Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? - Мартиросян Арсен Беникович - Страница 199

Гитлерюги прут как угорелые — как будто их хренов Адольф всем им зады скипидарам смазал, — Киевская группировка вот-вот попадет в неразрываемые тиски гигантского «котла», а он в доме отдыха да на пару с Хрущевым четыре дня знакомится с обстановкой! Отдыхать что ли приехал?!

Затем, как с печи свалившись, 16 сентября 1941 г. — до начала трагедии Киевского «котла» оставались считанные часы, — направляет к Кирпоносу И. Х. Баграмяна с устным приказом на отступление! И это после того, как в войсках уже был оглашен суровый приказ Сталина № 270 от 16 августа 1941 г, который однозначно подчеркивал, что за отступление без письменного приказа — расстрел неминуем. После того как в войсках стало известию о суровом, но закономерном приговоре командующему ЗФ генералу Павлову и ряду его подчиненных?!

Зачем надо было так подставлять командующего фронтом? Да и только ли самого комфронта, под командованием которого находились 627 тыс. чел., из коих 612 тыс. угодили в плен? Неужели столь трудно было напечатать приказ об отступлении — ведь включая всю атрибутику насыщенного военного приказа, это максимум полстраницы! Неужто при маршале не было ни одного адъютантишки, чтобы напечатать приказ?!

То есть, образно говоря, такими своими действиями Тимошенко самолично вогнал последний гвоздь в символический гроб для Кирпоноса и его войск — ведь отступать без письменного приказа он не мог и не смел, как, впрочем, и не мог не видеть, что трагический финал для возглавляемых им войск вот-вот грянет со страшной силой.

Хотя до такого положения дел дошел он сам, приведя за собой к краю пропасти свыше 600 тыс. человек! Великий Рокоссовский без малого сорок лет назад указал на то, что Кирнонос толи вовсе не знал обстановки, то ли попросту не хотел ее знать! А когда командующий фронтом ведет себя подобным образом, то, выражаясь словами Великого Полководца, «Горе Войскам, Ему Вверенным»!

Через два с небольшим дня «Горе Войскам, Ему Вверенным» грянуло со страшной силой — Киевский «котел» замкнулся!

Ежели теперь сопоставить только что изложенное с фактом описанного выше финта Кирпонаса да рассмотреть все это строго в ракурсе также уже приведенных выше оценок действий Кирпоноса Великим Рокоссовским — цензура-то не зря, ох не зря вымарала эти его снова из рукописи мемуаров, — то картина и вовсе выйдет очень уж удручающая: после всего того, что произошло на Юго-Западном фронте начиная с 04.00 22 июня Кирпонос ни при каких обстоятельствах не должен был остаться в живых и уж тем более выйти из окружения! Это явно не входило в планы Тимошенко, Жукова и Хрущева…

Как отмечает в своей статье «Мертвые сраму не имут и оставшись в живых не попрекнут» («Алфавит». 2000. № 14 (72), апрель. С. 17). историк Юрий Щеглов — одно название его статьи чего стоит — «Тимошенко и Хрущев бросили Кирпоноса на произвол судьбы…»

Но вот ведь что дальше-то получается: бросили на произвол судьбы злоумышленно, потому как на месте этого отточия у Ю. Щеглова стоят следующие слова: «и с помощью порученца попытались замести следы» — этого самого порученца Тимошенко куда-то посылал на самолете слетать на разведку не в ту сторону!

Следы чего? Ведь когда произносят «замести следы», подразумеваются следы преступления!

Особенно если еще и припомнить, что за сутки до того, как система особых отделов в лице 3-го Управления НКО СССР вернулась на Лубянку, то есть 16 июля 1941 г., Жуков и Тимошенко, а именно им и только им тогда подчинялось это Управление с 3 февраля и до 17 июля 1941 г., сподобил и начальника этого управления, майора госбезопасности Михеева накатать компрометирующую Кирпоноса справку по агентурным и иным данным особистов (откровенно говоря, компромат в основном объективный, ежели с ним внимательно ознакомиться — см.: ВИЖ. 1994. № 2. С 7 — 8).

Это что же выходит-то? Что Жуков и Тимошенко загодя стали готовить на плаху и голову Кирпоноса тоже, своего же дружка, который согласно их же «безграмотному сценарию вступления в войну» должен был, «гремя огнем, сверкая блескам стали», нестись за бугор в немедленный встречно-лобовой контрблицкриг а-ля Тухачевский, то, как и сами авторы этого «сценария», обос…ся донельзя и потому живым уже не нужен был ни тому, ни другому..

С учетом всего сказанного выходит именно так, особенно если еще и вспомнить, что и Начальника ликвидированного 3-го Управления НКО СССР майора госбезопасности Михеева направили начальником Особого отдела Юго-Западного фронта, где он и погиб вместе с Кирпоносом…

Вот для сокрытия чего и понадобилась подлая и гнусное байка Жукова о якобы имевшем место 29 июля 1941 г. якобы крутом его разговоре со Стальным из-за Киева! Это чистейшая ложь в рафинированном виде — с 20 июня 1941 г. Генеральный штаб РККА вновь возглавил мудрый Б. М. Шапошников и, соответственно, 29 июля Жуков уже не мог разыгрывать каких бы то ни было бурных сцен в кабинете Сталина, тем более что и самого-то Георгия Константиновича в тот день, 29 июля, и близко не было рядом с кремлевским кабинетом Сталина?

Вот этой самой подлой, гнусной, чудовищно лживой байкой Жуков, если использовать слова Ю. Щеглова окончательно «замел следы» того, как трио Тимошенко — Жуков — Хрущев кинули Кирпоноса, Юго-Западный фронт и всю Украину? Во всяком случае, ему так кажется, что он «замел следы»…

Ну а когда Киевская группировка была ликвидирована, то у Гитлера вновь были развязаны руки, и он всеми силами устремился к Москве, докатившись до ее окраин. И опять «прозорливый» Жуков предлагал сдать — столицу уже, — однако Сталин решительно воспрепятствовал. Такая вот она, подлинная история, если не по Жукову…

…Возвращаясь к сценарию 1812 г., следует отметить, что, пожалуй, самую классическую роль рекомендации А. Жомини — П. А. Чуйкевича сыграли в переломе хода войны — в знаменитых битвах под Сталинградом и за Кавказ, славный 60-летний юбилей которых мы все праздновали совсем недавно.

Так уж сложилось в историографии Великой Отечественной войны, что описание всей красоты замысла Сталинградской битвы у нас ограничивается в основном описанием замысла окружения да еще и, как правило, в обрамлении зверски тупых нападок на Сталина из-за знаменитого приказа № 227 от 28 июля 1942 г., более известною как «Ни шагу назад!»

Кто только и как только не поупражнялся на эту тему! От маршалов до щелкоперов…

И потому у автора данной книги нет ни малейшего желания влезать во все эти туго переплетенные между собой склоки и сплетни. Скажу только одно — нет ни одного фронтовика, который не признал бы вслух, к тому же безоговорочно, исключительную целесообразность этого сурового приказа.

Цель совершенно иная — на документально подтверждаемых, подлинных фактах истории без прикрас показать, как рекомендации А. Жомини — П. А. Чуйкевича и сценарий 1812 г. стали не только фундаментом победы в Сталинградской битве, но и, наряду с Московским контрнаступлением, ярким прологом к Великой Победе 9 мая 1945 года. Более того, цель еще конкретней — показать истинную роль Сталина как выдающегося стратега и полководца, чей бережно-творческий подход к использованию опыта предков перевернул весь ход войны.

Старт подготовки к Сталинградской битве обычно датируют началом лета 1942 г. Это была характерно в прошлом, однако сие правило действует и поныне. Так, в своей нашумевшей книге «Убийство Сталина и Берия» блестящий аналитик и вдумчивый историк Ю. И. Мухин подчеркнул, что «немцы в своих работах отмечают, что после поражения Красной Армии под Харьковом («доблестно» проваленное Тимошенко и Хрущевым контрнаступление! — А. М.) характер последующих боев резко изменился, а ни один наш военачальник этого не отмечает! То есть изменение характера немцы не только не от них зависело, но они его и не заметили! Не заметили того, что отметили и Гальдер, и Кейтель. Последний писал: «Боевые действия русских во время крупного наступления на юге приобрели новый характер; число захваченных военнопленных в сравнении с прежними битвами на окружение, стало незначительным. Противник своевременно избегал грозящих охватов и в своей стратегической обороне использовал большой территориальный простор, уклоняясь от задуманных нами ударов на уничтожение. Именно в Сталинграде и прилегающем к нему районе, а также на горных перевалах он оказывал упорное сопротивление, ибо больше не боялся оперативных охватов и обходов».