Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? - Мартиросян Арсен Беникович - Страница 31

.. О «двойнам дне» «Лицеиста» в Москве знали — и внешнеполитическая разведка НКВД — НКГБ, и военная разведка СССР располагали настолько сильными агентурными позициями в МИДе Германии, что быстрое определение истинного лица «Лицеиста» не оставило никакого труда.

Достаточно сказать, что в непосредственном окружении Риббентропа действовала агент «Юна», с которой работала одна из самых выдающихся разведчиц того периода Елена Зарубина. Не говоря уже об окрещенном в omeчественной литературе нашим человеком в гестапо, знаменитом ныне агенте «Брайтенбахе» (Вилли Леман) и иных возможностях нашей разведки[133].

Основная интрига в истории с «Лицеистом» в том, что ее используют, как правило, в качестве некоего убойного аргумента при доказательстве полностью беспочвенного мифа о якобы имевшей место едва ли не наивной доверчивости Сталина к исходившей от этого агента информации, в составлении которой принимал участие аж сам Гитлер.

Сколько ядовитых стрел было выпущено по этому поводу и все ведь впустую, ибо тем, кто этим занимался (да и занимается по сию пору), судя по всему, совершенно невдомек одно npocmoe обстоятельство. Оно и понятно — ведь круто замедленной на зоологическом антисталинизме заумью трудно сообразить, что ни Сталин, ни Берия законченными идиотами не были, тем более в политике и разведке. И уж если они решились на mo, чтобы на высокие посты в Берлине — посла и резидента — направить двух, вдрызг «засвеченных» перед германскими спецслужбами сотрудников советских органов госбезопасности, то как минимум неспроста. Так оно и было в действительности: бывший кратковременный начальник разведки НКВД СССР — Владимир Георгиевич Деканозов и бывший сотрудник территориальных органов безопасности и младший брат «правой руки» Берии — Богдана Кобулова — Амаяк Захарович Кобулов, совершенно не случайно попали на работу в Берлин.

В элегантно издевательской по отношению к гестаповской контрразведке, а также к самому Гитлеру манере Сталин и Берия профессионально изящно решили извечную задачу любой разведки — задачу массированною отвлечения внимания и усилий спецслужб Германии на ложные объекты, роль которых и исполняли В. Г. Деканозов и А. 3. Кобулов, явно зная или по меньшей мере догадываясь об истинном предназначении своих миссий в Берлине всего лишь частично.

В предвоенный период это было тем более важно, так как основном задача советской разведки в том и состояла, чтобы, восстановив по различным причинам ранее утраченную связь с агентурой[134], наладить регулярное поступление достоверной разведывательной информации о планах и номерениях гитлеровского руководства Германии.

Поэтому-mo и Деканозову, и Кобулову были отведены такие роли — ни тот, ни другой не являлись профессионалами на своем nocmy, но своей блшостью к Сталину и Берии создавали ложное впечатление о какой то многозначительности своего пребывания в Берлине. Естественно, гестаповская контрразведка немедленно обратила внимание на это и занялась ими вплотную[135]. Собственно говоря, и Сталин, и Берия ясно ожидали серьезной подставы со стороны гестапо — так и появился у Кобулова агент «Лицеист».

Находившийся в советском плену майор абвера Зигфрид Мюллер на допросе в мае 1947 г. показал, что в августе 1940 г. Кобулову был подставлен агент германской разведки латыш Берлингс («Лицеист» — А. М.), который по нашему (m.е. абвера — А. М.) заданию длительное время снабжал его дезинформационными материалами. Насчет подставы 3. Мюллер солгал, так как в момент вербовки советской разведкой в августе 1940 г. Берлингс не был гитлеровской «подставой» — просто сразу же после вербовки он помчался в гестапо и, сообщив там о факте вербовки, предложил свои услуги. Сей факт четко зафиксирован в архиве Риббентропа — РА АА Bonn: Dienstrstelle Ribbentrop. UdSSR — RC. 7/1. (R 27168). Bl 25899 — 25902. Так что 3.Мюллер на допросе пытался выставить абвер как некую сверхумную контору, но, увы, германские же архивы этого не подтверждают. Кстати, из-за этого же сами немцы не слишком-то доверяли берлинскому корреспонденту латвийской газеты «Брива Земе» Оресту Берлингсу, числившемуся у них как «Петерс».

На вопрос же следователя о том, действительно ли им удалось обмануть Кобулова, Мюллер не моргнув глазом заявил, чтo-де он «твердо уверен, что Кабулов не подозревал об обмане»! И mym же, сам того не подозревая, четко проиллюстрировал, что в действительности Кобулов, следуя указаниям Берии и Сталина, непринужденно обманул гитлерюг! Так, в подтверждение своей беспочвенной уверенности в том, что Кобулов якобы не подозревал об обмане, 3. Мюмер заявил: «Об этом свидетельствует тот факт, что в беседах с Берлингсом он выбалтывал ему некоторые донные о политике Советского правительства в германском вопросе… Сведения из бесед с Кобуловым… докладывались Гитлеру и Риббентропу». И тут же добавил, чтоде на встречах с Берлингсом («Лицеистом») Кобулов сообщал своему «агенту», что направляет его информацию лично Сталину и Молотову (Архивы рассказывают: Сборник статей. М., 1991. С 335; 1941 год. Т. 1. М., 1998. С. 384 — 385).

То есть обрисовал ситуацию целенаправленного продвижения информации советской разведкой (а за этим стояли Слииин и Берия) о политике СССР в германском вonpoce — ведь Сталину было крайне необходимо по возможности эффективнее влиять на Гитлера в плане максимально достижимого сдерживания его агрессивных стремлений и принимаемых мер для нападения на СССР. Ради этого Кабулов и «выбалтывал некоторые данные о политике Советского правительства в германском вопросе», сдабривая их привлекательной приманкой насчет того, что-де информация Берлингса-«Лицеиста» докладывается лично Сталину. Окоричневевшим мозгами тевтонам казалось, что они обдурили Лубянку, Берию и даже самого Сталина, и даже после войны до них не дошло, как, впрочем, и до абсолютного большинства наших историков, спекулирующих на этой истории, что истинными жертвами обмана были непосредственно сами же тевтоны!

Два могучих аса политической борьбы и разведки — Сталин и Берия — играли с болванистыми тевтонами как кошка с мышкой. И дело тут eom в чем. Едва только Берия возглавил Лубянку в конце 1938 г., а чуть позже, в мае 1939 г., Молотов сменил Литвиново на посту наркома иностранных дел, как сразу же были резко изменены и сильно расширены задачи внешнеполитической разведки: от крайне характерного в 20-е — 30-е гг. контрразведывательного направления в своей деятельности внешняя розведка обязывалась перейти к решению таких особо важных главных задач, как получение информации о намерениях правительств ведущих капиталистических государств, выявление политических планов последних и, говоря современным языком, осуществление наступательных активных мероприятий, то есть акций влияния как для эвентуального, так и параллельно-арьергардного сопровождения мероприятий внешней политики СССР (см. к примеру Судоплатов П А. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. М., 2001. С. 17; эта книга выдающегося аса советской разведки, в которой он раскрыл то, что при его жизни не могло бить опубликовано, вышла уже после его смерти). Уже одно это обстоятельство свидетельствует, что появление Деканозова и Кобулова в Берлине было неслучайным. В то же время ныне уже возможно на реальных примерах показать, что же на самом деле сделали Сталин и Берия, направив в Берлин maкue фигуры, как Деканозов и Кобулов.

Вот, к примеру; хранящееся в ЦА ФСБ РФ донесение Кобулова от 14 декабря 1940 г., составленное на основании «информации», полученной от Берлингса-«Лицеиста»: «…по сообщению «Лицеиста», внешняя политика Германии строится на следующих основных принципах. Единственный враг нашей страны (то есть Германии — А. М.) — Англия… Свои задачи политики Германии видят в том, чтобы… избежать войны на два фронта. При этом можно обеспечить хорошие отношения немцев с Poccueй…» (цит. по: Лота В. Секретный фронт Генерального штаба. Разведка, открытые материалы. М., 2005. С 49).