Чинуша на груше - Гедин Биргитта - Страница 3

Ходят слухи, что чиновники решили перестроить весь город, и где-то уже имеется секретная карта. Линус тоже слышал об этом. Когда все будет осуществлено, карту выставят напоказ. Её повесят на почетном месте в специально построенном музее и покажут после величественной церемонии с длинной торжественной речью господина Гнуллинга. Говорят, будет даже фейерверк, а название города и фамилия «Гнуллинг» огненными буквами зажгутся на небесах!

Но праздник состоится не раньше, чем все будет готово, а пока чиновники стараются, чтобы как можно меньше горожан знало, что именно готовится. Правда, в Большом своде законов записано, что каждый гражданин имеет право протестовать, если ему не нравится то, что происходит с ним или его городом. Записано, что каждый протест надлежит со всей серьезностью рассмотреть и обдумать, решить, что в нем правильно. Однако эта запись раздражала чиновников, они считали ее совершенно ненужной. Когда народ скандалит и протестует, это ведет к огромной потере времени и денег, особенно если касается работ по благоустройству города. Любые изменения в дорогостоящем, хорошо разработанном плане только нарушили бы его!

И все-таки ни один чиновник в одиночку не мог ни слова изменить в Большом своде законов. Даже Гнуллинг! В этом должны были участвовать обычные люди, а обсуждение заняло бы ужасно много времени.

И в один прекрасный день одному чиновнику в голову пришла великолепная идея. Это был один из немногих чиновников, сидевших в кресле львино-желтого цвета, и было совершенно справедливо, что ему в голову хоть однажды что-то пришло. Пусть секретная карта попросту исчезнет! Фокус-покус и делу конец: исчезла! А с ней исчезнут и все проблемы, связанные с толками дотошных горожан. Ведь если нет никакого плана, то нет и повода для протеста! Это ясно и прозрачно, как новый стеклянный дом!

Чиновный Гнуллинг счел это предложение гениальным. Он решил действовать быстро. Он вызвал своего верного друга Книрка, они свернули ценный документ в трубку, засунули в длинный пластмассовый футляр и снесли в один из самых глубоких подвалов огромного Дворца чиновников. Там они осторожно упрятали карту в самом надежном сейфе самой дальней комнаты. И только когда между картой и белым светом встали семь тяжелых стальных дверей, четыре лифта и девятнадцать хорошо вооруженных охранников с девятнадцатью хорошо выдрессированными злыми собаками, Гнуллинг и Книрк вздохнули с облегчением.

Но это было преждевременно: кровожадные собаки еще не научились отличать чиновников от всех остальных людей, а девятнадцать вооруженных охранников как раз ушли на перерыв, чтобы выпить но чашке кофе. Они были слишком заняты чудесным горячим напитком и свежими сдобами, так что Гнуллингу и Книрку пришлось весьма поспешно укрыться в одном из четырех лифтов, чтобы избежать брызжущих слюной собачьих челюстей.

Двери лифта захлопнулись за двумя деятелями в самый последний момент. Успокоились друзья, только когда лифт на бешеной скорости уносил их все выше и выше. Лишь на улице они отдышались, пожали друг другу руки и поздравили с избавлением от опасности. А девятнадцать охранников с тех пор стали получать к своему кофе только сухой хлеб…

Теперь ничто не мешало чиновникам, работа могла продолжаться без помех, обновленный город мог в ближайшем будущем стать памятником счастливой эры великого Гнуллинга, дабы благодарные люди вечно восхищались этим великолепным созданием.

Толстый чиновный Гнуллинг растроганно смахнул слезу.

— Здорово мы с тобой придумали, Книрк! Надо это отпраздновать! — сказал он и похлопал своего спутника по спине.

— Я тоже так считаю, — произнес Книрк и расправил плечи. — Я вполне с вами согласен, дорогой шеф!

И они направились в ресторан «Пир», расположенный там же, во Дворце чиновников.

Гнуллинг был подлинно могучим человеком, необыкновенно высоким и необычно толстым. Поэтому все сразу его узнавали и смиренно приветствовали, когда он проходил мимо. Коричневатые волоски, кое-где сохранившиеся у него на голове, он поровну раскладывал на блестящем темени прямым пробором. Маленькие бесцветные глазки казались вставленными в оправу из топких бровей и надутых щек. Взгляд его был тверд и безучастен, хотя внезапно в нем могли засверкать и слезы. Это случалось, когда Гнуллинг начинал думать о своей самоотверженной работе на благо города и его жителей. Удивительно маленький, узкий рот Гнуллинга никак не соответствовал его огромному туловищу. Тут была бы уместней большая прожорливая пасть.

Книрк выглядел иначе: худой, среднего роста, без особых примет. Его желтые волосы, подстриженные прямой челкой, свисали надо лбом. Он восхищался всем, что говорил или делал его шеф.

А теперь они сидели в ресторане и господин Гнуллинг изучал меню, а Книрк подобострастно смотрел на своего шефа и ждал его решения. Продолговатый кожаный портфель стоял около него на полу. Он никогда, нигде не оставлял его: тот, кто небрежно обращался с портфелем, рисковал своим будущим.

— Отварная лососина, — решил Гнуллинг. — А к ней много вареной картошки и много майонеза.

Естественно, Книрк тоже взял лососину, хотя, собственно говоря, это блюдо ему не очень-то нравилось. С большим удовольствием он поел бы жареной колбасы, притом с картофелем, тоже жареным.

В тот момент, когда им на стол ставили еду, по улице проехал небольшой грузовичок — он развозил газеты. Когда он замедлил ход, из него выскочил светлоголовый мальчик с пачкой газет подмышкой. — Он забежал в соседний табачный магазин, а когда возвращался, то вдруг остановился, увидев серый фургон, который медленно выехал из-за угла и остановился у противоположного тротуара. Задние дверцы распахнулись, и из машины выскочили девятнадцать мужчин с девятнадцатью пистолетами и девятнадцатью болтающимися дубинками, в сопровождении девятнадцати дико лающих собак.

Тотчас открылась тяжелая стальная дверь во Дворце чиновников и девятнадцать таких же мужчин с девятнадцатью такими же брызжущими слюной собаками выбежали оттуда и залезли в фургон, в то время как первые девятнадцать исчезли за крепкими дверями.

Все это заняло всего несколько секунд. Кроме мальчика с газетами, никто не успел понять, что произошло. А тот негромко присвистнул на особый лад, прижав язык к нёбу: он был очень озабочен. Нетерпеливый гудок автомобиля напомнил газетчику о его обязанностях. Он поспешил к грузовичку и вспрыгнул на подножку.

Как вы, конечно, догадались, это был Линус. Каждое лето он подрабатывал, развозя но городу «Вечерние новости». Он хорошо запомнил все, что видел. Он не любил чинуш: у них был такой голодный и хищный вид, когда они рыскали повсюду со своими длинными кожаными портфелями. Что они искали? И что таскали в этих таинственных портфелях?

«Моя молодая родственница»

Шли дни. Линус помогал маме и развозил газеты. В свободное время он ездил купаться в парк, где возле озера была построена вышка для прыжков, а рядом — чудесная терраса, на которой люди загорали.

Иногда Линус просто разъезжал на велосипеде по своему большому городу и разглядывал все вокруг. Он всегда исподтишка наблюдал, чем занимались чинуши. А когда ему надоедало ездить, он возвращался домой и забирался на грушевое дерево. В начале лета Линус взял из городской библиотеки кучу увлекательных книг, и ему нравилось сидеть и читать, спрятавшись среди зеленых ветвей.

Но в конце концов эта жизнь ему страшно приелась. Скучно, когда у тебя нет никаких друзей и все приходится придумывать самому. Все чаще он вспоминал о девочке, которая собиралась приехать к господину Баретту. Чего это она так долго не приезжает?