Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? - Мартиросян Арсен Беникович - Страница 116

На войска обрушился поток всяческих указаний, которые Рокоссовский так и расценил (об этом говорилось выше),— потому цензура все и повырезала из его рукописи.

Кто-то таким образом спас свою голову, в т. ч. Жуков и Тимошенко, кто-то — нет. Нам еще предстоит поговорить об этом.

Десятилетия спустя всю эту вакханалию поголовной подготовки в немедленный встречно-лобовой блиц-«Дранг нах Вестен»-криг «а-ля Тухачевский» обычно тихо помалкивавший маршал Тимошенко назовет «безграмотным сценарием вступления Вооруженных сил в войну», но так же, как и Жуков, сошлется на якобы преобладавший в их головах опыт Первой мировой![447]

А какое отношение этот самый опыт имел к вашим словам, товарищи маршалы, если вы послали по известному всей России адресу стратегический опыт вермахта во Второй мировой войне? И к тому же сами признали, что «не было оборонительного варианта плана» (слова Тимошенко)![448]

И как это должно соотноситься с опытом Первой мировой, если, как говорится, на минуточку вспомнить, что у царских генералов — все-таки не все из них были христопродавцами-клятвоотступниками — формально все-таки был четкий оборонительный план, что давно известно. 22 июня 1941 г. оборонительного плана не было не потому, что его вообще не было, а всего лишь потому, что талантливо разработанные мудрым Б. М. Шапошниковым и нуждавшиеся всего лишь в незначительной, сообразно поступающей разведывательной информации о трех группировках вермахта и направлениях их удара корректировке — ведь Шапошников-то исходил из факта только двух группировок, что на тот момент действительно было точным фактом — «Соображения…» от 18 сентября были негласно подменены на действительно «безграмотный сценарий вступления в войну» в точном соответствии с концепцией пограничных сражений Тухачевского!

Почему все это должно было случиться именно так и именно тогда, когда не просто дуэт Тимошенко — Жуков, а дуэт именно тех военачальников, которые были выходцами из Белорусского военного округа, где до мая 1937 г. командовал подельник Тухачевского И. П. Уборевич, а Тимошенко к тому же успел побывать в замах еще у одного подельника «стратега» — командующего Украинским военным округом Якира! Ведь дуэт образовался по просьбе Тимошенко. Именно он просил Сталина назначить Жукова начальником Генштаба[449]. Разве ему не было известно из личного дела Жукова, что Георгий Константинович категорически не пригоден к штабной работе, чего он и сам не скрывал? Тогда зачем Тимошенко протежировал Жукову?

Как вообще могла произойти столь точная регальванизация «Плана поражения» Тухачевского и К° — ведь все его идеи и концепции были объявлены преступными, все труды изъяты из обращения, в т. ч. и из военных библиотек, а то, что имело ограничительные грифы как служебные документы, — спрятано в секретные архивы самого Наркомата обороны и Генштаба?

Как могло произойти такое, что все те опасения и предупреждения, которые высказывались еще в 1935 — 1937 гг., оказалось реанимированными как жестокая реальность трагической действительности 22 июня 1941 г.?!

Ведь совпадения поразительные, просто на редкость поразительные! И ведь самое главное заключается в том, что совпадают как порознь друг с другом, так и совокупно все те «сценарии» изложения, что были известны еще в 30-х гг., сама тропическая реальность 22 июня и квалифицированные заключения современных экспертов! А в ряде случаев совпадения вообще чуть ли не дословные!

Как такое могло произойти?! Что все это должно означать?!

Глава III. «ТАК НИЧЕГО ГНУСНЕЙ И МЕРЗОСТНЕЕ НЕТ, ЧЕМ РВЕНЬЯ ЛОЖНОГО ПОДДЕЛЬНО ЯРКИЙ ЦВЕТ…»[450]

Признание обычно тихо помалкивавшим Тимошенко факта «безграмотного сценария вступления в войну» очень дорогого стоит — и не только потому, что его никто эа язык не тянул, или что сказано это было незадолго до ухода в вечность, а в таких случаях обычно не врут.

Дорогого оно стоит потому, что полностью подтверждаемая мнением современных экспертов безграмотность негласно протащенного им на пару с Жуковым сценария вступления в войну действительно с обреченной предрешенностью гарантировала неминуемый разгром войск Первого стратегического эшелона невзирая на все его кратное превосходство в авиации, танках и артиллерии.

Потому как в основе этого безграмотного сценария, сиречь негласно реализованных ими положений концепции пограничных сражений Тухачевского — с ее-то ярко выраженным фланговым характером группировок вторжения при абсолютной их нацеленности на немедленное встречно-лобовое контрнаступление в формате одноименного контрблицкрига — лежала сознательно перелицованная «стратегом» якобы в оборонительную теория «глубокой операции», правда, с некоторыми добавлениями.

Естественно, что сама по себе эта теория, подлинным автором которой был трагически погибший в 1931 г. в авиакатастрофе начальник оперативного отдела Штаба РККА В. К. Триандафилов, никакого преступного умысла не несла. Это была (и, к слову сказать, в целом и остается) вполне эффективная и работоспособная теория наступательной операции даже невзирая на то, что и ей был присущ фланговый характер ударных группировок[451].

Если коротко, то суть «глубокой операции» сводилась к тому, чтобы внезапно портить систему обороны противника на всю глубину ее построения мощными, синхронно-последовательно осуществляемыми авиа и артиллерийскими ударами, высадками воздушных десантов в тылу противника, стремительным массированным наступлением механизированных и, особенно, танковых войск, атаками пехоты и кавалерии (она тогда еще существовала), а также использованием приемов и методов подрывной пропаганды и разведывательно-диверсионной деятельности для разложения и дезорганизации тыла противника[452].

Даже при всей практически 100%-ной схожести положений этой теории с методикой реализации стратегии блицкрига, использование «глубокой операции» по прямому предназначению не таило в себе никакого подвоха — потому что это была теория наступательной операции для использования в процессе уже реально идущей войны!

И действительно, когда ее применяли по прямому предназначению, наши войска всенепременно добивались очень серьезных, а зачастую и просто блестящих успехов, особенно если и подготовка к такой операции была на должной высоте.

…Впервые и к тому же чрезвычайно успешно теория «глубокой операции» было применено на практике при разгроме 6-й японской армии на Халкин-Голе в ходе развязанного японской воентщиной летом 1939 г. крупного вооруженного конфликта.

Подлинным автором плана той победоносной операции был начальник штиба 1-й армейской группы советских войск на Халкин-Голе комбриг М. А. Богданов[453].

Однако вследствие своей не перестающей поражать феноменально неисповедимыми и уникально крутыми зигзагами памяти Г. К. Жуков более чем «скромно сфокусировал» весь блеск заслуг М. А. Богданова непосредственно на собственной персоне.

«Незамысловатая» для четырежды Героя Советского Союза маршала «операция» по перефокусировке была проведена так, что это отразилось даже в названии приведенной Георгием Константиновичем в мемуарах схемы замысла той операции[454]. В этом легко убедиться воочию — фотокопия приводится ниже.

Решение командующего 1-й армейской группой при проведении наступательной операции в августе 1939 года (командующий — Жуков Г. К. — А. М.)