940 г. обратил внимание на странный, на первый взгляд, заказ на производство и поставку громадного количества ложек с запрограммированно низким качествам, что прямо указывало на их будущее использование в концлагерях.

Естественно, что «Кент» сделал совершенно верный вывод о том, что такое громадное количество постояльцев для концлагерей вермахт рассчитывает получить в ходе войны с СССР за счет массового пленения личного октава РККА!

Обратите внимание вот еще на что. Приказ о начале разработки плана агрессии против СССР Гитлер отдал только 21 июля 1940 г., а «Кент» уже весной того же года на внешне не имеющем никакого отношения к стратегии примере зафиксировал чрезвычайно важную особенность еще только вызревавшего замысла агрессии — ставку на захват максимально возможного количества военнопленных!

А вот из этого уже можно было делать серьезные стратегические выводы, прежде всего и во-первых, о том, что Гитлер перенацеливает вермахт на Восток, и, во-вторых, об особенностях операций вермахта, в первую очередь о том, что они будут спланированы в целях молниеносного прорыва и окружения советских войск. Кент сообщил добытую информацию в Москву[353]. К слову сказать, он не был единственным, кто сообщал об этом. Об этом же информировал Москву и Р. Зорге.

В момент вторжения главная задача вермахта заключалась в том, чтобы таранно-штурмовым образом проламывать нашу «жесткую оборону» не для того, чтобы физически истребить наши войска в первых же сражениях, а нестись вперед, захватывая их большую часть в плен, разметывая остатки и вызывая дикую панику.

Уничтожению-то подлежала армия как институт государства! Гитлер вполне ясно сформулировал задачу блицкрига — «чтобы русским некуда было призывать резервистов»![354] Потому как ясно понимал, что перестрелять всю нашу группировку в первых же сражениях — задача, которая ему не по зубам, сколько бы он ни щелкал ими («дощелкался», негодяй, до того, что его поганая челюсть оказалась в подвалах Лубянки).

Именно потому при подготовке агрессии особое внимание было уделено организации блицкрига максимальными силами, о чем Гитлер говорил своим генералам еще 9 января 1941 г. Но в представлении Верховного командования вермахта «максимальными силами» вовсе не означало одну только превосходящую численность в живой силе, и уж во всяком случае не только ее, тем более в первую очередь. Гитлер и его генералы вполне понимали ту простую истину военного дела, что если выраженный в 10% предел мобилизационного ресурса одинаков для всех государств, то в переводе на абсолютные цифры Германия даже в варианте Третьего рейха в подметки не годилась Советскому Союзу

Ибо при 80 млн. чел. населения Третьего рейха — это 8 млн. чел., чего, кстати говоря, Гитлер почти достиг еще до 22 июня 1941 г., т. к. вермахт к тому времени даже по немецким данным насчитывал свыше 7,24 млн. человек.

У СССР же этот ресурс исчислялся 19,4 млн. чел., т. е. 10% от 194,2 млн. чел. предвоенного населения. Разница почти в 2,5 раза была вразумляюще очевидной.

Между тем со времен мемуаров Жукова утвердилось, на первый взгляд, вроде бы точное определение первоочередных целей блицкрига — разгром основной части Красной Армии в приграничных сражениях. Однако это не так.

Цель была куда шире и глобальной — уничтожение армии как института государства, что означало и физическое уничтожение войск, и пленение максимального количества советских солдат и офицеров, и размежевание остатков войск в паническом состоянии и т. д.

Только молниеносно-одновременное решение этих задач могло позволить вермахту достичь главной цели, которую Гитлер поставил перед ним, — «чтобы русским некуда было призывать резервистов»!

Именно поэтому во главу угла блицкрига на Востоке и была поставлена задача не разгрома советских войск как такового, то есть в смысле физическою уничтожения всей живой силы до последнего солдата в пограничных сражениях, хотя и она числилась в самых первых рядах авангардных задач агрессии, а ЗАДАЧА УНИЧТОЖЕНИЯ АРМИИ (В СМЫСЛЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ВООБЩЕ) КАК ИНСТИТУТА ГОСУДАРСТВА!