Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? - Мартиросян Арсен Беникович - Страница 76

Далее. На протяжении всего документа, т. е. с самого начала, где Минск назван направлением главного удара (наряду с Ригой — Псковом), везде особое внимание уделяется «прочному прикрытию», в т. ч. именно Минского направления, которое везде же и стоит на первом месте.

Эти два обстоятельства до чрезвычайности принципиально важны, потому как к 22 июня 1941 г. Минск, а следовательно, и Москва, потому, что Минск — Смоленск — Москва как главное направление удара вермахта странным образом исчезнет из обихода возглавляемого Жуковым Генштаба, равно как и принцип «активной обороны» как главный метод прочного прикрытия наших границ на период отмобилизования и сосредоточения наших войск.

Что касается принципа обороны, то об этом речь еще впереди. А вот странное для обороны России с Запада исчезновение Минска и одноименного направления как главного для вермахта заслуживает немедленного внимания. Тем более что оно исчезло дважды — задача прочного прикрытия Минского направления в случае войны ставилась двум округам. ПрибОВО и ЗапОВО, с началом военных действий — соответственно Северо-Западному и Западному фронтам.

После смерти Сталина исчезновение объясняли весьма «оригинально» — что-де Иосифу Виссарионовичу это не понравилось и он, исходя из каких-то якобы экономических соображений, приказал считать главным для вермахта Южное и Юго-Западное направления, т е. на Украину.

Несмотря на то что Украина и впрямь являлась для Гитлера предметом особо агрессивных вожделений, о чем Сталину было известно, тем не менее указанная выше байка — откровенная ложь. К тому же легко опровергаемая, ибо «Соображения..» от 18 сентября 1940 г. были опубликованы в том виде, в каком были утверждены. И когда в 1992 г. это произошло, то все интересующиеся историей войны увидели, что главными направлениями удара вермахта в тот момент считались Рига (далее на Псков и Ленинград) и Минск (далее, как известно, Смоленск — Москва).

Если, как утверждается, Сталин и впрямь приказал переделать план в этом вопросе, то какого же, извините, … Генштаб не выполнил указание Сталина, а сам он 14 октября утвердил его в том виде, в каком он и был предан огласке в 1992 г.?!

Молотов, между прочим, за многие годы своего знакомства и бесед с писателем Ф. Чуевым не один раз посчитал необходимым особо подчеркнуть по этому поводу следующее: «Жуков упрекает Сталина. Я не думаю, что Сталин считал так, как Жуков пишет, что главное направление будто бы на Украину. Я этого не думаю. И не думаю, что ссылка на Сталина у Жукова была правильная. Я ведь не меньше Жукова знал о том, что Сталин говорит (Молотов поскромничал, на самом-то деле он был, пожалуй, единственным, кто знал все, что говорил Сталин — А. М.) а я этого не помню. Я этого не помню. Я это не могу подтвердить. А факты говорят о том, что немцы шли, действительно, прежде всего на Москву. Поэтому тем более на Жукова надо осторожно ссылаться…»[275]. При самой что ни на есть примитивнейшей проверке ложь мгновенно рассыпалась! Да и как ей было не рассыпаться, коли нет не только никаких документальных доказательств, но даже и признаков хоть какого бы то ни было существования доказательств того, что-де именно Сталин именно так и приказал! А «сказки», пускай даже и маршальские, уж увольте — сыты по горло!..

Источником же этой байки об Украинском направлении является маршал К. А. Мерецков. Однако в том-то и дело, что этим двум еще при жизни Сталина здорово «отшлепанным» маршалам было из-за чего натужно родить такой миф. Ведь надо же было перед всем народом хоть как-то объяснить, какого, пардон, … оборона на Белорусском, в т. ч. и особенно на Минском направлении, была как дырки в швейцарском сыре, что гитлерюги аж на пятый день агрессии взяли Минск! А правительство СССР и Сталин узнали об этом не от Жукова или Тимошенко, а из сообщений европейских радиостанций?!

Ну а кто у нас во всем виноват до 1991 г.? «Правильно», Сталин! Лежит себе перезахороненным под одиннадцатью бетонными плитами у Кремлевской стены и ничего не может ни сказать, ни прояснить суть дела.

А она, между прочим, в том, что, представляя «Соображения…» от 18 сентября 1940 г. на рассмотрение, мудрый маршал Шапошников Б. М. прямо указал, что хотя по экономическим и особенно политическим соображениям разбить и уничтожить контрударом фашистскую гадину в Восточной Пруссии более чем целесообразно, ибо это «неизбежно скажется на всем дальнейшем ходе борьбы с Германией», но главный контрудар именно на этом направлении «может привести к затяжным боям», что, в свою очередь, спровоцирует цепную реакцию иных остро негативных для СССР последствий»[276].

Блестяще образованный военный, эрудит, вдумчивый и талантливейший ас генштабовской работы Шапошников прекрасно знал, что Восточная Пруссия веками укреплялась, обладает массой естественных и искусственных рубежей обороны, да к тому же и гитлерюги всерьез усилили там оборону.

Вот Шапошников и намекнул, очень тактично намекнул подсказку и не менее тактично предоставил всем, в т. ч. Старину, приемлемую возможность согласиться с таким намеком-подсказкой.

Потому что подсказка была действительно тактичная и высокопрофессионально обоснованная — контрудар наших войск в направлении Люблин — Краков — Братислава «будет проходить по слабо еще подготовленной в оборонном отношении территории бывшей Польши»[277].

Попросту говоря, маршал Шапошников сам же и подсказал Юго-Западное направление, но именно и только для контрудара наших войск после сдерживания и отражения первого натиска врага и по завершении сосредоточения наших войск. Как ныне принято говорить, почувствуйте разницу!

Вот и все, что было, — речь шла о выборе оптимального главного направления контрнаступления наших войск после сдерживания и отражения первого удара вермахта, а не о назначении Сталиным Юго-Западного направления главным для вермахта. За вермахт решал Гитлер, а не Сталин — неудобно даже об этом напоминать.

И, кстати говоря, на стратегических играх на картах в январе 1941 г. именно это-то и проверялось, и оказалось, что маршал Шапошников прав.

А вот двум действительно здорово «отшлепанным» Сталиным маршалам — Мерецкова в начале войны едва к стенке не поставили за связь с заговором Тухачевского, но потом дали возможность оправдаться на поле боя, а Жукова приказом министра обороны № 009 от 9 июня 1945 г. (т. е. приказом самого Сталина) и при полном согласии иных маршалов военного периода «выпороли» за беспрецедентную нескромность и приписывание себе заслуг, к которым он не имел никакого отношения, — ничего не стоило чуть-чуть передернуть реальный факт.

Ну так и в самом-то деле, кому какая разница, по их мнению, главное ли направление советского контрнаступления определялось или же направление главного удара вермахта?

Но для них-то смысл был, и смысл колоссальный — ведь тем самым Мерецков, по сути дела, прикрывал некоторые «особенности» деятельности Жукова на посту начальника Генштаба. Чуть ниже мы к ним вернемся и расскажем о них подробнее.

Конечный же смысл такого «прикрытия», судя по всему, в том и заключался, чтобы заставить ответственность за умопомрачительный, катастрофический провал и разгром Западного фронта — а именно он в первую очередь и должен был оборонять Белоруссию — обойти стороной личность Жукова! Потому как катастрофа именно этого фронта и обусловила появление гитлерюг под стенами Москвы.

А теперь, твердо памятуя, что согласно «Соображениям…» от 18 сентября 1940 г. главная задача № 1 (всего их было четыре) заключалась в прочном прикрытии западных границ СССР именно активной обороной, посмотрите, что же предписал дуэт Тимошенко — Жуков командующим приграничных округов.

В упоминавшихся еще в первой главе номерных майских 1941 г. директивах Генштаба и НКО говорилось следующее: